Глава 3: I. ОСЕНЬ. ЗЕЛЁНЫЙ БОГ

Если вы ищете свет, то сначала вы падаете ещё глубже в темноту.

— Карл Густав Юнг, «Красная книга»

30 октября 2007 года

Над Окхэмом бродили тучи: серое небо приникло к бурой земле.

Аромат гниющих листьев и стоячей воды пробирался в дом сквозь приоткрытое окно. Дженни с досадой смотрела на угрюмый пейзаж: ухоженные тропинки заросли колючими побегами, вездесущий вьюн оплёл чугунную калитку, крохотный прудик на заднем дворе, в котором Итан и Дейзи пускали корабли из ореховых скорлупок, подёрнулся ряской. И в этом крылась её вина. Пока мать Дженни была жива, сад Бирнов напоминал райское место — на зависть соседям.

Напольные часы в гостиной прибили трижды. Динь. Дон. Дан-н.

Дженни вздрогнула и повела плечами. Захлопнула створку, разом отсекая воспоминания и сквозняки.

В доме было неуютно. Слишком тихо. От ожидания сводило пальцы: так бывало при лихорадке, когда жар вгрызался в суставы. Виски наливались тяжестью, во рту становилось горько и сухо. Дженни наполнила стакан ледяной водой из-под крана и сделала глоток, прежде чем выйти на крыльцо.

Пару минут она стояла не шевелясь, глядя на ломаные силуэты клёнов и линии столбов, соседские клумбы за низким штакетником и кружево паутины, свисающее с козырька. Безмолвное пугало по имени Дженни, укутанное в домашний кардиган с заплатами на локтях, растрёпанное и отчаявшееся.

Наконец, на Холлоу-стрит свернул автомобиль и припарковался у дома номер восемь. Из чёрного «Форда» вышли двое. Молодой мужчина подал руку спутнице. Девушка сделала несколько осторожных шагов, будто боясь, что бетонные плиты разверзнутся под ногами, а вместе с ними — и хляби земные. Она напоминала тонконогого оленёнка: лет семнадцати или восемнадцати на вид, едва ли старше Дейзи, совсем юная и беззащитная. Зачем он её сюда притащил?

— Миссис Бирн!.. Добрый день.

— Мистер О’Ши. — Дженни не спешила называть его «отцом». Гость был одет в простую белую рубашку и джинсы. Только из кармана куртки выглядывали двухцветные чётки.

— Прошу вас: просто Эйдан. Хочу извиниться за опоздание, это моя вина. — Он улыбнулся тепло, хоть и сдержанно, одними уголками губ. Голос Эйдана О’Ши, бархатный и глубокий, звучал не так бесстрастно, как по телефону днём ранее. — Свернул на Ист-Чёрч-лейн раньше, чем следовало. Дорожные работы. Пришлось объехать. Познакомьтесь, это Стелла. Моя ассистентка.

Девушка так же медленно поднялась по ступеням и протянула руку. Дженни поняла: она слепа. На миловидном личике с россыпью веснушек выделялись бесцветные глаза. Левый подёрнула тонкая пелена, на правом не было видно радужки.

— Здравствуйте, миссис Бирн.

Рукопожатие оказалось лёгким, ладонь — прохладной и гладкой. Дженни ощутила, как мурашки поползли по коже, будто от прикосновения ледяного медицинского сканера. Стелла не была похожа на послушницу или сестру, принявшую постриг, — скорее на ученицу воскресной школы в строгом коричневом платье и белых носочках; с такой же белой лентой в волосах, излишне старомодной для юной девушки.

— Входите.

Она проводила гостей на кухню. Эйдан задержался у лестницы, ведущей на второй этаж. Коснулся побегов вьюнка на перилах и нахмурился. Отдёрнул пальцы.

— Это началось, когда Дейзи...

— Да. — Дженни кивнула. — Присаживайтесь. Кофе?

— Благодарю. Мне со сливками, без сахара. Стелле — травяной чай.

— У вас есть тимьян? — уточнила девушка. Она повела носом так, словно чуяла запах сушёных трав из амбара, стоящего в дальнем углу сада.

— Есть. Моя мать была травницей. Заварить?

— Да. Пожалуйста. — Стелла опустилась на край стула; Эйдан легонько сжал запястье подопечной и убрал руку.

На плите пощёлкивал старый чайник.

— Вы не говорили о матери, миссис Бирн, — заметил посланник церкви. — Давно её не стало?

— Вы тоже не упоминали, что приедете с помощницей. Полагаю, не всё можно выложить по телефону.

Дженни опёрлась ладонями о столешницу и сделала глубокий вдох. Поняла, что слова прозвучали резко.

— Простите, я не хотела... Я переживаю за Дейз, и этому нет конца... — В горле встал комок, губы задрожали.

— Понимаю.

Эйдан коснулся её плеча в успокаивающем жесте.

— Поверьте, Стелла здесь не зря. Вместе мы поможем Дейзи. Но для этого... — он сделал паузу, когда запищал чайник, — вы должны рассказать всё подробно.

— А после? — Дженни закусила щёку.

Она готовилась пережить всё заново: похороны матери и сына, долгие часы без сна, проведённые у постели дочери; белизну и холод больничных коридоров, беседы с врачами и стену отчуждения, на которую натыкалась раз за разом — всё, чем Дженни Бирн жила в последний месяц... если это поможет.

— После вы передадите мне ключи и заночуете у знакомых или в отеле. Чем дальше, тем лучше, поверьте.

Чайник едва не выскользнул из рук. Кипяток хлынул мимо кружки; на скатерти расползлось пятно.

— И речи быть не может. Я не оставлю дочь одну, что за глупость!..

— Это не глупость, — возразила Стелла тихо, — это шанс.

— К тому же она не будет одна. Даю слово.

Эйдан забрал чайник, чтобы Дженни не ошпарилась, и протянул полотенце. Снова дотронулся до её плеча. В этом спонтанном жесте пряталось так много человеческого. Не божественного. Он ни капли не напоминал священника, скорее актёра с кабельного канала Hallmark, но в светло-голубых глазах таилось нечто похожее на её собственную боль. Или Дженни хотелось так думать?.. Пожалуй, часть неё — малодушная и усталая — мечтала о том, чтобы кто-то другой принял решение. Кто-то надёжный и с чётками в кармане.

— Я могу остаться внизу, пока всё не закончится. — Она роняла слова, как сухую золу, скармливала их сквознякам и больше не пыталась спорить. Села напротив Эйдана за стол. Тронула мизинцем вырезанную в дереве чёрточку — букву «J», которую оставила здесь сорок лет назад. Они с матерью жили вдвоём — в старом двухэтажном доме из красного кирпича на окраине Холлоу-стрит, — пока не появились Итан и Дейзи.

Дженни подбирала слова, думая о том, как возьмёт сумку и выйдет за порог, так, словно сегодня обычная пятница и ей нужно за покупками. О том, как проведёт ещё одну бессонную ночь с телефоном в руке.

Эйдан допил кофе и покачал головой. Медленно и твёрдо.

— Вы сами понимаете, миссис Бирн: вы должны покинуть дом. В первую очередь, не для себя, а для Дейзи.

Он ободряюще улыбнулся и добавил:

— А мы пока осмотримся.

***