Глава 1: Новая глава
Новая глава
166
0
– Павлуша, ну-ка не барагозь! Не то придёт Анчутка и утащит тебя за пятки в чащу! – грозила женщина кулаком мальчонке лет шести. Мальчонка с громким смехом носился по полянке, пугая стрекоз и мешая матери собирать последнюю землянику.
– Анчутка, Анчутка! – Павлуша высунул язык и показал его матери. Женщина лишь тяжело вздохнула и снова склонилась к красным ягодкам, призывно мелькающим у самой земли. Пальцы её были в земляничном соке, под ногтями забилась грязь. Павлуша, весь вечер канючивший, чтобы пойти с матерью, и клятвенно обещавший помогать ей, мигом забыл о своём обещании, как только они вошли в лес. Он махал своим берестяным туеском, сбивая начинавшую желтеть листву с деревьев, кинул камнем в пробегавшую по своим делам белку. И сейчас, на полянке, пока мать на коленях собирала ароматные ягоды, мальчонка поймал яркую стрекозу и методично отрывал ей крылышки.
– Почём зверьё обижаешь, малец? – уловил в шёпоте листвы тихий голос Павлуша.
Мальчонка встрепенулся, разжал от неожиданности пальцы, позволив стрекозе улететь на оставшихся крылышках.
– Мама! Анчутка дразнится! – заныл он, обиженно тыкая пальцем в чащу леса и оглядываясь на мать.
Только за его спиной матери не оказалось. Ветер тихо колыхал низкую траву, примятую там, где на коленях стояла женщина. Рядом стоял берестяной туесок с земляникой, вот только ягода вся уже высохла и почернела.
– Мама! – хныкал Павлуша. Нос противно захлюпал, он шарил глазами по кустам и деревьям, в надежде, что мать с хохотом сейчас выскользнет из травы. Но в ответ была лишь тишина и лёгкое пение птиц.
Мальчонка побежал в лес, вспоминая путь, как они пришли на полянку. Бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, продираясь сквозь кусты шиповника и царапая лицо ветками.
– Мама, мама! – слезно кричал в тишину чащи мальчик.
– ..а..у, ..а..у! – слышался ему сквозь ветви голос матери, и он бежал на звук, в надежде выбежать к ней.
Всё дальше углублялся Павлуша в лес. Вот сменились тонконогие осинки и полосатые берёзки могучими стволами сосен и елей. Над головой потемнело от сплетения лапника, тело пробрало дрожью от прохлады. Павлуша уже еле всхлипывал, горло его саднило от криков, губы иссохли, пальцы царапали грудь, он чувствовал каждый камешек и шишку под ногами, лапти стёрли пятки в кровь, которая сочилась сквозь лозу и впитывалась в тёмную землю. Казалось ему, что слышит он злобный смех в шелесте ветра, видит красные глаза сквозь еловые ветви.
Луна уже посеребрила макушки деревьев, а Павлуша всё шёл. Он уже не бежал, не смеялся – он просто шёл, даже не думая, куда он идёт. Совсем близко раздался волчий вой, но мальчонка даже не вздрогнул – его разум был затуманен жаждой и голодом, он всё ещё слышал в шорохе ветвей:
– ..а..у, ..а..у! – звал его голос, и он шёл на его зов, волоча уставшие ноги.
Волосы на макушке мальчика зашевелились от горячего дыхания. Уха коснулся влажный нос, по щеке словно прошлись мокрой шершавой тряпкой. Павлуша споткнулся и упал ничком, ударившись лбом об корень. Он почувствовал, как глаза заливает чем-то горячим и тягучим, ощутил привкус металла на губах. Сверху он слышал утробное рычание, от которого всё его тело задрожало, а стёртых в мясо пяток что-то коснулось.
– Мама... – прошептал Павлуша прежде, чем его шеи коснулись острые, как серп, зубы.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!