Глава 3: Глава 3. Переписка. Кейси

Глава 3. Переписка. Кейси

30

1

Tот TheSabel
Поделиться

За год до презентации “Гениальной истории”

Ответ на письмо Рэйнбоу был кратким и сдержанным, выверенным до запятой. Кейси дал эмоциям улечься, перечитал договор с Исой, запрещавший обнародовать информацию, которая способна раскрыть его личность. Несколько раз отредактировал письмо, в котором сдержанно поблагодарил за интерес, уклончиво ответил на пару вопросов по миру «Адама» и подписался просто «К.». Он заставлял себя не думать, что Рэйнбоу напишет снова. Но ждал ответа. И тот пришёл уже на следующий день.

«Твой ответ был таким… сдержанным и обдуманным. Ты перечитывал его восемь раз? За этими двумя абзацами спрятал вселенную мыслей, которые не вывалишь на случайного читателя? Уважаю — но при том безумно заинтригован. Кстати, а Адам в твоём представлении тосковал по дому или боялся его?»

Это было неожиданно. Это был вопрос, о котором Кейси не думал, но, задумавшись, уже не смог остановиться. Вопрос засел в голове и требовал осмысления. Кейси ответил не сразу, а через два дня, но уже на четыре абзаца.

«Наверное, всё-таки скучал. Но настолько подавлял в себе тоску и отрицал привязанность к родителям и дому, что легче позволил бы оказаться на публике без штанов, чем признать это. Появление Евы в его жизни отчасти решило проблему, и он…»

Так началась их переписка.

Они быстро покинули неудобный ящик электронной почты, перебравшись в зашифрованный мессенджер по совету Рэйнбоу («Здесь можно ставить пароль на чат. Моя паранойя одобряет»). Обговорили ключевые условия.

Кейси (16:30):
У меня дикий контракт. Никаких селфи, никаких утечек о моей личности. Так что если я похож на загадочного интригана, то это не кокетство, это мой литагент-каннибал.

Рэйнбоу (16:32):
У меня примерно то же самое. Можешь вообразить себе что угодно: старик-миллионер, агент под прикрытием, архивариус из отдела «Совершенно секретно», доминатрикс из квартала красных фонарей. Мне, кстати, ещё и звуковые писать нельзя. Хотя у меня чарующий голос, ты уж поверь.

Кейси (16:33):
Хах… Звучит как музыка *эмодзи-меломан* Ненавижу голосовые. И да, часов до 16 по центральноевропейскому я обычно недоступен. Нужно выполнить свою часть договора перед литагентом, иначе она сожрёт меня публично на Площади Восстания. Впрочем, наверное, не особо публично. Вряд ли кто-то придёт посмотреть на казнь неизвестного автора.

Рэйнбоу (16:35):
У тоже много условностей и  много тараканов. Не стоит задавать слишком личных вопросов, типа где я работаю, где живу, сколько получаю и какую веру исповедую. Ну, ты понимаешь.

Кейси (16:36):
Оки-доки. Если брякну что-то не то, обязательно скажи, я пойму.

Рэйнбоу (16:37):
Отлично. Прошу тебя о том же самом.

Общение «после 16 по центральноевропейскому» устраивало обоих. Иногда Рэйнбоу исчезал «из эфира», но всегда об этом предупреждал заранее.

Что касается Кейси, он, погружённый в рутину будней и невыносимо одинокий по вечерам, почти всегда был готов поболтать. Чаще молодые люди разбирали сюжет, кадры и диалоги из старых и новых, популярных и артхаусных фильмов (просмотр обычно предлагал Рэйнбоу, Кейси о кино не интересовался, а его насмотренность включала «Один дома» и пару фильмов по вселенной Марвел). Спорили о моральном выборе в нашумевшей хоррор-игре, рекомендовали друг другу книги, которые «ломают мозг в правильную сторону» (тут больше разбирался Кейси, и Рэйнбоу охотно соглашался на книги, которые писатель в своём читательском дневнике помечал красной ручкой и восклицательными знаками).

Кейси ловил себя на том, что ждёт вечернего писка мессенджера, как возможности от души потянуться после долгого сидения в неудобной позе.

Однажды утром, мучимый ноющей болью в челюстях от очередной подтяжки брекетов, он в сердцах сфотографировал свою «восхитительную, полезную, протёртую в блендере» овсянку и отправил снимок, не дожидаясь вечера.

Кейси, (08.38): Завтрак чемпионов. На вкус — как поражение.

Ответ пришёл почти мгновенно. Фото идеально сервированного в круглой чаше салата с киноа, авокадо и лососем. «Моя радость. На вкус — как дисциплина. Сохраняй спокойствие, продолжай жевать».

С тех пор обмен «тарелками страданий» стал ритуалом. Рэйнбоу оказался не просто «правильно питающимся», а гурманом вынужденного аскетизма. Он давал советы, как сделать куриную грудку съедобной, и сочувствовал ограничениям Кейси.

Когда Кейси впервые отправил мрачный и размытый снимок с утренней пробежки — лужи, серый асфальт, кроссовки в кадре — он получил в ответ фотографию с видом на беговой тренажёр.

Рэйнбоу (07:15):
Увы, аромат мокрой брусчатки мне только снится. По ряду причин потею в зале-душегубке. Завидую твоему утру!

Кейси (07:16):
В нём есть промозглый холод и мокрые носки. Но спасибо за ложь. Она греет.

Рэйнбоу (07:17):
Не ложь. Просто другой ракурс.

***

На второй трети «Гениальной истории» Кейси накрыл писательский кризис. Он за несколько недель не выдавил из себя ни строчки. Перечитывая написанное, понимал, что вышел не текст, а жалкая графоманская мазня. Даже в чате не было сил писать, отвечал однообразно и скучно.

Рэйнбоу (21:43):
С тобой что-то плохое случилось? Надеюсь, твой литагент не откусила тебе правую руку, иначе откуда у меня ощущение, что ты последнюю неделю пишешь левой?

Кейси невольно улыбнулся, но, набирая ответ, снова погрустнел.

Кейси (21:45):
Я думал, что все эти штуки про “кризис” и “не могу писать” — безбожное кокетство авторов. А теперь сам оказался чертовой кокеткой. Иса, наверное, скоро оторвёт мне голову. Я вылетел из графика, мне очень плохо. Я ненавижу себя и свой текст.

Рэйнбоу какое-то время молчал, видимо обдумывая ответ. Потом запульсировали три точки, обозначавшие, что он пишет. Ответ писался долго. Нервически ожидая его, Кейси успел подогреть чайник, бросить пакетик в любимую кружку, налить кипятку и обжечься.

Рэйнбоу (21:53):
Пустая страница — самый громкий крик в мире для того, кто, как ты, умеет понимать суть вещей.

Но забудь о ней. Как минимум на ЗАВТРА. Оно не для книги. Оно — для того парня, который её пишет.

Завтра сделай то, на что «всегда нет времени», пока ты кормишь своего ненасытного хищника — свою книгу. Сходи в тот старый ботанический сад, ты же хотел!

Купи на рынке ту неоправданно дорогую, липкую от мёда булку, на которую ты похотливо облизываешься уже пару месяцев. Или просто ляг на диван в три часа дня и смотри потолок, не оправдываясь.

А ещё напиши тому самому другу из прошлого, с которым когда-то смеялся до слёз просто так, без причины. Не для сюжета. Не для «прототипа». Просто: «Привет. Я вдруг подумал о тебе».

Иногда, чтобы наполнить историю жизнью, нужно на день перестать ей служить. Нужно самому пожить. Грязно, неэффективно, без плана. Потому что оттуда, из этого живого, неуклюжего, настоящего дня, и возвращаются самые честные слова. Они ждут, пока ты перестанешь их искать, и просто… откроешь дверь.

Выключи ноутбук. Мир подождёт. А ты — нет.

Кейси откинулся на спинку дивана. Его лицо постепенно светлело. Он снова взял телефон в руки, поблагодарил Рэйнбоу и открыл контакты. Последнее сообщение от Нины было почти десять месяцев назад.

Кейси (22:02):
Привет, сис! Как твоя грудь? Надеюсь, так и не выросла. Потому что я обожаю обнимать твои тощие кости. И я очень скучаю. Извини, что редко пишу. Когда спасешь мир, черкни пару строк?

На следующее утро Кейси встанет поздно, пропустит пробежку и не пригладит прядь «корова лизнула». Выйдет в город.  Побродив без цели и маршрута, зайдет на рынок, найдет старую гречанку и выпьет с её зятем пару стаканчиков анисовой водки, закусывая апельсинами. У их ног будут играть дети, а за прилавком разольется запах прелых бананов и инжира. К вечеру Кейси почувствует, что ледяные когти отчаяния разжимаются, выпуская его сердце.

Ночью, когда Кейси уже  будет спать, на телефоне высветилось сообщение.

Нина (02:17):
Дурик! Я тоже скучаю. Не вспоминай про мои сиськи, и я не вспомню про твои зубы! Хах, у меня всё хорошо. Я в Конго, преподаю английский местным девочкам. Мне кажется, это лучшее, что я когда-либо делала.

***

Обсуждая «Солярис» Тарковского, который невероятно растревожил Кейси и заставил полночи лежать, изучая тёмный потолок, Рэйнбоу упомянул, что его «бывший» ненавидел артхаусное кино. Это прозвучало так буднично, что Кейси даже не сразу обратил внимание на фразу. Позже, перечитывая переписку, он споткнулся об этого «бывшего» и понял, что это ничего не изменило в тоне их бесед. Разве что открылся еще один уровень близости.

Однажды ночью Рэйнбоу спросил: «Мне кажется, ты сейчас ни с кем не встречаешься?» Кейси, укутавшись в новый, дико дорогой и невероятно мягкий свитер от Исы, смотрел на экран. Он мог бы отшутиться. Но не стал.

Кейси (23:15)

Нет. У меня, стыдно признаться, никогда ещё не было отношений. Я всегда слишком внутри своей головы. Слишком наблюдатель. Целовался пару раз на вечеринках в универе, но это было больше из любопытства. Как попробовать новое блюдо. Не отравился, но и добавки не попросил.

Рэйнбоу (23:17):
Ты боишься отношений, или они для тебя не важны?

Кейси (23:19):
Иногда мне кажется, что я смотрю на всё через толстое стекло. Всё видно, но не чувствуется запаха, ветра, температуры. И мне… нормально. Это странно?

Рэйнбоу (23:21):
Для мира — да. Для меня — нет. Дьявол обожает навязывать миру шаблоны счастья. А маркетологи — его посланники.

Кейси (23:23):
Кстати… Когда мой литагент принесла мне контракт от издателя на очень приятную сумму, я её обнял. Это было приятно. Не то чтобы я испытывал к ней влечение. Но так хорошо… Обнимать человека, который заботится о тебе, которому ты благодарен и рядом с которым счастлив.

Рэйнбоу (23:25):
Иу! Поосторожнее там! Не клади голову в пасть льву. 9 из 10 укротителей не рекомендуют.

Кейси (23:26):
Пхахахах. Не, кажется, ей нравятся женщины. Я в безопасности.

От всевидящего ока Исы не укрылся друг по переписке, плохо скрываемые улыбки Кейси, когда он залипал в телефон во время вечерних рабочих встреч. А если смартфон покидал руки Кейси, то ложился на стол вниз стеклом — чтобы скрыть всплывающие оповещения.

Впрочем, обеспокоенность Исы растворялась, как утренний туман над Дельвой, под лучами роста продаж, допечатки нового тиража «Адама» и новых авторов, желавших, чтобы именно Mbwele Literary Ventures представляло их интересы. Кейси Аффлек, конечно, был «клиентом агентства с привилегиями», но Изабелла была не из тех, кто хранит яйца в одной корзине или ставит на скачках только на одну лошадь.

Поймавшая волну Иса взяла под крыло старого бергенского учителя, писавшего недурственные сказки для детей, и эмигрантку из Конго, затеявшую рассказать о кухне хуту в кулинарном сборнике, где рецепты перемежались её воспоминаниями о родине.

Потому, когда она в очередной раз застала Кейси за чаем в кафе, уткнувшегося в яркий экран смартфона, то вместо заранее обдуманного и заготовленного замечания лишь улыбнулась, поправив шарф от нового парижского бренда — подарка от синеглазой Мари, «того самого главного редактора «Фламинго», которая обеспечит нашей «Гениальной истории» максимально шоколадные условия продвижения».

— Знаешь, — сказала она, заглядывая в чайник с заваркой на столе Кейси и прикидывая, хватит ли ей на чашку или нужно заказать новую порцию, — я начинаю думать, что этот твой таинственный друг неплохо влияет на твою творческую дисциплину. Ты выдерживаешь договорённости и даже опережаешь по написанному объёму сроки.

И Иса незаметно потерла пальцами синий камень на браслете, чтобы не сглазить своего клиента.

Кейси покраснел, но на этот раз не стал переворачивать телефон.

— Он… хороший собеседник. Задаёт неочевидные вопросы.

— М-м-м-м, — протянула Иса, и в её голосе звучала непривычная мягкость. — Мари в восторге от первых глав «Гениальной истории». Говорит, психологическая глубина поражает. Но уже пора подумать о следующей книге.

— Иса! Будь милосердна, побойся бога! Мне ещё работы минимум на полгода! Это если я не заболею, не умру и не впаду в депрессию.

— Мой бог на моей стороне. А ты в отличном тонусе. У тебя есть идеи?

— Ну… Кое-какие наброски ещё из университета… Но всё не то! В одном случае никак не могу выстроить арку главного героя. В другом сюжет разваливается.

— Тебе надо больше наблюдать за другими людьми. Ты слишком рано стал затворником, тебе не хватает житейского опыта. Наблюдай, как другие общаются, что делают, что говорят. Проанализируй, например, своего друга по переписке. Уверена, его черты и манеры послужат отличным материалом!

Это было неожиданно. Иса, всегда ставившая железный занавес между личным и публичным, теперь предлагала легализовать его ночные беседы, вдохнуть в них дух практичности. Кейси почувствовал странный укол — будто что-то хрупкое, настоящее и интимное попытались выставить в музей.

— Я подумаю, — осторожно ответил он. — Это… очень личное.

Однако, вернувшись к себе, Кейси взял блокнот и ручку. У него была целая гора блокнотов: для заметок, для набросков сюжетов. Книги он набирал в «Гугл Доке», а идеи, мысли, какие-то реплики и наблюдения писал на бумагу. Мысли о Рэйнбоу он решил доверить новому блокноту в морской тематике — на обложке маяк, на страницах ракушки, коктейли с трубочкой, рыбки и камушки.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 4