Глава 3: Глава 2. Язык Луны
Глава 2. Язык Луны
126
0
Вернувшись в заброшенную деревню Цзитунь у подножия горы, из всех опустевших домов ты выбрал жилище купца. Среди беспорядка покинутых в спешке комнат нашлась хорошо спрятанная чистая одежда и постельное белье. Увидев их, ты застыл, не зная смеяться тебе или плакать. Когда-то у Третьего Молодого Господина была роскошная опочивальня в Цитадели Восьми Ветров и десяток, если не сотня слуг, а теперь приходилось радоваться, хоть и пыльной, но всё же сухой комнатушке, где можно было переночевать.
Но стоило твоему взгляду упасть на разбитый нефритовый кулон, лежавший возле шкафа, как лицо потемнело. Ты подумал о женщине, которой он мог принадлежать. Возможно, это была жена мастера. Может быть, у неё были чёрные, как смоль, волосы и глаза, напоминающие синеву моря перед штормом. И даже возможно, что у неё был сын, который души в ней не чаял, — сын, похожий на тебя: не родной, но преданный, яростный в своей любви, но ослеплённый ею. Сын, пообещавший вернуть в её дом процветание, а в итоге оставивший её одну ждать у берега, с надеждой о том, чему уже не суждено сбыться этой жизни.
Ты попытался починить украшение с помощью Кольца, но стоило направить крошечную искру Ян, чтобы спаять трещину, как благородный камень зашипел, потёк и превратился в бесформенную, пузырчатую массу. И так всегда. Наверное, старший брат был прав, когда в порыве гнева, вместо проклятий, высказал правду. Ты чудовище и твоё вечное желание согреть одну бабочку неизбежно приводит к лесному пожару.
Той ночью ты не мог уснуть. Бессонница мучила тебя уже не первый месяц, а если и удавалось вздремнуть, тоска по давно забытому теплу не отпускала даже во сне, и ты просыпался ещё более разбитым.
Луна улыбалась сквозь открытое настежь окно. Тишину нарушали лишь сверчки… и внезапный удар храмового колокола. Дооонг. Кольцо на пальце блеснуло, готовое к бою. Колокол прозвучал ещё пару раз, а потом стих.
Решив узнать причину звука, ты снова поднялся к святыне. К твоему удивлению, на этот раз двери были открыты, но ты не сразу решился переступить порог. Мир столько раз тебя отвергал, что ещё одна порция ядовитых слов не смогла бы хоть как-то потревожить твой покой. Но ты колебался, как никогда раньше, — даже на поле боя.
И всё же, сделав первый шаг, отступать было уже некуда.
Внутри было темно. Кольцо горело, освещая путь словно маленькое солнце. Поначалу вокруг было холодно, как в пещере, но по мере приближения к главному залу ты уловил тепло, исходящее от огромной чаши с огнём.
Обитель не была похожа на пышные резиденции Великих Кланов. Прохладный воздух, был пропитан благовониями. Под ногами лежали отполированные плиты молочного камня, в которых отражались тусклые огни, а на стенах виднелись стёртые временем росписи, изображающие подвиги предков.
По всему периметру, в глубоких нишах, стояли высокие кристаллы. Они были прозрачны, и внутри каждого пульсировало мягкое сияние, переливающееся всеми оттенками белого.
И в центре этого царства тишины, перед чашей с огнём, ждала я.
Серебряные цепи в волосах тихо звякнули, когда я повернулась к тебе. Как и подобает Старшей Жрице, я предстала перед тобой в церемониальном наряде из множества слоёв струящегося шёлка цвета инея и ночного неба, а на длинных рукавах были вышиты призрачной серебряной нитью спирали, похожие на рябь на воде — и, казалось, они двигались в такт моему неровному дыханию.
Наши взгляды встретились.
— Двери Обители открываются для каждого, кто готов переступить их порог, — настороженно сказала я, сжимая рукоять ритуального кинжала, спрятанного в рукаве. — Однако в этих стенах гостю не найти покоя. Он принёс с собой тьму, которой здесь не рады. Лучше уйти, пока ещё не поздно.
Ты сделал шаг вперёд. Свет упал на твоё лицо, подчеркнув тени под глазами и болезненную бледность. И вместо гнева, которого я ждала от человека со столь дурной славой, ты лишь устало вздохнул.
— Эх, Фань Гуаньюй, Фань Гуаньюй… Ну как так можно? Вот так и доверяй людям, — проворчал ты. — «Иди к жрице Луны, Ван Цилин. Она лечит всех. Она то поможет, как никто другой». Не упомянула она, что меня выставят за дверь едва переступив порог.
Я сильнее сжала рукоять кинжала. Эта святоша Фань — как заноза под кожей: всё равно будет давать о себе знать. Пока весь мир считал, что в Лунной Обители остались лишь неупокоенные души, эта девица решила, что знает больше всех. Что можно вот так гонять людей на вершину одинокой горы ради призрачной надежды.
— Сяньцзы — твой голос стал мягче, — я не прошу принимать мою тьму. Я прошу помочь мне… перестать чувствовать голод кольца. Хотя бы на одну ночь. Его зов, эта ненасытность… Когда я закрываю глаза, это становится невыносимым. Я боюсь, что поддамся ему.
— Чжэндао-цзюнь мудра, — осторожно сказала я. — Но даже она не стала брать ответственность за ту скверну, которую носит при себе Луаньши Цилинь. Значит, Старшая Жрица должна подойти к краю пропасти и протянуть ему руку? А если он увлечёт её за собой?
Ты посмотрел на меня с такой искренностью, что мне стало совестно за собственные слова.
— А я думал, девиз Юэшэн Лэн — это «Видеть и Беречь», — протянул ты без упрёка. — Целители в этом доме дают обет помогать всем без разбора, не так ли? Разве понимание не начинается с того, чтобы увидеть: перед сяньцзы — не сосуд для тьмы, а человек, который просто… очень устал?
Ты подошёл ближе. Пламя в чаше колыхнулось от внезапного потока ветра, ворвавшегося через отверстие в крыше. Я не придала этому значения, но когда луч полной луны вдруг изменил свой путь и упал не на алтарь, а на тебя, я затаила дыхание. Свет идеально лёг на твои плечи — словно клеймо.
И я увидела то, о чём умалчивали слухи. Ты не был одержим силой артефакта. Ты был истощён. И в глазах твоих не было безумия, там был страх, присущий человеку, который знает: если он хоть на миг отпустит контроль, от него ничего не останется.
Свет Богини — её язык. Всю жизнь я училась читать её знаки: как луна ложится на воду, как тени ползут по стенам храма, как кристаллы поют, отзываясь на её волю. И впервые за долгие годы она говорила со мной так ясно.
Но что, если моя жалость окажется слабее мудрости? Тётушка говорила, что целитель, который не знает, когда остановиться, становится убийцей.
Я крепче сжала рукоять кинжала.
— Богиня никогда не ошибается. Если она указала на человека — значит, он ей нужен, — я медленно сократила расстояние между нами, делая то, за что тётушка Лэн велела бы мне высечь спину бамбуковой палкой. От тебя веяло пожаром. Сделать шаг тебе навстречу означало осквернить этот дом. Но Богиня уже всё сказала. — И жрица не имеет права отвернуться, как сильно бы сама того ни хотела.
Наступила долгая тишина. Ты опустил голову, не веря собственным ушам.
— Спасибо, — прошептал ты так тихо, что я едва расслышала.
Движимая ненасытным чувством любопытства и оправдывая это врачебной нуждой, я приказала показать тот самый тёмный артефакт, что принёс столько погибели в мир. Ты колебался лишь мгновение, затем протянул мне ладонь с кольцом. Твои пальцы были длинными и изящными, но на коже виднелись старые шрамы — результат многочисленных попыток снять его.
Стоило мне коснуться холодного металла, как вместо ожидаемого всплеска яростной энергии я встретила абсолютное отсутствие сопротивления. Кольцо не боролось со мной. Оно не было «злым» или «одержимым». Оно защищалось, как дикий зверь, который набросится на любого, кто окажется на его территории.
Моя собственная духовная энергия с избыточной инь, обычно спокойная и послушная, вдруг ринулась вовне, словно я ей больше не повелевала.
Артефакт не считал меня угрозой. Но что, если рядом появится другой голодный зверь?
Тётушка Лэн когда-то рассказывала: духовные артефакты высшего уровня обладают инстинктом самосохранения. Если рядом оказывается другой артефакт ян или заклинание, которое тоже высасывает энергию, кольцо может воспринять это как угрозу. И тогда оно перестанет подчиняться носителю и начнёт пожирать всё вокруг, чтобы уничтожить конкурента.
Я чувствовала, как тепло уходит из тела, впитываясь в кольцо. По венам на твоей руке пробежала пульсация, синхронная с моим сердцебиением.
— Оно не ищет жертву, — прошептала я, чувствуя, как ноги подкашиваются от внезапной слабости. — И не просит. Оно просто берёт всё, что считает своим по праву, пока не выпьет досуха.
Я хотела отстраниться, но на мгновение показалось, что я приросла к этой пустоте. Моя сила больше не принадлежала мне — она текла в тебя. Теперь я видела, почему ты такой. Это была не борьба с демоном, а жизнь в состоянии постоянного истощения. Если кольцо не могло насытиться извне, оно питалось тобой.
Когда я всё же заставила себя опустить руку, стены на мгновение качнулись, а белый свет Богини стал серым и тусклым.
— Можно что-то сделать? — в твоём голосе прозвучала робкая надежда.
— Чудовище... — хрипло выдавила я, прикладывая пальцы к носу. Они были в крови. — Сколько людских жизней было отдано этому кольцу?
Ты принял оскорбление с таким спокойствием, будто давно привык носить его вместо имени, и посмотрел на меня с сочувствием, зная, какую цену я только что заплатила. Кольцо прижилось к твоей плоти в отчаянной попытке поглотить духовную силу и если бы ты просто позволил ему вдоволь насытиться, то, вероятно, смог бы снять.
Я отвела взгляд. Луна не должна осуждать ночь. Её долг — освещать тьму.
— Пока Ван-гунцзы хочет освободиться от этого кольца, я буду искать способ отделить его от плоти, — сказала я, вытирая кровь рукавом. Онемение в кончиках пальцев так и не проходило. — Но есть вещи, которые не подвластны целителю: если однажды он сам решит оставить его при себе, даже Луна не сможет освободить того, кто не желает быть свободным.
И стоило мне отвернуться, как я услышала шелест ткани и громкий удар о каменный пол. Ты опустился на колени, склонив голову в знак абсолютной покорности.
Трудноописуемое чувство в груди заставило мои щёки расцвести румянцем, и впервые я обрадовалась полумраку вокруг, ведь иначе мне пришлось бы признаться, что ещё никто и никогда не клонился столь глубоко перед Лэн Цуэр.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!