Глава 17: Глава 16. Та, которую видишь ты.
Глава 16. Та, которую видишь ты.
126
0
Музыка, смех и звон чаш превратились в далёкий, невнятный гул, стоило тяжёлым дверям сомкнуться за спиной. Я попыталась прислушаться к знакомому стрекоту сверчков. Они всегда сопровождали мои одинокие ночи в обители и даровали неописуемое чувство спокойствия. Но сейчас убаюкивающие ночные звуки гасли среди шума сменявшегося караула и слуг, что несли подносы с едой в трапезную.
«Посмотри на себя, Лэн Цуэр, бежишь потому, что испугалась всей этой какофонии. Ведь это так удобно, не так ли, списать всё на то, что в обители ты одна бродила среди Луны и звёзд? Да, иначе пришлось бы признаться, что ты просто столько лет убеждала себя, будто ничего не потеряла, но стоило увидеть её — как ты снова вспомнила жизнь, которой у тебя никогда не будет».
Пальцы впились в ткань платья, пытаясь ухватиться хоть за что-то, сжать с такой силой, чтобы боль заглушила ту, что томилась внутри. Вдали от золотистого сияния ламп, меня настигло то, что я так отчаянно пыталась подавить в присутствии господ.
— Мой путь — служение, моё благо — в отсутствии «я», — прошептала я, стараясь заглушить мысли, которые сбивались в голове так, будто всё ещё принадлежали той маленькой девочке из рода Мэн.
Перед глазами, вопреки воле, всплыло лицо Фань Гуаньюй. Спокойное, как гладь воды в пруду, словно все эти люди и тот шум, что исходил из их уст, не существовали.
Ладонь с глухим стуком врезалась в стену.
Теперь, когда хозяйка Медного Сердца — она, всё встало на свои места. Фань Гуаньюй всегда была сильнее меня и с самого начала знала своё место в этом мире. Женщина может только принять участь жены либо отречься от всего, посвятив жизнь молитвам, но ей никогда не встать во главе клана. Тем более с моим изъяном. Было наивно столько лет думать об обратном.
Тихий шорох заставил меня замереть, а после бережное прикосновение обожгло кожу, когда ты заправил выбившийся локон мне за ухо. От твоих пальцев исходило тепло, подобное целебному отвару, что разливалось по телу.
Я резко вскинула голову, чувствуя, как сердце забилось в груди, словно загнанная птица в клетке. Если бы ты узнал, что перед тобой не просто праведная барышня, выбравшая путь служения Богине, а позорная наследница, позволил бы себе эту мимолётную нежность?
В тусклом свете фонарей твоё лицо снова казалось мертвецки бледным, но мне оно показалось столь же чистым, как и в ночь нашего знакомства. Когда ты снимал с моих волос украшения, твои пальцы коснулись моей кожи точно так же — мимолётно, будто случайно. Тогда я не придала этому значения. Но сейчас, почувствовав снова трепет возвращённой духовной энергии, поняла, зачем ты это сделал.
Ты вернул мне то, что я отдала по собственной воле. Значит, увидев меня такой, решил, что мне нужна твоя жалость?
— Ты специально провоцировал брата? — слова сорвались с губ прежде, чем я успела себя остановить. Дура. Зачем я вообще это сказала?
Ты промолчал.
На мгновение мне показалось, что сейчас ты развернёшься и уйдёшь. Наверное, так даже было бы лучше. Мне лучше, когда я одна. Я привыкла. И я намеревалась сказать это вслух, но с силой прикусила язык.
Над Фаньхуа сияли мёртвые звёзды, прикрытые густыми облаками. Обычно безлунное небо меня не тревожило, но сегодня его вид вызывал печаль. Опустившись на пол, я прислонилась к холодной стене.
— Не важно, — мой голос прозвучал сдавленно.
Ты едва заметно выдохнул, будто собираясь сказать что-то, но передумал и уже развернулся, собираясь оставить меня наедине с собой.
— С Фань Гуаньюй. Как ты с ней… познакомился? — Я с силой сжала край рукава. На самом деле я была не готова узнать ответ, не готова слышать вновь о Фань Гуаньюй, но мысль о том, что ты и вправду уйдешь, оказалась невыносима.
Богиня, что же со мной не так? Я ведь целитель. Мне ли не знать, что не стоит ни за кого вот так держаться? В обители все странники и лишь Луна остается.
— Одно время приходилось выдавать себя за изгнанника духов, — ответ был столь же сух, сколь и сдержан. Обычно болтливый, сейчас тебе нечего было сказать, либо не особо-то и хотелось.
— А потом что?
Слегка склонив голову, будто самому было неловко оправдываться, ты добавил, что у духов степень распада минимальная и к жизни их не вернуть. В большинстве домов, куда тебя приглашали, не водилось ничего страшнее сквозняков, но редкие встречи с настоящей нечистью превращались в истинное торжество. Платили щедро. Хватало не только на мягкую постель, но и на сытный обед. Дорога вела из деревни в деревню, куда глаза глядят, без долгих остановок. Стоило простому люду или наёмникам Динхай-цзюня прознать о человеке с кольцом, пожирающем ци, как двери перед тобой захлопывались навсегда.
Так ты добрался до Чиянь Ди. Кольцо к этому времени стало непослушным. Оно сводило с ума, пожирая изнутри. Духов, способных накормить его, в окрестности не было, но, по слухам, покой местных жителей тревожил демон, что убил за год больше трёх дюжин работяг. За него назначили награду в тысячу лян. А на такое можно и поместье себе купить, правда, будет оно на отшибе Алых Скал. Но всё же.
— Я долго не хотел за это браться, — сказал ты одёргивая и так опущенный рукав. — След от кольца даже не посвященный узнает…
Но если его не кормить, если ты вновь потеряешь из-за него рассудок, то сколько людей погибнет тогда?
Кто бы мог подумать, что демон окажется местным чиновником, который в прямом смысле пожирал своих же налогоплательщиков. Стоило разобраться с ним, как поползли слухи о неком мастере с могущественным кольцом. За одну лишь его отрубленную руку с украшением платят столько, что глупо было бы не попытать удачу. Ведь чего стоит напасть на него во сне? Так по крайней мере думали все: от людей с улицы, до рабочих постоялого двора, где ты остановился. Но тебя не оказалось в постеле. Привыкший бежать среди ночи и впопыхах, когда собирался покинуть город, тебя развернули у ворот и потащили к госпоже Медного Сердца.
Этой госпожой и оказалась Фань Гуаньюй. Первым делом она задала загадку: «Она танцует высоко, но не касается стопами облаков. Прекрасная, как сияние льда, но лица её не видать. Она смотрит на восток, когда тело идет на запад, и беззвучно молит тех, кто лишил её дома. Кто это?»
— Даже если бы знал, что это за чудище, никогда бы не отгадал. Зачем вообще нужны эти загадки?
Я позволила себе едва заметно улыбнуться. Хоть в чём-то наши мнения совпадали.
— Ну я и попытался сбежать. Но ученики клана Мэн очень убедительные ребята… и топорами, кстати, тоже мастерски владеют. Я их по хорошему просил, очень вежливо, не провоцировать кольцо. Оно плохо реагирует на духовное оружие. Но кто же меня слушает? — ты коротко и зло хмыкнул. — Так и дошло до трагедии. И, ох, угадай, кто же во всём виноват? Правильно.
Ты обессилено опустил голову. Ведь так всегда. Ты же носишь кольцо, значит ты обязан справляться с ним.
По правилам клана убийство по неосторожности не наказывают смертью. Чжэндао-цзюнь должна была позволить семье погибшего ученика отсечь тебе руку или ногу, но вместо этого пояснила ранее изложенную загадку. Её преследовала лунная фея с отрубленной головой, что пришили к телу задом наперёд. Разглядеть её лица госпоже не удавалось, а кроме неё фею никто не видел. Фань Гуаньюй была до смерти напугана, ведь фея появлялась только в её покоях и только в полнолуние дабы исполнить свой танец. Она была готова просить помощи даже у Луаньши Цилиня чтобы от неё избавиться.
— Пришлось привергнуть к своим навыкам экзорциста. Видел однажды, как это делают, хотя тот человек, что проводил ритуал смахивал больше на мошенника. Главное, что суть я уловил, а во всём остальном опирался на кольцо.
Собравшись ночью вместе с новоиспеченным мужем и по совместительству главой клана Мэн, ты стал вспоминать всевозможные техники призыва.
— Признаться честно, не ожидал, что Мэн-цзунчжу упадёт в обморок от первой же внезапно погаснувшей свечи. Я был наслышан, что и в бою, и в дипломатии ему нет равных.
— Так оно и было, — пояснила я, видя твоё искреннее недоумение. — Его заколол до смерти собственный шитун. Врагов у Улыбчивого Генерала было немало.
Я помню тот миг, когда тётушка Лэн сообщила мне об этом. Раздался звон разбитой вазы. Может, это было моё сердце, которое упало вниз.
«Папа, папочка», — убивалась я, но сколько бы я не умоляла ничего уже не поделать.
Помню, как не могла вздохнуть и с силой била себя по рёбрам, пытаясь сделать глоток воздуха. Теперь, когда в живых не осталось ни отца, ни матушки, я окончательно познала безразличие Богини, что лишь наблюдает, но не вмешивается.
Тётушка коснулась нескольких точек на моей шее и запястье. Боль от пальцев была мимолётной, а дальше осталась только темнота. Помню себя на следующее утро в своей постели, но дни после этого стерлись из памяти. Словно солнце не вставало и не заходило с тех пор.
— У Мэн Ханьдэ не было сыновей, и клан перешёл в руки двоюродного брата.
— Ах, — протянул ты.
«Ах». Этим всё было сказано. Твой взгляд блуждал по моему лицу, пытаясь разгадать, сержусь ли я или по какой-то неведомой тебе причине тоскую.
После обряда выяснилось, что никакой лунной феи не было. Виной всему была сама Фань Гуаньюй. После некого кровавого происшествия с прошлым мужем она забросила свою культивацию. За годы в Чиянь Ди её ясный и спокойный ум подвергся воздействию тяжёлой Ян скал, которую никто не усмирял лунным танцем.
— В подробности она не вдавалась, неважно как бы я её ни расспрашивал, — ты довольно безразлично пожал плечами. — Деловая какая, попросила помощи и сама ставит палки в колёса. Впрочем, дальше она решила сама со всем разобраться. Обещанные тысячу лян пришлось отдать семье погибшего ученика. Единственное, чем она мне отплатила, — это задержав наёмников Цзя Цзюэмина и дав мне время сбежать. Благодаря ей теперь я знал, куда стоит держать путь на сей раз.
Однажды Фань Гуаньюй рассказала историю о некой «лунной принцессе», жившей когда-то в храме на вершине горы. Весь её род считался мёртвым, но Фань-гунян верила: окажись жрица жива, она смогла бы помочь снять кольцо, не убив при этом носителя. Это не было впервые. Всё в твоей жизни выглядело так, словно ты пришёл на пир, когда гости уже разбрелись. Раз терять всё равно было нечего, ты решил хотя бы взглянуть на руины того самого святилища.
Но уже в ближайшей к подножию горы жилой деревушке местные разболтали, что в опустевшем Цзитуне кто-то живёт — старик с сыном, которые изредка спускаются к людям, чтобы обменять свитки, горный мох и редкие лекарственные травы на бытовые товары. Все говорили, что они либо глупцы, либо бесстрашные. Ведь только такие станут обитать на проклятой земле, где по слухам до сих пор бродят озлобленные духи убитых жрецов.
Теперь же ты знал, что это были дядюшка Ли и Ли Тао. Только они покидают Ханьмо и приносят нам вести из мира, что превратился в призрачное воспоминание.
Я посмотрела на твои руки — те самые, что расправились с демоном в Чиянь Ди. Они же бережно удерживали меня, когда кольцо ослабило мою духовную силу при первом контакте.
— Цилин, я… — я замялась, подбирая слова, которые казались мне невероятно тяжелыми, — Если в итоге я не смогу тебе помочь с кольцом, что тогда… что ты…?
Ты качнул головой.
— Фань Гуаньюй именно такой тебя и описывала: ты не сдашься, даже если на это уйдёт уйма времени. Может годы. А если всё-таки не справишься… возможно, к тому времени я уже проведу столько времени в обители, что сяньцзы наконец-то перестанет выгонять меня.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!