Глава 1: Новая глава
Новая глава
51
2
Все началось в четверг. За окном стояла обычная для сентября погода. Нам стоило воспринять все всерьез еще тогда, но я перебирал салатные листья на тарелке, листал мемы и в целом не думал, что мир мой может измениться как-то непоправимо.
— Новый эффект Манделы, — нарушила тишину Лиза, — ты помнишь, как выглядит герб Челябинска?
Я прыснул. Из всех существующих вещей – герб Челябинска? Я помнил его; лет пять назад в интернете было обсуждение самых необычных гербов и этот, конечно, был там.
— Верблюд. Вроде больше ничего удивительного.
Она закивала головой. На лице появилась эдакая заговорщическая усмешка, и я сразу понял, что что-то упустил. Лиза опустила взгляд в телефон, набрала в легкие воздуха.
— В интернете набирает популярность новый эффект Манделы, — дикторским голосом начала читать она, — люди заметили, что на гербе Челябинска не один верблюд, как думали многие, а три. Многие жители…
Лиза продолжила читать, и примерную суть ее слов я все еще улавливал – люди считали по-другому – однако сам же в это время хмурился. Я не мог назвать себя самым внимательным человеком, но в моей голове одинокий верблюд на светлом квадрате был уже несколько лет и у него не было никогда компании. Да и не влезали они никуда. Как поместить всех троих, если все свободное место занимает один?
— Дай посмотреть.
Я наклонился к ее плечу. На телефоне Лизы было две картинки: знакомый мне герб Челябинска и неумелый фотошоп, где спереди от главного верблюда добавили задницу еще одного, а сзади – голову и начало туловища другого, словно они были вырезанной зимней гирляндой.
— И что? Ты веришь? — спросил я у нее с недоверием.
— Я тоже думала, что он один. — Лиза закрыла предыдущие фотографии и нажала на комментарии. Их было много. Знатоки истории, с подтверждениями. Жители Челябинска. Такие же случайные читатели, как и мы с Лизой, которые решили оставить свое мнение под постом.
— Вот, смотри.
На новой фотографии сын с отцом. Мелкий улыбается, отец держит его на руках. А сзади – практически во весь рост – памятник, посвященный гербу города. Стена крепости из мрамора. Малахитовый пол. И цепочка золотых верблюдов, идущая справа налево. Подпись: «мы с сыном в челябинске. их всегда трое было». Ниже – одинокий верблюд в документе. Ниже – скриншот об истории герба с тремя красными верблюдами. Ниже – маты и недовольства от жителя города. Писал, что верблюд был всегда один, а остальное – происки ботов.
Мы с Лизой посмотрели друг на друга. И засмеялись.
— Ну ладно, — сказал я, доев салат, — трое так трое.
Я бы, может быть, и не вспомнил об этом разговоре, если бы через пару дней мое замешательство не повторилось уже с другими людьми.
В этот раз был вторник. Погода – солнечная. В наш тихий кабинет забежала коллега из дизайн-отдела. Встала она напротив Миши и, скрестив руки на груди, ждала, пока тот поднимет на нее голову.
Поднял.
— Миш, вот скажи мне, — Янина интонация была далека от привычной легкости и я, наблюдающий за ними до этого скорее от скуки, тут же встрепенулся, — с каких пор у нас цветной принтер не печатает черно-белые документы?
— С начала веков, — ответил Миша, словно это было чем-то очевидным и даже не требующим вопроса.
Янино лицо вытянулось. Начался длинный спор о том, что не стоит обманывать Яну («я десять лет уже работаю в печати! Ты меня за дуру не держи!»), на что Миша парировал тем, что цветные принтеры никогда не печатали черно-белую картинку («футбольным мячом в волейбол не играют»). Кончилось все достаточно быстро и Яна видимо, побежала искать подходящий принтер. А я окончательно отвлекся от строчек кода на своем компьютере. В голове всплыли воспоминания о школе: там, в кабинете информатики, стоял толстый, занимающий почти всю парту принтер – на нем печатали тесты, анкеты, контрольные, и все они были двухцветные, но иногда, когда наш класс занимался украшением класса для праздников, этот толстяк выдавал и цветные картинки. Менять картриджи было дорого, и это было единственной причиной, по которой они не делали это слишком часто.
Это было в моей памяти. В моей жизни. И не могло быть просто выдумкой, которую я вычитал где-то в интернете.
На обеде я подошел к Яне – та спокойно пила апельсиновый сок и что-то рисовала на листке неподалеку от тарелки.
— Нашла принтер?
— А? — Она посмотрела на меня чуть удивленно. Затем взгляд ее прояснился, — а, этот принтер. Нет. Мне весь отдел у виска крутит, но я уверена, что раньше все нормально печаталось.
Я чувствовал замешательство и обиду. Ведь я знал, что она права.
— Странно. Я тоже помню.
Яна, до этого поникшая, радостно закивала головой. Начала говорить мне про то, что это просто-напросто нелогично с технической точки зрения, а я как-то удачно вспомнил четверг.
— Скажи, — решил я попробовать свою теорию. По ней следующий ответ Яны должен быть таким же, как у меня на прошлой неделе, — а ты знаешь, как выглядит герб Челябинска? — Она кивнула. — Сколько там верблюдов?
Коллега задумалась. Сделала глоток сока.
— Три. Нет? — тут же добавила она, увидев напряжение на моем лице.
Теория моя провалилась, и это… признаться, огорчило меня. Один раз столкнуться с этим эффектом было забавно, но второй раз за две недели заставлял меня чувствовать себя как-то неправильно, будто бы мир тайно менялся, пока я стоял на месте, или же наоборот — менялся я, но совершенно в неправильную сторону. Давала знать о себе старая паранойя современного человека, живущего в мире, где каждое устройство следит за тобой, но даже вечером, дома, в безопасности, я не мог перестать думать об этом. А когда Лиза – моя милая Лиза, с которой мы смеялись в тот злополучный четверг над верблюдами, — сама остановилась в замешательстве, стоило мне спросить ее про герб, я и вовсе был готов разругаться с ней в пух и прах. Но это того не стоило. Тем более что она нашла в истории приложения тот пост.
Я уже и сам начинал путаться в том, что считал правдой, а что было выдумкой.
В пятницу меня чуть не сбила машина. Я шел по переходу, когда зеленый свет начал мигать. Нужна была буквально пара секунд, чтобы оказаться на другой стороне, но цвет светофора внезапно сменился на красный, пропустив предупредительный и ниссан, стоявший на дороге, тут же унесся вдаль в нескольких сантиметрах от меня. Сразу автомобили после него стали мне сигналить, и я, ошарашенный, перебежал остаток дороги. Мое сознание путалось, как и я сам, и я вновь посмотрел на злосчастный светофор, через который ходил каждый божий день. Желтый свет всегда был на нем. Это – не догадка, не воспоминание. Это данность. Пять лет я ходил через него на работу и обратно, и всегда успевал дойти, если оставалось меньше пяти секунд, а теперь…
Там было два фонаря. Зеленый. И красный.
Никакого желтого.
— Скажите, — я подошел к стоящему у перехода мужчине. Тот взглянул на меня немного подозрительно, но не ушел. — Здесь же был трехцветный светофор. Куда его убрали?
Незнакомец удивился еще больше.
— Да нет. Этот всегда тут был.
Мне захотелось кричать. Я схватил его за плечи – зачем он обманывал меня, если в этом не было ему никакой выгоды? – но мужчина дернулся, сбивая мои руки и начал громко причитать что-то о сумасшедших, но я…
Я не понимал его. Я не понимал ни его, ни Мишу, ни этих комментаторов чертова челябинского герба, и это уже не было похоже ни на какой эффект Манделы. Что-то с миром вокруг было абсолютно не так, как раньше, словно я медленно просачивался в другую версию реальности, где мои обычные установки оказались какими-то совершенно неправильными для всех остальных, и этот новый мир глумился надо мной, подкидывая разницу с моим старым прямо мне под ноги. Если сейчас это светофор – я готов был клясться до слез и отбитых коленей, он был с желтым цветом – то что будет дальше? Законы? Имена? Лиза? А если реальность снова даст оборот не в ту сторону, и в следующий раз изменится что-то на таком глубоком уровне, что даже кислород перестанет быть кислородом? Я задохнусь? Умру? Будет ли в этом новом мире смерть или меня опять обманут с недоверием на лице и словами, что так было всегда?
Я был окончательно разбит. Сил идти на работу не было никаких, и я вернулся домой, в вязкое ожидание, когда Лиза придет с работы и я смогу поговорить хотя бы с ней. Да. Она всегда меня поддерживала даже в трудных ситуациях, и сейчас мне нужна была она как никогда. Мы же вместе с ней тогда смеялись. Даже если она уже не уверена в количестве верблюдов, я мог разобраться в происходящем или хотя бы успокоиться только рядом с ней.
Я просидел так два часа, три – сил раздеваться не было никаких, и я боялся, что, сними я одежду, она тоже изменится вне моего поля зрения на что-то другое. На четвертый час замок в двери наконец повернулся.
— Представляешь! — Лиза еще даже не зашла внутрь, как начала говорить, — мы сегодня обсуждали эффект Манделулы, и, оказывается, Таня…
Я перебил ее.
— Манделулы?
Моя Лиза, моя милая Лиза, посмотрела на меня с удивлением, словно я спрашивал у нее что-то странное, и челюсти мои сжались от страха за ее ответ.
— Ну, тот эффект, когда из-за невнимательности тебе кажется, что что-то было другим, а на деле все было по-другому. — Она разулась, сняла с себя плащ. — Мы недавно о нем говорили. Верблюды, помнишь? Его Манделулой называют в честь какого-то политика, я плохо помню.
Лиза обняла меня. Прижала мою голову к своему животу. Спросила, почему я еще в одежде. А потом, когда я начал плакать, испуганно начала водить своими ладонями по моим плечам.
Ответа у меня не было.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!