Глава 7: Глава 6. Гроза показала то, что должно было остаться сокрытым.
Глава 6. Гроза показала то, что должно было остаться сокрытым.
126
0
Дождь шёл неровно: то стихал, то пытался утопить землю за раз. Ему было неспокойно. Что-то похожее томилось и у меня на сердце.
Достигнув первых домов в Цзитунь, тётушка, Лэн Суяо и я принялись расклеивать талисманы «призыва», которые должны были медленно, капля за каплей, вытягивать нечисть из её укрытий.
— Какого рода искажение поразило тех, кто напал на вас? — спросила я у Лэн Суяо.
Девочка замялась, опустив взгляд. Как будущая жрица, она была обязана распознавать симптомы скверны. Пусть даже наш главный долг в Обители не был в первую очередь связан с истреблением нечисти, как это было у других великих кланов, мы всё же были обязаны защищать собственные земли.
— Наверное, это была… третья стадия распада, — почти вопросительно ответила Лэн Суяо, словно проверяя, верно ли она рассудила. — Или даже четвёртая.
Я одобрительно кивнула. Третья стадия — ещё не приговор, но уже глубокое помрачение души. В народе называли недокультиваторами тех, кто вместо смиренного познания ци предпочитал паразитировать на чужой силе или артефактах. Ранги служили лишь указателем их жадности. Только бывшие практики могли перешагнуть пятый предел, а значит, эти демоны в прошлом были людьми.
Ты шёл за мной по пятам лёгкой, почти невесомой походкой, подобно тому как небожители ступают по облакам, и, лениво протянув руку к кустам, что росли вдоль дороги, собирал с листьев капли дождя. Разбушевавшаяся стихия с силой колотила по моему бумажному зонту, но тебя она вовсе не смущала. Наоборот, кажется, она приносила тебе некое умиротворение. Ты поднял голову к небу, позволяя воде вырисовывать очертания лица гладкими линиями.
Лунная обитель считалась последней пристанью для потерянных душ. Но из всех странников, что когда-либо мне доводилось встречать, ты был самым странным. Непостижимым. Не знаю, хорошо это или плохо.
Поймав себя на этой мысли, я отвернулась. Мой удел был клеить талисманы, а не заглядываться по сторонам.
— Это займёт вечность, — внезапно застонал ты, заставив Лэн Суяо вздрогнуть. — Будет намного проще и быстрее пролить немного крови. Всего пару капель. Талисманы призыва притягивают демонов слишком медленно. Кровь культиватора же заставит их явиться сразу. Их привлекает живая ци. Чем выше уровень совершенствования, тем ярче для них этот след. Они не смогут пройти мимо.
— И чью же кровь нам стоит пролить? — я обернулась к тебе, крепче сжимая ручку зонта. — Неужели в клане Цзя практикуют столь… приземлённые методы?
Хоть техники культивации среди адептов Юэшэн Лэн сильно отличались от общепринятых другими кланами, что со стороны порой могло показаться ересью, демонический путь здесь не приветствовался.
— Один давний друг научил, — наконец ответил ты, отводя взгляд к тёмным кронам деревьев. — Не то чтобы он совсем бездарный, но у него, скажем так, слабо выражены способности к культивации. Вот и приходилось использовать более жёсткие методы, чтобы не отставать от других учеников и порадовать отца.
— И кто же этот человек? — иронично спросила я, подразумевая, что ты имеешь в виду самого себя.
Ты неловко замялся, подбирая слова.
— Понятно, — шмыгнула я и, шлёпнув рукой, разместила очередной талисман на покосившейся двери.
— Жуань Лису.
Я так резко остановилась, что Лэн Суяо врезалась мне в спину, вминая свой зонт в мой. О Хранителе Земного Порядка подданные отзывались с почтением. Верховный правитель, пришедший на смену Ван Чэнсину и клану Ван, славился великодушием и почтительностью к народу и традициям. О нём говорили как о благородном муже, временами даже восхваляли его навыки поэта и учёного, но никогда прежде я не слышала, чтобы его приписывали к тем, кто следует тёмному пути.
Тётушка Вэньцю, всё это время хранившая молчание, взглянула на небо, где луна едва виднелась сквозь тяжёлую завесу облаков. Это означало одно: она взвешивала твои слова на тех самых невидимых весах, что определяли каждое её решение.
— Богиня дарует нам свет, но не станет вмешиваться, — сухо сказала она, поворачиваясь к тебе. — Ночь становится глубже, силы тех, кто таится во тьме, растут. Если таким образом скоротаем время охоты, то мы воспользуемся твоим знанием.
Я уже хотела возразить, что чистота метода важнее результата, что как она вообще может так легко доверять человеку со столь сомнительным прошлым, но суровый взгляд тёти заставил меня замолчать.
Ты взял у неё талисманы и сделал шаг навстречу мне.
— Ещё чего! — я ударила тебя по руке, стоило тебе потянуться к серебряному кинжалу, висевшему у меня на поясе.
— Ай, зачем же так сильно бить-то? — жалобно протянул ты, потирая руку с таким недоумением, словно действительно не понимал, в чём проблема.
— Этот кинжал призван для служения Богине, а не для пускания крови.
Я указала на перевёрнутую посреди улицы тележку, у которой было сломано колесо. Торчащая спица была весьма острой на вид.
— Вот этой деревяшкой? Ах, какая госпожа-целитель жестокая, — запричитал ты, зная, как меня это раздражает. — А если я себе занозу посажу, что тогда? Кто меня лечить будет?
— Не моя забота, — бросила я.
Но стоило мне отвернуться, как ты потянулся к шпильке с луной в моих волосах. Я заметила это краем глаза и перехватила твоё запястье, но это был отвлекающий манёвр. Целью всё-таки оказался кинжал. Одним ловким движением ты выхватил его и, прежде чем я успела возмутиться, быстро провёл лезвием по ладони. Капля крови упала на горстку талисманов, и воздух вокруг нас словно наэлектризовался. С довольной улыбкой ты вернул мне кинжал, протянув рукоятью вперёд.
Я затаила дыхание, ожидая, что бумага вспыхнет багровым пламенем или земля содрогнётся от гнева, но вместо этого воцарилась тишина.
Пока мы ждали появления демонов, я достала платок и стала брезгливо начищать запятнанное лезвие. Надеюсь, Богиня не видела, что ты с ним сделал. Она ценит безупречность и наказывает молчанием, когда чем-то недовольна. В последний раз она замолчала на долгие годы, вынуждая меня догадываться, в чём же её главная служительница провинилась.
Луна всегда крайне изменчива и непостижима.Тебе было достаточно появиться у порога Обители, как она снова стала улыбчивой.
Стена дождя стала плотнее, превращая очертания домов в размытые силуэты.
Бездействие тяготило тебя сильнее любого врага. Ты снова искал, чем же унять руки, по привычке пытаясь прокрутить кольцо на пальце. Теперь же оно едва двигалось. Отвары всё же помогли ослабить хватку.
— Давно оно так? — спросила я.
Ты накрыл кольцо рукавом.
— Пойду лучше проверю обстановку.
По какой-то неведомой причине меня это задело.
— Как знаешь, — весьма холодно сказала я, отбросив окровавленный платок, словно твоя судьба заботила меня не больше, чем опавший лист в заброшенном саду.
Но когда ты ушёл, я ещё долго смотрела, как твой силуэт исчезает за стеной воды. Почему я вообще так отреагировала? Если какой-нибудь демон откусит тебе руку, то считай порученное Богиней дело выполненным.
На перевёрнутой телеге всё ещё лежали окровавленные талисманы. Дождь размывал кровь по жёлтой бумаге. Я отвернулась.
И тогда я заметила, как, пробираясь сквозь лужи, что угрожали превратиться в реки, к нам пошатываясь, вышла молодая женщина. Рукой она поддерживала выпирающий живот с плодом, и эта ноша, казалось, пригибала её к земле при каждом мучительном шаге.
Она упала на колени в нескольких шагах от нас. Её одежда была пропитана кровью.
— Помогите... — едва слышно простонала она. — Моё дитя...
— Стой! — я схватила Лэн Суяо, которая уже ринулась вперёд. — Сперва подумай, как она могла оказаться здесь? Деревня мертва уже много лет!
— От неё веет ци живого человека. Ей нужна помощь, она истекает кровью! — Лэн Суяо отчаянно попыталась вырваться, бросая взгляд с меня на тётю. — Мы дали обет. Если позволим ей умереть у нас на глазах, то разве будем достойны дальше служить милостивой Богине?
Моя хватка чуть ослабла, и этого хватило Лэн Суяо, чтобы высвободиться. Выронив свой зонт, она подбежала к незнакомке, позволив опереться на себя.
Я посмотрела на тётушку. Лицо Лэн Вэньцю казалось высеченным из камня, лишённым любых эмоций. Она, как и я, чувствовала эту живую ци, о которой сказала моя преемница. Но вдруг её брови едва заметно сошлись. Невидимые чаши весов остановились в равновесии. Даже если бы она что-то и почувствовала, то не сказала бы. После смерти матушки она стала моей наставницей и была она как Луна: молчаливо ждала, пока я сама приму решение.
Но стоило Лэн Суяо коснуться её, как облик женщины быстро начал меняться. Слёзы мгновенно высохли в глазах, потерявших зрачки, а человеческие руки обратились в узловатые конечности.
— Суяо, назад!
Я рванулась вперёд, но, прежде чем успела оттолкнуть Лэн Суяо, демон схватила девочку, используя её как живой щит. Лэн Вэньцю вскинула руку, сплетая серебряную печать. Ослепительная вспышка должна была испепелить демоницу, но воздух внезапно вздыбился, закручиваясь в плотный вихрь.
Заклинание тёти отскочило.
— Осторожно! — крикнула Лэн Суяо.
Я успела отпрянуть. Там, где я стояла мгновение назад, обрушился второй демон — массивный и тяжёлый, словно упавший с небес валун. Мой зонт разлетелся в щепки, а на месте удара остался глубокий кратер. Ледяной дождь ударил мне в лицо.
Третий демон двигался со скоростью ветра. Тётушка Вэньцю встретила его мягким, почти ласковым жестом — развернув перед ним завесу из серебряных нитей, похожую на паутину лунного света. Демон запутался в ней, заметался, пытаясь вырваться, но она не причиняла ему вреда — она пыталась утомить его.
И тут из-за угла, громко хлопая крыльями и возмущённо кудахча, вылетела курица. Самая обычная.
— Никому не трогать, она моя! — каркнул ты и, позабыв про всё, бросился за ней. — На этот раз точно заберу с собой.
Но демон-скала, похоже, не оценил твоего энтузиазма. Он замахнулся своими кулаками, а ты, увлёкшись погоней, даже не заметил. Как можно быть настолько легкомысленным?
Я оттолкнула тебя в сторону. Каменный кулак прошёл в цуне от моей головы, сокрушив остатки стены дома позади нас. Земля содрогнулась.
Капли крови, пропитанной столь мощной ци, обладали особым, манящим ароматом. Для демонов-паразитов это было не простым лакомством, а способом мгновенно впитать частицу чужой силы.
Тётушка двигалась с безупречной грацией, как в танце. Оставшиеся демоны попытались броситься на неё, но воздух вокруг задрожал, стоило ей снять с пояса два сосуда.
Вспышка лазурного света — и демонов буквально затянуло в узкие горлышки сосудов, где они были запечатаны. Порядок был восстановлен методами Юэшэн Лэн, но этот порядок больше не имел значения.
Демоница, продолжая прижимать когти к горлу Лэн Суяо, воспользовалась хаосом и попыталась подобраться к окровавленным талисманам.
Но ты перехватил жёлтую бумагу прямо перед её носом и ехидно потряс ею, удерживая курицу под мышкой. Годы скитаний тебя не изменили. Ты по-прежнему вёл себя как избалованный, самонадеянный наследник великого клана, привыкший, что дюжина адептов всегда прикроет, если что-то пойдёт не по плану.
— Давай так, — протянул ты. — Ты отдаёшь мне маленькую жрицу, а я позволю тебе насладиться этим одной. Мы не скажем твоим приятелям.
Демоница оскалилась, обнажив ряды клыков. Она не собиралась торговаться и крепче вцепилась в горло Лэн Суяо, решив забрать то, что было ближе, — жизнь ребёнка.
Видя, как ты медлишь, словно не мог или не собирался её атаковать, я ухватилась за ритуальный кинжал. Благочестивая жрица во мне исчезла в то мгновение, когда коготь твари распорол кожу девочки.
Никто, ни один человек, ни одна клятва не заставят меня смиренно смотреть и не вмешиваться. Матушка говорила: «Служительница не выбирает. Это делает Богиня». И я знала, что Богиня увидит это и снова замолчит. Но если ценой тому будет жизнь моей Сяо Яо, пусть молчит. Я не отвернусь от девочки, которую поклялась беречь. Семья — это всё, что у меня осталось.
В миг, когда кинжал вошёл в плоть демоницы, как топор в мягкое дерево, мои браслеты и цепи на буяо отозвались ликующим звоном. Я вложила в выпад всю ту ярость, которую годами прятала за смирением. Демоница не ожидала от «хрупкой жрицы» такой сокрушительной мощи. Она взвизгнула и отпрянула, выпустив Лэн Суяо.
Девочка бросилась к тебе, и ты, наконец перестав паясничать, спрятал её за собой.
А я уже не могла остановиться. В моих жилах закипала тяжёлая кровь отца. Яростный гортанный крик разорвал ночную тишину, когда я одним рубящим движением отсекла голову этого мерзкого существа.
Кровь демоницы брызнула мне в лицо, оскверняя одежды клана.
Я тяжело дышала, держа трофей за волосы. Моё сердце билось в ритме барабанов войны.
— А я уже начал было думать, что напридумывали себе чего-то.
Мой окровавленный вид тебя ничуть не смутил. Наоборот, ты был весьма спокоен, словно так оно и должно быть.
— Боевой крик клана Летающих Топоров невозможно спутать, госпожа Мэн Цуэр, — сказал ты, совершив уважительный поклон, как если бы приветствовал знатную особу, и курица одобрительно кудахтнула.
Раскат грома пролетел над деревней, так что задребезжали стены домов. Казалось, сами небеса были недовольны.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!