Глава 1: Рядом
Рядом
99
1
Белые руки высовывались из воды. Тонкие пальцы хватались за подол. Холодная вода ласкала босые ноги. Солнце, жаркое, жуткое, расплывалось туманным маревом. Дышать. Руки тянули ее вниз, солнце тускнело, в груди разгорался пожар, и кожа белела. Под ногами не было дна, и холодная вода немого озера обнимала ее нежно, бережно. Кто-то пел. Дышать. Тяжело в груди, жарко, жутко. Пустые глаза глядели на нее с белых лиц, шевелились белые губы, и тонкие пальцы сжимались на шее.
В этот момент она всегда просыпалась, садилась на кровати и долго шумно дышала, пока не унималось сердце. Она дышала так громко, что он открывал дверь и, растрепанный, заспанный, застывал на пороге с оплавленной свечой в руке.
– Что же ты, милая? – шептал он нежно, ласково. – Ничего не бойся, я рядом.
Он не знал, что ей снилось, но знал, как помочь, и под утро она засыпала.
Ей снились русалки. С тех пор, как на Зеленые святки утонула ее мама. С тех пор, как бабка рассказала ей, что мертвые не спят спокойно под землей и являются из озера девами без лиц, с мокрыми белыми волосами и холодной кожей. Бабка давно умерла. Он не верил в мертвых, которые бродят по свету. Она тоже не верила, но ей по-прежнему снились русалки.
Солнце еще не выбралось из туманного кокона, когда они вышли на крыльцо. То было особенное утро. Далеким смехом звенел ручеек, перекликались вороны. Год минул с их помолвки. Назавтра были бы проводы русалки в ее родной деревне, но канули в лету и деревня, и русалки, и проводы. Она вдыхала свежий утренний воздух, он обнимал ее за плечи, и так хорошо было, что аж страшно.
Он сказал:
– Пойдем на озеро.
Она не вспомнила о русалках.
Крапива жгла босые ноги. Она смеялась. Он подхватил ее на руки и понес к берегу. Она прижималась щекой к его гладкой теплой щеке. Руки ее обвили его шею. Она шептала ему в ухо, как радостно жить весной. Он молчал, и крапивные стебли хрустели под его шагами.
Он опустил ее на сырую прохладную землю. Ивы приветствовали их поклоном. Под ногами искрилась вода. Паутинка ряски покачивалась на ее глади. У нее отчего-то закружилась голова от этой ряски, и ноги подогнулись, но крепкие руки не позволили упасть.
– Не бойся, – повторил он. Она знала, что он это скажет, и вздрогнула от голубизны его глаз. – Я рядом.
– Холодно, – прошептала она. Зябко. По воде пробежала рябь. Сонное солнце ворочалось в озерном брюхе.
– Ничего, я согрею.
Руки у него были горячие, но лишь холоднее стала оттого ее кожа.
– Я не умею плавать.
– Ничего, я научу.
Он снял рубашку, и вид загорелого стройного тела на страже ее – хрупкого белого, ободрил ее. Дрожащими руками стянула она через голову платье.
Ветер забрался под тонкую ткань панталон, ветер взбодрил озерную гладь, ветер принес откуда-то звонкие девичьи голоса и смех. И пусть не было по соседству домов, пусть одни они стояли ранним утром на берегу холодного озера, она ободрилась от звука этих голосов.
Он крепко держал ее руки. Она знала, что не одна.
Они ступили в воду: по щиколотку, по колено. Мокрые панталоны липли к ногам, ее трясло, она молчала, кусала губы, цеплялась за его ладонь. Он вел ее навстречу солнцу. Уже по пояс. Смех громче, смех превратился в плач.
Мокрой рукой она откинула с лица белые волосы, запрокинула голову, вдохнула полной грудью свежий воздух и тихо рассмеялась. И удивилась, когда почувствовала мокрые капли на щеках. Он ждал. Теплые пальцы его говорили: «Я рядом». Молчали его холодные глаза.
Воды уж по грудь. Она с трудом передвигала онемевшие ноги. Он шел впереди, и солнце осыпало золотом его волосы, ожесточило черты. Она на все ради него была готова и шла, как во сне, и ряска липла уже к ее шее и белым плечам.
– Ничего, – пробормотал он кому-то впереди и остановился, и взглянул на нее расплавленными солнцем, обгоревшими глазами. Она так привыкла верить ему, что не заметила выражения этих глаз, не расслышала предостережения в тихом плаче за спиной.
Бабка говорила ей не ходить в Зеленые святки на озеро, то было другое озеро, и другие святки, но бабка была права. Мамка говорила ей не любить, то была другая любовь, и другая она, но мамка была права. А она, глупая, полюбила. И плавать не научилась.
Белые руки высовывались из воды. Она хотела кричать, но он закрыл ее губы поцелуем. Он целовал ее страстно, он прижимал к себе ее хрупкое белое тело, и вода была все ближе, а солнце все дальше. Все тише русалочьи голоса. Он ласкал ее под водой, и тянул все глубже, пока не выбил землю у нее из-под ног. Тогда крепкие пальцы сомкнулись на шее, тогда жадные губы отпрянули, и сверкнули под водой солнечным золотом горячие жестокие глаза.
Дышать. Ей снились русалки. Гибкие девичьи тела, красивые, печальные лица, белые губы, которые некому целовать. Они пели живыми звонкими голосами. Их тонкие пальцы сплетались с пальцами ее рук.
Дышать. Ей вовсе не было больно, только немного грустно, будто кто-то умер.
– Что же ты, милая? – шептали русалки ласково, нежно. – Ничего не бойся, мы рядом.
Она сделала вдох.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!