Глава 1: Невеста вакуля
Невеста вакуля
126
0
Давно это было. Старые люди рассказывают, жила у нас на Ёгве девушка, звали её Катерина. Без матери жила, с одним отцом. Мать-то померла, когда Катя маленькая была.
Отец-то потом женился снова, как в хозяйстве без бабы? А у новой жены своя дочка была.
Мачеха Катеринку не залюбила. Посылала на самую чёрную работу. Трудилась Катя по хозяйству с утра до ночи, света белого не видела, и скотину обихаживала, и печку топила, и воду таскала, и стирала, а мачеха всё недовольна, всё ей мало.
Совсем житья Катерине не стало. Одно бы спасенье – замуж пойти, да не сватал никто – знали, что всё приданое мачеха для своей дочки приберегла.
Вот настали Страшные вечера, девки собрались гадать. Чуды-то разные – вакули, кульпияны, шуликуны, известное дело, являются на земле в то время, которое наступает ровно через полгода после цветения ржи. Как раз это время и приходится на Святки, и тогда чуды ходят по земле среди людей, могут и подшутить, могут и указать, что будет, а могут, чего доброго, и с собой утащить. У наших-то раньше ещё был обычай: мужики в эту пору садились на лошадей и скакали во весь опор по улицам – это называлось «чудов топтать», что значит «чертей гонять». А пока чудов не прогнали, самое время узнать, что они предскажут – может, и что путнее.
Сначала пошли по следам гадать. По одному не ходили – страшно.
Одна девка только выскочила за ворота – подружки даже за ней не успели – как попались ей следы будто от лямпов – охотничьих лыж. Значит, решили, жених охотник будет. Вторая пошла с подружкой в другую сторону – увидела следы пимов да рядом копыт конских, больших и маленьких, кобылы с жеребёнком – значит, жених зажиточный будет. Пошла и мачехина дочка. Воротилась невесёлая, сердитая, подружек расталкивает. Попались ей следы лаптей, да одна нога ещё и приволакивалась – это сулило жениха бедного, да к тому же пьяницу или хромого.
Вышла Катерина последняя и решила отойти подальше, вблизи-то снег уже был весь истоптанный, подружками исхоженный. Девки отговаривать стали, мол, ветер подымается, страшно, обожди, завтра ещё погадаем, но Катерина говорит: хотите – не хотите, пойду – и всё, а то завтра, того и гляди, мачеха опять работой завалит, не до гадания будет. Пошли. Вот идут они и видят – из-за пригорка будто тянутся следы сапог фабричных, с каблучком, подковками подбитые. Интересно стало Катерине, куда поведут. Пошла она по следам, а они повернули к реке. Тут ветер сильней поднялся, позёмка начала мести, и показалось девушке, будто видит она ещё и следы гусиных лап. «Вот, надо же, – подумала, – у той мужик с конями, а у меня – с гусями». Подружки дивятся – эво, какие дорогие сапоги, да ещё и гуси. А сестрица сводная, мачехина дочка, того пуще злится.
На следующий день одна из подружек предложила пойти к проруби гадать. Да девки побоялись: в прошлом-то году один парень отправился слушать чудов на гумне, так ведь ужас, что было! Очертил круг кочергой и сел на телячьей шкуре. Долгонько сидел, а ничего не слыхать, лишь как будто что-то под шкурой пошаркивает. А это вроде как к тому, что летом придётся много сена возить. Но вдруг думно стало: да всё ли ладно? Глаза открыл и видит: сидит всё так же на шкуре, но возле проруби, а хвост телячий уже в воде. Кабы не спохватился – кульпияны затянули бы в прорубь. А так вышло потому, что хвост оставался по-за чертой. За него и волокли чуды.
Решили гадать по полену. Это, почитай, самое простое гаданье, но самое верное, редко обманывает. Тут всего-то надо полено из поленницы достать.
Первая девка вытянула полено суковатое да растрескавшееся – значит, жених будет неуклюжий, неказистый. Мачехина дочка тоже вытянула – попалось ей полено корявое да кривое. Забросила она его с досады в снег, а подружка её, тем временем, вытянула гладкое да прямое. Потянула и Катерина брёвнышко. Засунула руку подальше, а там сыро, будто кто-то воды плеснул в поленницу. Вытянула полешко гладкое, узкое да длинное и даже без коры. Что бы это значило, думает, то ли бедный совсем, что даже одежды нет, то ли ладный да пригожий?
Перед сном мачехина дочка набрала из речки два ведра воды и поставила их во дворе, дужки вёдер сцепила замком, а ключ спрятала под подушку. Это чтобы жених приснился и ключ попросил. Расстроилась сильно из-за первых-то гаданий, потому и решила ещё раз судьбу испытать. Всю ночь ворочалась, спала беспокойно, встала поздно, пошла проверить – а вёдра без замка стоят.
А Катерине той ночью сон приснился. Явился к ней во сне вакуль-водяной, с длинных волос вода льётся, тело рыбьей чешуёй покрыто, лапы перепончатые по полу шлёпают. Пришёл и говорит: «Сестра твоя закрыла не вёдра, а прорубь на речке. Я в то время был на суше. Отпусти, отомкни замок, а то погибну». Пожалела Катя водяного, взяла ключик тайком у сестрицы из-под подушки, побежала во двор и открыла замок. Узнала об этом мачехина дочка, вот, думает, у самой-то как всё хорошо было, а мне гаданье испортила. И злобу затаила.
Зима тем временем к концу подошла. По весне как снег сходить начал, пошли сёстры на речку бельё полоскать. Мачехина дочка думает: вот сейчас я Катьке-то отомщу. И только захотела Катерину в спину толкнуть, как сама поскользнулась на мостках и полетела в студёную воду. Катя только-только успела её за руку ухватить, из воды тянет, а ту словно за ноги кто-то держит, не пускает. Никак, вакуль с кульпиянами схватили! Закричала тогда Катерина: «Отпусти, отпусти, вакуль!» И вытянула сестрицу.
На Красную горку, это значит, уже после Пасхи, некоторых подружек посватали, сбылось у них гаданье. И к мачехиной дочке сваты приходили от хромого бобыля, а та упёрлась, не хочу, говорит, выходить за мужика в лаптях – он и мне сапожек не купит.
Только к Катерине никто не сватался. Да и некогда ей было о сватах думать. В большом хозяйстве всегда работы много, а когда мачеха сверх того загрузит – не то что о женихах, о себе забудешь. Так и весна прошла, и лето наступило.
А летом-то на Купалу – ее у нас называют Иван лун или Купальнича лун – пошли девки хороводы водить, купаться да венки по реке пускать. Бросишь венок в воду, если поплывёт– замуж отдадут. Останется бултыхаться у берега – ещё в девках посидеть придётся.
Подружки веночки пускают, радуются, если далеко уплывёт. Катерина тоже венок сплела. Красивый, с ромашками, клевером да папоротником, красной ленточкой украсила. Бросила она веночек в воду, выплыл он на стремнину, да и утонул.
Катя чуть не плачет. У неё у одной так! А сводная сестрица радуется: так тебе и надо, мол!
А когда подружки обратно в деревню потянулись, вдруг видят – навстречу им парень незнакомый. Красивый, стройный, глаза весёлые, шальные, кудри тёмные по плечам рассыпаны, на нём шапка суконная, рубаха шёлком расшитая, да сапоги чёрные. А в руках держит венок Катерины – приметный был веночек, с красной ленточкой.
На девок-то, которые вместе с Катериной шли, словно морок накатил. Стоят и двинуться не могут. Потом очнулись, глядят – а Катерины-то и нет. Только следы на дороге от сапог подкованных да от Катиных лапотков обратно в сторону речки повернули. Пошли посмотреть, куда это подруга их скрылась, а там, ближе к берегу, на песке только следы лап гусиных виднеются. Так и пропала тогда Катеринка. Некоторые говорят, взял её вакуль в жёны.
Так оно или нет – точно неизвестно, да только мачехина дочка потом к колодцу за водой долго не ходила, боялась. Как-то раз в колодец глянула – а там будто не её отражение, а смотрит на неё Катерина, вся в золоте, да в бриллиантах. С тех пор воду носила с ключа, что на другом краю деревни.
____________
Примечание:
Вакуль – водяной в мифологии народов коми
Чуды – собирательное название низших духов в мифологии коми
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!