Глава 1: Часть 1

Часть 1

178

0

Kот KatrinaK
Поделиться

Её вносят в мою жизнь две прехорошеньких ножки — давно таких не было видно. У неё красные туфли и зелёные глаза. Она — итальянский флаг на захваченной территории, и я сдаюсь ей, подобно Парижу. Она смешивает в кучу все мои метафоры — как алкогольный коктейль — и подаёт вместе с моим сердцем под соусом тартар. Все они так поступают. Каждый раз. У них нет выбора — в такой уж они истории.

Леди прячется в углу, в тени — она собирается задать вопрос, но прежде дрожащими руками зажжёт сигарету. Такова традиция.

— Вы должны помочь мне, мистер, — срывается с её губ.

Я не «мистер», я «мисс», но это не так уж и важно. В подобных ситуациях остаётся только следовать сюжету. Она — дама в беде, это сразу видно. Я — её рыцарь в сияющих доспехах, хотя доспехи эти — босоножки 35-го размера из антикварного магазина.

— Расскажите мне всё, — прошу я и наливаю ей чистый виски. Она опустошает стакан, оставляя на ободке красный отпечаток помады.

И она делает глубокий вдох, от которого её чёрное платье двигается, словно живёт отдельной жизнью. Она рассказывает, что за её сердцем охотится человек. Преследует её сквозь тьму, сквозь неоновый лес дождливых улиц. Или же она говорит: видите ли, у меня есть брат, у него так сильно повреждена рука, что он носит её на перевязи, согнутую, как птичье крыло. Ей следовало защитить его от отца, но она недостаточно сильна. Или у неё есть мачеха, которая в глаза ей смотреть не может и каждую ночь обвиняет в дюжине грехов. Или она хотела ребёнка, но ничего для этого не делала. Или уколола руку иглой, когда ей исполнилось шестнадцать — и о, какие вещи творила она ради последующих уколов. Или она проснулась, а все её банковские сбережения исчезли, обесценились за одну ночь.
Может, всё просто: зеркало сказало, что она недостаточно красива. Может, всё сложно, и теперь ей за три дня нужно выкашлять имя уродливого человечка, или он заберёт её сына. Я слышала всё это и слышала больше этого. Такая у меня работа. Я не то чтобы следователь, я, скорее, консультант.

Сделай шаг вперёд, раскрой книгу своей жизни. А я расскажу, в какой именно ты истории. Нет ничего важнее на этом свете, поверь, чем узнать, что ты уже наполовину выбрался из тьмы.

Называйте эти истории сказками, если вам так легче. Если называть их сказками, тогда не обязательно по-настоящему верить, что ты — в одной из них.

Фокус в том, чтобы заметить закономерность — а она есть всегда. Это порочный круг: история продолжается из-за закономерностей, а они следуют друг за другом, потому что движется история. Вот приходит девушка с размазанной тушью: она переспала со своим профессором, думала, он — тот самый, и любовь их будет вечна. Она заняла бы место в его маленьком мире книг и алкогольных вечеров, и язвительных шуток — вместо того, чтобы месить грязь в своём тоскливом родном городке. Она старалась подражать его друзьям в манере разговора,, одевалась так, чтобы ему нравилось, и даже писала письма в его стиле. А он бросил её — остался только нож, видите? Храбрости не осталось. Она тонет в океане боли. Каждый шаг — словно она идёт по ножам.

Я говорю ей:
— Милая, ты отдала ради него свой голос. Ничего хорошего бы из этого выйти не могло. Что же ты собираешься делать дальше?

У неё ведь есть выбор. Его не может не быть.
Кем ты хочешь стать? Ты ведь можешь сломать свою сказочную историю после того, как увидишь её со стороны. Все потому ко мне и приходят. Я могу заглянуть в свои записи и сказать им, кто они на самом деле. В столе у меня лежит маленький дерринджер с шестью пулями — ни дать, ни взять гранатовые зёрнышки. И у меня есть шляпа с правильно подбитыми полями. Всё это признаки истинного спасителя.

Так кем ты хочешь стать? Конечно, нет худшей участи, чем наивно пожертвовать собой ради своей любви. Отложи-ка нож, поправь макияж, не ходи на его лекции, смотри, как он лавирует в толпе, обнимая какую-то блондинку на факультетской вечеринке — но не забывай, что она — тоже часть истории, хоть и нельзя сказать с первого взгляда, какой именно. Может быть, она — та самая, счастливая невеста. А может нет, и она истекает кровью в туфлях за шестьсот долларов, чтобы убедить его в том, что она та самая. Потом она станет танцующей пеной на волнах его маленького общества, сверкающей, прекрасной, трагичной.
Может, это поможет тебе в твоих поисках. Но это не единственное решение. Иногда лучше выбрать нож, изрезать всё его имущество, а потом отправиться домой, чтобы снова быть вежливой и недосягаемой, оставив позади чужой профессорский мир.

Я не сужу. Я просто предлагаю варианты. Иногда лучше надеть чёрное платье и стать злой мачехой. Это наделит тебя силой — если ты добиваешься власти.

Есть ещё тайные сделки, чёрный рынок, обман, иглы и верблюды. Можно обернуться во тьме, встретиться глазами с нависшим над тобой охотником за сердцем, и отдать его — яркое, красное, чистое. Оно тут же уничтожит охотника. Так обычно и бывает, когда получаешь то, чего хочешь больше всего на свете.

Но это безумно опасно — обмениваться сердцами в темноте, и иногда человеку в чёрном всё сходит с рук. Ты можешь сжечь все прялки в королевстве. Можешь отрезать свои волосы до того, как кто-то начнёт карабкаться по ним вверх. Можешь срубить бобовый стебель. Можешь пригласить на свадьбу старую ведьму, чтобы та натанцевалась вдоволь — подобная милость поднимет и спящих, и мёртвых. Можешь просто уйти, оседлать коня и спасти какую-нибудь другую девушку из гроба её сюжета. Если хватит силы и храбрости.

Чего ты желаешь? Побега? Или ты просто ищешь тот пряничный домик?

Иногда они мне не верят. Не видят того, что вижу я. Не видят даже того, что мы разыгрываем часть сюжета прямо тут, в моём офисе: она показывает из-под подола щиколотку, я поправляю шляпу, на жалюзи — нестираемый слой пыли, за окном — навеки сломанный мигающий знак с надписью “ОТЕЛЬ” и вечная ночь. В том и фишка: всё здесь — набор архетипов, милая. Но когда я говорю им, что деньги, что обещали мужчины в дорогих костюмах, уговаривая их на инвестиции, всегда были золотом лепреконов, они всё равно злятся. Думают, я подшучиваю над их неудачным вложением. Но мудро вложенные в ничто деньги — это всегда золото фэйри. Однажды утром ты проверишь свой пенсионный счёт, а все сбережения там не будут стоить даже жёлудя.

Мне в лицо плещут водой или просят отыскать коварных лепреконов, что продали им дом с гнилым фундаментом — и я это делаю. Делаю всё, за что мне заплатят.
Ты выбираешь роль, а я предоставляю услуги, всё честь по чести. Я никого не обманываю — это было невежливо. Ведь я-то вижу весь расклад, все их карты, а они мои не видят вовсе.

У меня одинокая жизнь. В ней только я, закономерности, виски и лёд.
Всем, кто появляется в моей жизни, приходится уйти — таков порядок вещей. И они убегают — так быстро, словно за ними гонится медведь. Если они не уйдут, я не смогу выполнить свою работу. Нужно постоянно двигаться, опережать несущийся вперёд сюжет. Никогда не останавливаться, чтобы отдохнуть, особенно в лесу.

А что я? Мне всего этого делать не нужно. Если бы все могли рассказать свою историю сами, я лишилась бы работы.


Им нужно узнать, кто я в их истории. Спаситель или дьявол. Помощник или соблазнитель в бежевом плаще.
Никто так и не смог догадаться, как меня зовут.

И мне нравится такой порядок вещей. Никакой путаницы, никаких ошибок. Никаких привязанностей. Последние порождают истории, а я вовсе не протагонист. Игрок — да. Голос, укрытый дымом. Греческий хор, вот кто я. Или зеркало на стене.

Дело в том, что я не работаю в свете софитов. Я всегда на фоне. И они приходят ко мне в офис — не всегда дамы, иногда это рыцарь в белоснежном костюме, которому нужна девушка с длиннющими — не видно, где заканчиваются — волосами, иначе он умрёт, прямо тут, на месте. Или он уже женат, и его жена несчастлива, всё ей опостылело, да и нравился он ей только тогда, когда был чудовищем, или медведем, или соколом. Или он просто потерялся, и ему кажется, что кто-то зовёт его из морских глубин... и я не могу устоять. В этом вся штука. Но они всё равно уйдут. Все они. А я останусь.

Эта работа закаляет — до тех пор, пока не станешь прочным, как стекло.

Я говорю им: не доверяйте дровосеку в третьем акте. Я шепчу: следите за тройками или семёрками. Я бормочу: выжить можно всегда. Я кричу: верность не навязать. Я предупреждаю: не совершайте сделок с хирургами. Я сообщаю: не нужно лежать и ничего не делать, и ждать, чтобы кто-нибудь сказал тебе, как нужно жить. Я уверяю: ты можешь затолкать её в печь. Она же хотела вам навредить. Я объясняю: она ничего не могла поделать. Просто любила своих детей гораздо сильнее. Я утверждаю: все когда-то были молоды и отважны. Важно лишь то, как ты этим распорядишься. Я разрешаю: можно разделить этого медведя с сестрой. Я хриплю: нельзя молчать вечно. Я утешаю: это не твоя вина. Я доверяю: зеркала лгут. Я благословляю: носи эти туфли, если тебе так хочется. Можешь вытащить меч из камня. Он всегда был твоим. Я указываю: у яблок две стороны. Я советую: да, он разбудил тебя, но это не означает, что ты ему чем-то обязана. Я подсказываю: его зовут Румпельштильцхен.

И все мои дела заканчиваются, как и положено сказочным историям: с закатом и поцелуем, искуплением, железными башмаками, белым лучом во мгле, вспышками от выстрелов, которые продолжают освещать мир, пока дождь стекает в пёстрый поток на самом краю света.

Так что проходи. Присаживайся. Кондиционер скоро починят, не волнуйся. Давай-ка я повешу твоё пальто. Вот, выпей — пойло дешёвое и горькое, но дело своё делает. Прямо как я.

А теперь расскажи о своей катастрофе.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1