Глава 1: Петля
Петля
76
2
Я не чувствую собственного тела.
Оно движется без моего участия, будто я нахожусь где-то глубоко внутри себя и могу лишь наблюдать за происходящим. Я пытаюсь остановиться, пошевелить пальцами, хотя бы на секунду задержать шаг, но ничего не выходит. Ноги продолжают нести меня вперёд, и с каждым движением я всё дальше ухожу от чего-то, чего даже не помню.
Вокруг лес. Не знаю, как долго я здесь нахожусь и откуда пришла. Между деревьями висит сырой, тяжёлый воздух. Он оседает на коже, забивается в горло, и каждый вдох отдаёт прелыми листьями и мокрой землёй. Где-то капает вода. Медленно, с равными промежутками, словно кто-то отсчитывает секунды в темноте.
Я опускаю взгляд.
Босые ступни утопают в грязи. Холодная жижа забивается между пальцами, цепляется за пятки. Под ногами хлюпает, и каждый шаг оставляет за собой глубокий след, который почти сразу наполняется водой.
Мне хочется остановиться.
Почему я иду? Куда? Кто заставляет меня двигаться?
Я дёргаюсь, пытаясь отнять у собственного тела хотя бы одно движение, но оно даже не замедляется. Я словно пассажир в машине, которая мчится на полной скорости, — вижу дорогу, понимаю, что впереди опасность, но не могу дотянуться до руля.
Деревья вокруг становятся всё гуще. Ветки сплетаются над головой, заслоняя небо, и вскоре лес погружается в такую темноту, что я едва различаю очертания стволов. Они кажутся непривычно высокими, искривлёнными, будто выросли не вверх, к свету, а вытянулись из земли в поисках чего-то живого.
Впереди хрустит ветка. Я вздрагиваю. Звук получается слишком громким. Он прокатывается между деревьями и возвращается ко мне глухим эхом. Я замираю, прислушиваясь, но лес молчит. Ни шелеста листвы, ни птичьих голосов, ни даже привычного шума ветра.
Только моё дыхание. Хотя нет. Я не дышу.
Грудь неподвижна, лёгкие не наполняются воздухом, но я всё равно слышу, как кто-то тяжело и прерывисто дышит совсем рядом. За спиной. Стоит мне попытаться обернуться, как тело делает очередной шаг вперёд.
Нет. Нет, пожалуйста.
Корни выступают из земли, цепляются за ноги, скользят по коже. На мгновение мне кажется, что они двигаются сами по себе, тянутся следом, пытаясь удержать меня. Я ускоряюсь, насколько позволяет чужая воля, и лес наконец начинает редеть. Между стволами появляется свет.
Сначала тонкая полоска, потом широкое золотистое пятно, разлитое на земле. Я почти бегу к нему, спотыкаясь о корни, не обращая внимания на грязь и боль в ступнях. Последние ветви расступаются, и я выхожу на поляну.
Над головой раскинулось глубокое синее небо. Огромные белые облака медленно плывут над золотистым полем, и солнечный свет ложится на высокую траву, заставляя её переливаться оттенками мёда и янтаря. Между стеблями виднеются мелкие цветы. Где-то далеко, за пологим холмом, трава колышется под невидимым ветром.
Здесь очень тепло. Я чувствую это кожей, хотя ещё секунду назад промёрзла до костей. Воздух пахнет сухими травами и чем-то сладким, едва уловимым. Под ногами больше нет грязи — только мягкая земля и трава, ласково касающаяся щиколоток.
Я останавливаюсь впервые за всё время. Просто стою посреди поля, смотрю на облака и пытаюсь вспомнить, когда в последний раз видела что-то настолько красивое. Страх понемногу отступает. Напряжение уходит из плеч, пальцы разжимаются. Мне хочется лечь прямо здесь, в траву, закрыть глаза и позволить солнцу согреть меня. Возможно, я просто заблудилась. Возможно, всё происходящее — сон, и стоит мне проснуться, как я окажусь дома, в безопасности.
Я почти улыбаюсь. Как же давно мне не было так спокойно.
А потом замечаю, что птицы замолчали. Ветер стихает следом. Золотые стебли застывают, и облака над головой перестают двигаться. Мир словно задерживает дыхание. Я смотрю на цветок у своих ног.
Ещё мгновение назад его лепестки были ярко-жёлтыми. Теперь по краям расползается чернота. Она медленно стягивается к середине, оставляя после себя сморщенную, мёртвую ткань. Рядом темнеет второй цветок. Потом третий.
Чёрные пятна бегут по полю, поглощая золото. Трава тускнеет, будто кто-то выкачивает из неё весь цвет. Солнце застывает над горизонтом, а белые облака медленно сереют, покрываясь грязными разводами.
Нет. Только не это.
Я поворачиваюсь к лесу, но там уже нет просвета между деревьями. На месте поляны вырастает сплошная стена тьмы.
И тогда я вижу её.
Она стоит далеко впереди, почти на самой границе поля. Чёрная фигура на фоне умирающего неба. Неподвижная, высокая, с неестественно вытянутой головой. Тело теряется в складках тьмы, и невозможно понять, где заканчивается её силуэт и начинается окружающая пустота. Лица не видно, лишь две маленькие белые точки. Они смотрят прямо на меня.
Я не знаю, кто это. Не помню, встречались ли мы раньше. Но в тот же миг, когда наши взгляды пересекаются, внутри поднимается такой ужас, что мне хочется вырвать собственные глаза, лишь бы больше её не видеть.
Я пытаюсь бежать. Тело делает шаг навстречу фигуре. Ещё один.
Нет.
Я упираюсь изо всех сил, пытаюсь развернуться, упасть, вцепиться пальцами в землю. Ничего не помогает. Ноги несут меня вперёд, медленно и неотвратимо, словно между нами натянута невидимая нить.
Фигура не двигается. Но расстояние между нами сокращается. С каждым шагом она становится отчётливее. Сначала я различаю длинные руки, свисающие вдоль тела. Затем — слишком широкие плечи, вытянутую шею, неподвижную голову. Там, где должно быть лицо, чернота постепенно складывается в подобие улыбки.
Я не хочу смотреть. Но не могу отвести взгляд.
Когда до неё остаётся несколько шагов, улыбка становится шире. Слишком широкой для человеческого лица. В ней нет ни радости, ни веселья — только холодное узнавание, будто она наконец дождалась того, что принадлежало ей с самого начала.
— Думала, сможешь сбежать?— Голос звучит не снаружи. Он возникает прямо у меня в голове, проникая под кожу и растекаясь по телу густой, липкой массой.
Я пытаюсь закричать, но горло сжимается.
— Прятаться под масками. Делать вид, что ты кто-то другой. Скрывать то, что на самом деле представляешь собой. — Белые точки вспыхивают в темноте.
— И ради чего? Ты ведь прекрасно знаешь, что от меня не спрятаться.
Я чувствую, как внутри что-то обрывается. Слова отзываются неприятным, почти физическим ощущением, словно она не просто говорит, а вытаскивает наружу мысли, которые я годами пыталась не замечать. Фигура наклоняет голову.
— Ты разочаровала меня.
Её рука медленно поднимается.
Я замечаю пальцы — длинные, чёрные, с суставами, изгибающимися под невозможными углами. Они тянутся ко мне, и я наконец срываюсь. Дёргаюсь, пытаюсь отступить, но тело по-прежнему неподвижно, будто меня пригвоздили к месту. Холодное прикосновение ложится на шею. Пальцы смыкаются вокруг горла.
Я не чувствую боли. Только давление, нарастающее с каждой секундой, и отвратительное ощущение, будто чужая рука проникает глубже, чем позволяет человеческая плоть. Воздух исчезает. Поле расплывается перед глазами, белые точки превращаются в два ярких пятна. Я пытаюсь вдохнуть. Не получается. Раздаётся хруст. Резкий, сухой, совершенно неуместный среди бесконечной тишины.
Мир переворачивается.
Я падаю, но не чувствую удара. Тело оседает в почерневшую траву, голова неестественно выворачивается набок. На мгновение всё вокруг замирает, а затем я понимаю, что больше не нахожусь внутри себя. Стою в нескольких шагах от собственного тела. Вернее, я вижу себя лежащей на земле, с вывернутой шеей и широко раскрытыми глазами. Чёрные пальцы исчезли. Фигура тоже пропала, словно её никогда не существовало.
Надо мной снова раскинулось синее небо. Облака медленно плывут по нему. Золотая трава колышется на ветру, и солнечный свет ложится на моё неподвижное лицо.
Всё такое красивое. Такое спокойное.
Я пытаюсь пошевелиться, но не чувствую рук. Не чувствую ног. Не чувствую ничего, кроме нарастающего звона в ушах. Тонкого, пронзительного, похожего на писк старого телевизора.
Он становится громче.
Громче.
Громче.
Я закрываю глаза.
И просыпаюсь. Резко, с судорожным вдохом, будто меня только что вытащили из воды. Несколько секунд я не могу пошевелиться. Простыня прилипла к спине, сердце колотится где-то в горле, а пальцы судорожно сжимают одеяло. Комната погружена в темноту.
Я дома. Я жива. Это был всего лишь сон.
Я повторяю это про себя несколько раз, пытаясь унять дрожь. Медленно выдыхаю, провожу ладонями по лицу и сажусь на кровати. В горле неприятно саднит. Я сглатываю, прислушиваясь к собственному дыханию, и заставляю себя оглядеться.
Знакомые стены. Мебель. Тёмное окно. Всё на своих местах.
Постепенно страх отступает, оставляя после себя только усталость и липкое чувство тревоги. Я уже почти убеждаю себя, что могу снова лечь спать, когда замечаю странную деталь. Под ногами холодно. Я медленно опускаю взгляд. Мои босые ступни стоят на мокрой земле. Из-под кровати тянется узкая полоса грязи, теряющаяся в темноте. На коже остались тёмные разводы, а между пальцами застряли мелкие травинки.
Я перестаю дышать.
Сначала слышу капли воды. Потом — тихий хруст ветки за спиной. И наконец вижу, как на стене напротив вытягивается чёрная тень.
Две белые точки вспыхивают в темноте.
— Ну здравствуй.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!