Глава 4: Глава 3. Там тебя ждут неприятности

Глава 3. Там тебя ждут неприятности

81

2

КТот Колерия Туманная
Поделиться

На четвёртый этаж я взбежала, перепрыгивая через две ступеньки. И вообще, что эта Криклиция о себе возомнила? Это же надо додуматься: попробовать нацепить на меня платье!  Я и платье — это ж вообще ни в какую калитку. Или забор? Тьфу, вот опять забыла. Надо бы у мамы уточнить, но она не любит подсказывать, хочет, чтобы я окончательно приспособилась к этому миру, а не держалась за воспоминания из нашей прошлой жизни.

Естественно, я послала Криклицию в Бездну. За что и получила заклятие онемения и оцепенения на всё время инструктажа и выдачи инвентаря. Хотя какая там выдача — ставили рядом и все. Остановило ли меня это? Конечно, нет. Вот из принципа слушала вполуха, даже пыталась стих из школьной программы про себя рассказывать, но и половины не вспомнила. 

Вроде бы в инструкциях значилось, что надо сперва проверить, есть ли кто в комнате. Типа убирать только в отсутствии жильцов. Кажется, если у двери чёрный контур, значит, можно входить, а белый — нельзя. Или наоборот? Да пофиг. Уволят — я только порадуюсь. Не моя ж вина тогда.

Так, ладно. Швабра есть, ведро есть, перчатки есть. Если кто меня и увидит, то придётся им смириться с тем, что на мне штаны. Зато так убираться удобнее. Всяко лучше, чем наряд горничной, как из земных магазинов для взрослых. Сама я, конечно, не успела побывать их клиентом, но в сериалах насмотрелась. На Земле чего я только не видела по телевизору. Разве что у здешней униформы подол в пол. Но при этом разрезы до самой попы. И Криклиция мне ещё будет говорить о нравственности? Нетушки.

Что ж, начну уборку с комнат в конце коридора. Вот от окна и в сторону выхода. В шахматном порядке. Или сначала комнаты по левой стороне прибрать? Пожалуй, так и поступлю, а потом вернусь и уберу правую сторону. Блин, потом же ещё сам коридор намывать. Ох… Будет мне покой в этом мире или нет?

Имена на табличках, висящих на дверях, ещё не сделали.  Сейчас все только вселяются, даже старшекурсников, по словам Криклиции, каждый год с места на место гоняют. Хотя, а чем бы имена мне помогли? Во всём общежитии я знала ровно двух человек.

Так, контур чёрный — это, вроде, свободно? Или нет. Чёрт, не помню! Ладно, в крайнем случае выставят.

Поправив белый фартук, я без стука распахнула дверь. Чем поганее буду себя вести, тем быстрее уволят. А там, может, и другую работу дадут — от людей подальше. Во избежание, как говорится.

В голове невольно зазвучал диалог из любимого мультика: 

«Не ходи туда — там тебя ждут неприятности. 

— Ну как же я не пойду? Они же ждут». 

Вот и мои меня заждались. За дверью обнаружилась Владейлис. Невольное напоминание о её разлюбезном братике. И второй рыжий кошмар на мою голову. 

Это ж надо — с первого раза прямо в цель! Вот бы с чем-то хорошим так везло.

Она нифига не изменилась: всё те же — одни на двоих с Дэном — рыжие кудряшки и огромные голубые глаза. 

Владейлис возлежала на кровати и с крайне серьёзным выражением лица всматривалась в дамский романчик с характерной парочкой на обложке, что продавались на ярмарке по связке за монетку и считались лучшими пособиями по тому, как удачно выйти замуж. Если бы не обилие постельных сцен, ради которых за ними и охотились аристократки, они вполне могли бы заменить чёткие инструкции. В достаточно художественной форме в них описывали всё: способы знакомства, флирт, правила поведения во время свиданий.

Правда, читали их обычно несколько по-другому, с не настолько каменными лицами: юные особы сбегали от компаньонок и матерей, запирались в тёмной комнате, садились в кружок и при свете тусклого пульсара заговорщическим шепотом читали, передавая друг другу книгу через каждые несколько страниц. А ещё, смущаясь, закусывали пухленькие губки, у кого таковые имелись, а у кого не имелись, наоборот, старательно их надували, и подхихикивали, прикрывая рот ладошкой.

Интересно, на кой чёрт Владейлис вдруг настолько внимательно изучает это чтиво? Жених-то у неё уже есть. Свадьба через год ожидается. Неужели разлад в высокородном семействе? Или наоборот — к первой брачной ночи готовится?

Я с грохотом опустила ведро на пол так, что вода пролилась на дорогущий пушистый ковёр — второе белое пятно в комнате после покрывала. Крайне непрактично, однако. Хотя артефакт для очистки мне выдали.

Владейлис взвизгнула, захлопнула книжку и подскочила с кровати, поправляя задравшийся во время лежания подол платья, тон в тон подходившего к её огромным глазам. 

Когда-то мы чуть не стали лучшими подругами и родственницами. Ну, во всяком случае, в той версии событий, что мне в красках расписывал Дэн. Сейчас же она невеста принца, а я поломойка. Вот же чёрт!

— Мари? — полувопросительно-полуутвердительно прощебетала она.

— Нет, демон из Бездны.

Она на мгновение вспыхнула. Ну да, самое ядрёное ругательство на Ситэлии. Но мне можно, я же всего лишь дайра. 

Мы вообще удивительно сильно контрастировали: нежно-ванильная, чуть глуповатая Владейлис и грубовато-хамоватая я, у которой меч за любимую игрушку.

— На самом деле очень похоже, — сказала она, и я почти успела бросить ответную колкость, как она продолжила: — И за что только брат тебя так любит?

Любит. В районе солнечного сплетения появилось противное сосущее чувство. Прошло немало времени, но воспоминания об этом оставались шрамом. Или мозолью, на которой сейчас пыталась потоптаться Владейлис. Я аж зубами скрипнула со злости.

— Радуйтесь, что я его тогда не прибила.

— Вообще-то, это ты его бросила, — возмутилась она.

— П-ха, — фыркнула я, — после того, как меня любезно пригласили на роль любовницы? 

Она на мгновение как будто бы даже смутилась. А может услышала это в первый раз и теперь пыталась осмыслить?

— Он хотел на тебе жениться! — Она упёрлась в собственную интерпретацию событий.

Ха, мог бы сестричке хотя бы не врать. Или стыдно в таком признаваться?

— Да-да-да, это по официальной версии. А перед заходом в храм — посещение господского ложа. Прям в лучших деревенских традициях. Только вместо спальни значился бы сеновал. Я ж дайра, мне вообще грех жаловаться.

Владейлис вспыхнула и опустила глаза. Вряд ли ее смутил разговор о спальнях, судя по тому, с каким лицом она читала любовный роман. Значит, я угодила точнёхонько в яблочко: все Владейлис прекрасно понимала, но репутация братика дороже.

Нет, Дэн не предлагал. Не успел. Я всего лишь предсказала дальнейшее развитие событий и оказалась права. По-другому и быть не могло.

— Он тебя любит, а ты заставила его страдать, — еле слышно куда-то в сторону прошептала она.

Во мне закипала ярость. Ах это я заставила его страдать?! Какая прелесть! А то что я жить не хотела после этого, вообще никого не колышет? То, что я выкарабкалась тогда, заслуга верного меча, который я почти не выпускала из рук, едва не падая на тренировках, и фера Александра, который гонял меня по полигону до потери пульса. Там, на сером песке тренировочной площадки, который, казалось, забился в каждую складку на одежде и скрипел на зубах, я сгорела, как феникс, и переплавилась в другого человека. Из боли, крови, пепла и песка.

— Громче, громче, ну же! Чего же вы стесняетесь? Чего шепчете? — зло огрызнулась я.

Я сжала руки в кулаки, и ногти до боли врезались в ладони, отрезвляя.

Владейлис вскинула голову и посмотрела мне прямо в глаза. Взглядом человека, который сейчас мысленно разрезает тебя на кусочки. 

— Ты. Разбила. Ему. Сердце, — ледяным тоном сказала она.

У меня волосы встали дыбом: никогда не видела её настолько спокойной. Даже бесчувственной. Казалось, что ей всё равно. Что сейчас она меня убьёт, и никакие мольбы её не остановят. Захотелось сжаться в комок и забиться в дальний угол.

Я привыкла видеть её легкомысленной дурочкой и хохотушкой, обсуждающей наряды и сплетни. Теперь же от её поведения внутри что-то неприятно покалывало. Хотелось вырваться и сбежать куда глаза глядят. Не оборачиваясь.

— Он. Теперь. Даже. Не. Носит. Браслеты.

— Ну и дурак!

Я не знала, что сказать, поэтому выскочила из комнаты, от души хлопнув дверью. На этом силы кончились. Я прижалась спиной к стене и сползла на пол. В глазах закипали злые слёзы.

И злость даже не на Владейлис, — у неё своя правда — а на себя саму. Я до последнего верила, что смогла разлюбить Дэна, смогла создать вокруг себя панцирь, делавший чувства недоступными. Но сейчас эта броня осыпалась песком под дверями комнаты. Песком, который в меня вплавился на тренировках.

Я со всей дури провела кулаками по глазам, стирая непрошенные слёзы. Я уже не раз доказала, что сильная, что могу справиться абсолютно со всем. У меня нет чувств, нет желаний, нет боли. Я каменная глыба, которая может выдержать любой катаклизм.

— Раз… два… три… десять, — выдохнула я, вставая.

Нужно доказать этому миру, что он меня не стоит. И встреча с прошлым — это не то, что может меня сломить.

Я приоткрыла дверь и, стараясь не обращать внимания на взгляд Владейлис, будто пытающейся просверлить во мне дырку, и старательно не глядя на неё саму, забрала ведро и швабру. Работу всё-таки никто не отменял. Да и монотонный почти механический труд — это то, что мне сейчас так нужно. В её комнату вернусь в конце, может, к тому времени она успеет уйти.

А сейчас дверь по-соседству. Судя по расцветке таблички, мужская. Контур вообще никаким цветом не светился. Хозяин ещё не заселился? Мне же лучше: уберу в тишине, приведу мысли в порядок. И никакая ярость никакой Владейлис мне страшна не будет.

Но как же я ошибалась… В комнате оказалась неприятность похуже. Дэн — да будь он проклят! — стоял возле самой двери и, стоило мне войти, схватил за руку: крепко, но бережно. Как будто ждал именно меня. А может и ждал, всё-таки говорила я слишком громко. Наверное, и контур специально не активировал.

— Значит, всё-таки ты? — сказал он.

Я попыталась вырвать руку, но Дэн не отпустил. Ему явно хотелось поговорить. В конце концов, три года назад разговора у нас не случилось. Мы не ссорились, просто в один день стали друг другу чужими людьми. Но сейчас пора уже расставить все «точки над и». 

— Значит, я хотел сделать тебя любовницей? Да?

Всё-таки слышал. Хотя, так даже и лучше.

Я открыла рот, чтобы ответить в своей обычной манере, сделать больно, как сделал когда-то он. Но в этот момент перед глазами поплыло. Ладонь Дэна на запястье стала единственным якорем для моего сознания. Само же оно как будто оказалось за границами реальности. Как в кино, перед глазами развернулось воспоминание.

Мы с Дэном гуляли по улицам Грелеса. Тёплый летний денёк, ярко светило полуденное солнце, отливая золотом в волосах Дэна. По воздуху плыл пьянящий запах маятахи, так напоминавший мне о земном шиповнике.

Мы ели мороженое и смеялись. Он всё пытался меня поцеловать, а я уворачивалась. Не знаю почему, но тогда мне казалось, что поцелуй — это что-то более интимное, чем даже секс. Я собиралась за него замуж, но оказалась не готова к такой невинной ласке. Дэн отшучивался на мои попытки невзначай отвернуться, пару раз его губы мазнули по щеке или волосам, но, кажется, в глубине души он все-таки обижался.

Может, потому так и спешил со свадьбой.

Тот день я хорошо помнила. Накануне Дэн сделал мне предложение. Да, браки магов и неодарённых запрещены, но он уверял, что настоящая любовь может решить любую проблему — даже поспорить с волей демиурга. Я парила на крыльях любви и безоговорочно ему верила.

Даже наша встреча казалась предначертанной самой судьбой. Фер Александр тогда так и сказал. Он занимался моей спортивной подготовкой и однажды объявил, что хочет меня с кем-то познакомить. И вышел. А спустя пару минут вошёл Дэн. Я влюбилась почти с первого взгляда.

Спустя время фер Александр признался, что хотел познакомить меня с кем-то совсем другим, но не получилось, а в это время зашёл брат его возлюбленной, но что он даже рад такому исходу.

С тех самых пор мы не расставались даже на день. Ради этого Дэн перебрался в Грелес и поселился по-соседству с нами. Наше счастье казалось безграничным. И вот сейчас мы шли знакомиться с родителями фера Александра, чтобы попросить у его папы разрешение на брак. Фер-кан Генрих — правитель государства оборотней, поэтому он мог дать такое разрешение. Дэн уверял меня, что легко сможет его уговорить. А у меня не находилось поводов ему не верить.

Я любила, смеялась и обожала этот пусть даже и чужой для меня мир.

Как оказалось, зря.

— Мари! Мари! — Дэн тряс меня за плечи, возвращая в настоящее.

В этом настоящем я не любила, могла позволить себе только саркастический смех и ненавидела этот чёртов мир, лишивший меня всего. Реальность копьём прошила меня, заставив сдавленно хрипеть и хватать губами воздух. Из глаз брызнули слёзы. Это не физическая боль. Меня скручивало изнутри воспоминание. То, что я кровью записала на каждом сантиметре своего тела. 

Фер-кан Генрих оказался приятным мужчиной, открывшим глаза наивной дурочке на то, что всё это время её обманывали. Мы с Дэном не смогли бы пожениться: закон о браке имеет магическую природу. Его исполнение контролирует сама Сиарелла — демиург Ситэлии.  Брачные браслеты просто не стали бы татуировками на наших руках. Он сказал, что Дэн должен об этом знать. А раз так, то мне не светило ничего больше, чем статус любовницы без права на рождение детей.

Дэн врал мне. Врал всё это время.

— Не прикасайся ко мне, — очень тихо и как можно спокойнее сказала я.

И наверное что-то такое оказалось в моём тоне, что Дэн разжал руку и отшатнулся.

— Я любил тебя, — ответил он. В его голосе сквозил такой неуместный пафос, что верить совсем не хотелось. — На самом деле любил.

— Нет, Дэмиан, ты просто хороший актёр. А если и любил… то как игрушку. Бесправную игрушку, с которой можно делать всё, что твоей душеньке угодно. А у неё просто нет выбора.

— Ты ничего не знаешь.

— Я? Не знаю? — расхохоталась я. Меня била нервная дрожь, грозя перерасти в неконтролируемую истерику. — Скорее, я знаю всё. И я могу доказать, что ты мне врал. И врёшь до сих пор.

Дэн протянул руку, желая коснуться моей щеки. Я отдёрнулась, отшатнулась и оказалась в коридоре. Его прикосновения обжигали, оплавляли мою душу. Я не хотела их.

Он вышел следом.

— И как же ты это докажешь? Как? Как ты можешь знать, что я чувствую? Ты, что бросила меня, ни слова не сказав.

Опять. Опять этот пафос.

Он почти кричал. Вены на висках вздулись. Он явно пытался сдержать злость, но получалось слабо. Точнее не получалось совсем. Единственное, в чём я уверена, — он меня не ударит. Наверное. Но всё равно страшно, что он перейдёт границу, а я даже ничего сделать не смогу, не оказавшись наказанной по всей строгости закона. Я вся сжалась в комок, закрылась, как будто реально ждала удара. Он замер. На мгновение сжав кулаки, шумно выдохнул, и почти спокойно произнёс:

— А любила ли меня ты?

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

4 из 4