Глава 3: Глава 2. Это сделал ты?

Глава 2. Это сделал ты?

81

2

КТот Колерия Туманная
Поделиться

Я открыл глаза, дрожа и чувствуя, как что-то холодное стекает по шее и спине. Сердце гулко билось в горле. Резко сев, я потянулся, дрожащей ладонью провел по шее и уставился на руку. Обычная, без когтей. Как и вторая. Никакой крови, только пот.

Всего лишь очередной кошмар.

Чтобы успокоиться, я принялся насвистывать знакомую с детства мелодию. Всё-таки хорошо, что из-за проклятия со мной никого не селят, с соседями просто так не посвистишь. И хорошо, что в общежитии у всех в комнатах заглушки, и меня никто не слышал. Ведь эта привычка стала чем-то сродни медитации, когда маг закрывает глаза, расслабляется и тянется к своей силе, и она откликается, ворочаясь, словно ласковый котёнок, где-то в солнечном сплетении. 

Любимая колыбельная мамы — одна из немногих вещей, которые прогоняли кошмар, преследовавший меня уже двадцать лет, а это почти две трети моей жизни. Хоть они и снились не каждый день, а только после большой нагрузки или нервного истощения, однако каждое такое видение забирало силы. Даже ректор, когда я поступил в академию, ничего не смог сделать: мой разум оказался закрыт для ментальной магии. Но, может, и слава Сиарелле, потому что я решительно не хотел — или лучше сказать боялся, — чтобы этот кошмар увидел кто-то кроме меня.

В окно настойчиво постучал вестник. Видимо, именно он меня и разбудил. 

На улице бушевала вьюга. За магическим куполом, накрывавшим академию и защищавшим её от непогоды, снег валил стеной. Мороз усилился ещё вчера, и к вечеру стихийники предрекали бурю. Я даже немного позавидовал их способности никогда не мёрзнуть, да и сильная жара им тоже не страшна.

Я встал, открыл створку окна, вдохнул холодный воздух и, передёрнув плечами, прочитал записку от папы. Он просил меня самостоятельно согласовать расписание моих занятий как адепта и практических по рунам, которые я вёл уже в качестве преподавателя. Когда меня перевели с третьего курса на первый — мой напарник погиб, а выпуститься может только связка из двух адептов, — папа расстарался и организовал мне подработку, всё-таки учился я хорошо и академию почти закончил.

Когда у тебя папа декан, в этом есть плюсы. Например, доступ к редким книгам, личное наставничество, иногда даже поблажки во время учёбы. Однако думать, что многое из того, чего я достиг, это мои собственные заслуги, как-то приятнее. Единственный, однако грандиозный минус такой подработки — на мне же и самая противная или скучная работа. Причём перебирание кипы бумажек не самое худшее, что могло случиться.

 Сегодня папа дежурил у портала. Проход на Землю необходимо постоянно охранять, потому что, не дай Сиарелла, появится какой-нибудь одарённый дурачок, который с испуга разнесёт половину мира, прежде чем поймёт, а что собственно с ним произошло.

Крифель слетел с жердочки под потолком, сверкнул красным глазом и тюкнул меня в запястье. Да, верно, пора идти на кафедру. 

Я быстро оделся, набросил на плечи мантию, накинул капюшон и решительно распахнул дверь. Коридор пуст. До начала учебного года декада, ещё не все вернулись в общежитие. Лишь первокурсники, для которых учёба начиналась на три дня раньше, потихоньку заселяли пустующие комнаты. Крифель вылетел следом, держась в паре локтей над моей головой.

Идти пришлось долго: учебный корпус некромагов расположен в отдалении от главного здания, где учились остальные адепты, почти у самого Мёртвого леса, а вход и вовсе сделали у кладбища. 

Я прошёл сквозь купол, под защиту которого не попадал ни Мёртвый лес, ни кладбище, ни наш корпус — некромаги должны быть выносливыми и сильными, — поплотнее закутался в мантию и низко опустил капюшон, защищаясь от бившего прямо в лицо снега. Однако даже метель лучше общества адептов. Теперь можно расслабиться — дорога до кафедры пуста.

Я бы сейчас с удовольствием оказался на месте папы. Тогда бы я смог спокойно погулять вокруг Портального Эльфри́та — древнего артефакта, живого дерева из золота и серебра, творения самой Сиареллы. По легенде, если потереть его ствол в сессию, то всё сдашь на высший балл. Накануне экзаменов к нему выстраивались целые очереди из любителей халявы.

Ксандр рассказывал, что однажды, под покровом ночи, ходил к Эльфриту и он. Правда, главным подарком от волшебного дерева стала не хорошая оценка, а встреча с будущей невестой. Вот прямо на обратном пути он с ней и столкнулся. Больше они не расставались. Через год Владе́йлис окончит академию, и состоится свадьба. А пока Ксандр остался преподавать, чтобы быть рядом с ней. Мелькала мысль, что он тут и ради меня, однако её я старался загнать в самый дальний угол. И так на каждом углу по няньке: папа, мама и Ксандр в придачу.

Сейчас же вместо того, чтобы любоваться древним артефактом, я разглядывал Мёртвый лес. Как, когда и откуда он появился на территории академии, не знает, кажется, даже сам ректор. Возможно, растёт здесь ещё со времён Магической войны. Во всяком случае, я видел такие же — чёрные, как самая тёмная ночь, и вечно неподвижные, даже в самый сильный ветер — деревья лишь у Грани. Они растут там, где земля, вода и воздух отравлены магией смерти. Той самой, что струится по моим жилам.

Подойдя к корпусу, я в последний раз взглянул на лес, вздохнул и толкнул тяжёлую двустворчатую дверь. К кафедре вёл длинный коридор, заканчивающийся узкой винтовой лестницей. Там по углам кое-где висела паутина, которую папа специально приказал скелетам не убирать. Якобы для атмосферы.

В кабинете я ожидал увидеть почти всех магистров, преподающих на нашем факультете. Сейчас бурное время: осталась всего пара дней на то, чтобы утвердить расписание. Некоторые дополнительные занятия у нас вели те, кто работал на других факультетах. Формально эти лекции или практические необязательны, однако насчёт последнего можно поспорить: ходить-то на них тебя никто не заставляет, только вот зачёт в конце сдать изволь.

На кафедре, однако, никого не оказалось. Почти никого: в самом дальнем углу расположилась магистр Есения. Она вдохновенно тыкала пальцем в артефакт с расписанием, просматривая магические образы с информацией о предметах и лекторах. Удобно, однако сначала такие справки нужно заполнить и загрузить в артефакт. Что мне и предстояло сейчас сделать. 

Заметив меня, Есения встрепенулась и неловко улыбнулась, чуть покраснев, будто я застал её за чем-то неприличным. Благодаря магии она выглядела моей ровесницей, хотя по возрасту почти годилась в матери. Одни говорили, будто на Земле у неё осталась взрослая дочь, другие — что, наоборот, дочь она забрала с собой на Ситэлию. Последнее как раз правда. Только по рассказам родителей, которые с ней занимались, у меня сложилось впечатление, что ей всего лет десять. Сам же я ни разу её не видел.

Есения всё также смущенно и тепло улыбалась, нервно потирая руки. Не боялась, нет, просто нервничала. Конечно, она знала о проклятии, однако относилась к нему как-то философски что ли, невольно завоевав тем самым моё уважение. Хоть кто-то понимает все правильно. А может, она просто не настолько суеверна, как жители Ситэлии.

Наша группа некромагов оказалась первой, кому включили в программу обучения курс защиты от иллюзий. По факту нас просто учили их распознавать, потому что с самими иллюзиями мы ничего не смогли бы сделать — другой вид магии, плетения которого мы даже не видим. Преподавать этот предмет отправили магистра Есению — вчерашнюю выпускницу и землянку. Остальные то ли боялись входить в нашу обитель смерти, то ли вовсе презирали нашу профессию. Хотя некромаги считались элитными магами, из которых выходили воины, защитники Грани и Тайная стража, элитность эта признавалась лишь королями да жителями прилегающих к Грани селений.

До сих пор очень чётко помню, как Есения в первый раз вошла в аудиторию. Хрупкая русоволосая женщина, едва ли намного старше нас самих, встала у доски и негромко поздоровалась. То, что она нервничала, стало понятно сразу. А ведь она тогда ещё даже не всех видела: на занятие пришли самые тихие и послушные — факультатив же, да ещё и по каким-то иллюзиям. Есения легко могла стать объектом для насмешек и разочароваться в профессии. Однако она заставила проникнуться к ней уважением всего за несколько минут.

В тот день мы пережили настоящий ужас. Под сильным ударом когтистой лапы дверь распахнулась, и в аудиторию вполз червогриф — тварь Бездны, похожая на гигантского червяка, вдруг отрастившего огромные клювы с каждой стороны и несколько лап. Червогриф плевался ядовитой кислотой и явно собирался кем-нибудь полакомиться. 

Мы — первокурсники, только на прошлом занятии изучившие эту тварь как одну из самых опасных, — даже не успели задуматься, как она оказалась в академии. Просто юркнули под парты, дико визжа, и прикрылись простенькими щитами, потому как больше ничего ещё не умели. Кто-то пытался кидаться в неё базовыми заклинаниями, однако они твари на один зубок.

Я испугался за не успевшую спрятаться Есению и всё время выглядывал из своего укрытия. Что может магистр-иллюзионист против твари Бездны? 

Червогриф, казалось, бросился на неё в первую же секунду. Он впился когтями ей в грудь, разрывая, а кислота, которой он брызгался во все стороны, оставляла ожоги, так похожие на следы от моих рук.

Я застыл, не в силах сдвинуться с места. Время остановилось. Воздух вокруг сгустился, стал колючим, царапая горло. Я не мог ни дышать, ни отвести взгляда. 

Ночной кошмар оживал наяву.

Откуда-то со стороны раздался хлопок. Тварь взорвалась, осыпавшись зловонными брызгами, истаявшими при соприкосновении со щитами. Также, как истаяло и израненное тело Есении. Сама же она, живая и невредимая, материализовалась у окна. «Это всего лишь простенькая иллюзия, — сказала она тогда, — но насколько же она вас напугала! Некоторых и вовсе заставила истощить резерв почти до предела. Теперь представьте, что вы у Грани, произошёл Прорыв. И тут вместе с реальными тварями Бездны на вас нападают иллюзии. Они не опасны, но вы расходуете на них резерв, не в состоянии отличить их от реальных монстров. Собственно, наш с вами курс как раз и посвящен тому, чтобы этого никогда не произошло». 

— Здравствуйте, магистр, — сказал я, стараясь вытряхнуть из головы эти воспоминания.

— Здравствуйте, адепт Алиэрэль. Судя по вашему лицу, вы сейчас вспомнили наше первое занятие, — усмехнулась она.

— Вы знаете, это очень сложно забыть. Я правильно понимаю, что моих новых одногруппников не надо предупреждать о вашем коронном приёме? — уточнил я.

— Ну работает же, — заливисто рассмеялась она, однако тут же посерьёзнела. — Я убрала из этого маленького шоу свою смерть. Всё-таки это не очень гуманно, тем более после смерти вашего напарника. Однако я буду очень рада вновь увидеть вас на своих занятиях. Жаль только вот повод печальный. Если бы не тот трагический случай, вы бы не вернулись опять на первый курс. Скорблю вместе с вами.

Я знал, что не должен злиться, однако почувствовал, как гнев обжёг кончик языка, побуждая ответить что-нибудь резкое.

Лирдом мертв. Никакие слова скорби и утешения, коих я выслушал достаточно, его не вернут. Папа заверял меня, что случившееся — фатальная случайность, Лирдом сам лишил себя защиты, так и не согласившись на магическую связь. Однако это не его вина. Или не полностью его. Мы дружили, однако он не настолько доверял мне, чтобы создать связь. Так что по крайней мере часть вины все равно лежит на моих плечах. 

Ладно, я здесь вовсе не для того, чтобы бередить незажившую рану.

— Спасибо, магистр.

Она и правда старалась поддержать, однако я уже слишком устал от того, как все ходили на цыпочках вокруг его смерти, балансируя между сочувствием и обвинением, тогда как я сам едва ли хотел касаться этого ужасного клубка эмоций и пытаться что-то из него выуживать.

— Вам ещё долго? — продолжил я, кивнув на артефакт с расписанием.

— Ох, — смутилась она ещё больше, — я только начала. 

Я едва удержался от того, чтобы поморщиться. Если останусь, Есения наверняка примется развивать болезненную для меня тему. Нет уж, спасибо. 

— Тогда попозже вернусь.

Я двинулся к выходу.

— Адепт Алиэрэль, а магистр Александр уже вернулся из отпуска? — уточнила она напоследок. 

— Ксандр задержится в замке ещё на пару дней, вернётся порталом. Дядя Генрих попросил его помочь с разработкой одной реформы...

Есения расстроенно кивнула и вернулась к артефакту. Интересно, какие у неё могут быть дела с Ксандром? Он ни разу не упоминал о ней в беседе.

Я тихонько вышел, притворив за собой дверь. 

Привидевшийся этой ночью кошмар и вопрос о Ксандре опять навели меня на мысли о семье. 

Я невольно улыбнулся: такой семьи, как у меня, нет ни у кого в академии, да пожалуй и на всей Ситэлии. Мама эльрийка, брат амп, которых считают монстрами и обязаны убивать ещё при рождении. Папа и вовсе некромаг — охотник на всевозможных монстров, весь покрытый уродливыми шрамами. А если вспомнить, кто я сам —  как раз из-за папы, хотя это не его вина, — это становится по-настоящему смешно. 

Но как бы это всё не звучало, у нас всё равно самая лучшая и любящая семья, где каждый жизнь отдаст друг за друга.

У дверей общежития толпились всё прибывающие адепты. Они заметили меня издали и уже шептались, поглядывая украдкой и наверняка рассказывая первокурсникам про местную знаменитость. Дурная слава, которой я никогда не желал. 

Я развернулся и пошёл прочь. Единственным местом, где можно насладиться уединением, оставалось кладбище. Неудивительно: здешняя тишина и холод, исходящий от многочисленных склепов, пугают большинство магов. Мне же они дарят ощущение защищённости. Я люблю время от времени побыть один.

Даже ветер здесь казался другим. Он будто приветственно заключал в объятия и подначивал на игру. Однажды я поддался и, совсем по-детски, запустил в воздух рыжие листья маятахи. Они плясали на его потоках в причудливом танце. Сейчас же он будто подталкивал меня в спину, резкими порывами направляя по какому-то ему одному ведомому маршруту. Я доверился ему и послушно лавировал между надгробиями. 

Поравнявшись со склепом, где покоились останки основателя академии, я остановился как вкопанный. Картина, которая предстала перед глазами, оказалась столь чудовищна, что я не сразу поверил в её реальность. 

На запорошенной снегом земле кто-то начертил гексаграмму. По углам её стояли оплавленные чёрные свечи и ритуальные чаши из чернёного серебра, а в центре распростёрлось тело.  Мёртвое тело. Я подсознательно отметил: оно облачено в форму, которую носят третьекурсницы факультета иллюзий. И эта деталь — единственное, что выглядело хоть сколько-нибудь нормально; последние двадцать лет мёртвые —  неотъемлемая часть моей жизни, однако меня всё же затошнило от увиденного.

Кожа убитой иссохла и напоминала пергамент. Волосы и одежда молодой девушки, а тело — древней старухи. Словно бы она разом постарела на тысячу лет. Я знал, что маги, которым пришлось стать донорами и отдавать энергию, выглядели старше своих лет, однако даже те из них, кто доживал до трёхсот, могли сойти за сорокалетних. Здесь же как будто всю магию вместе с жизненной силой выкачали до капли. И кровь тоже — ритуальные чаши полны ею до краёв, она только начала сворачиваться. Похоже, я разминулся с убийцей всего на несколько минут.

Нагнувшись к телу, я увидел оплавленные раны, похожие на ужасные язвы. 

Именно такие оставляли мои руки. Именно такие нашли на теле мёртвой служанки.

Это ты её убил!

Голос из кошмара. Я вздрогнул и заткнул уши, надеясь заглушить его, однако он звучал прямо у меня в голове.

— Нет… Нет. Нет! Не-е-ет!

Это ты её убил.

— Нет, нет, нет… Это не я… — отчаянно кричал я.

Он повторил снова и снова.

Это ты её убил!

ЭТО ТЫ ЕЁ УБИЛ!

— НЕТ! НЕ Я! Я НИКОГО НЕ УБИВАЛ!

Но все равно с каждым мгновением голос становился всё громче, заглушая и мысли, и мои крики. Ноги подгибались. Я ухватился за соседнее надгробие, пытаясь устоять, однако это не помогло, и я всё равно сполз на землю. Перед глазами всё плыло и качалось. Тошнота подступала к горлу.

Я с трудом нащупал на груди брошь-маячок. Папа, ты нужен как никогда.

Кровь повсюду. Кровь на моих руках.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 4