Глава 3: Глава 3

Глава 3

127

0

Kот kimmi
Поделиться

После поездок к отцу Джонни становился другим. В «Ле-Форте» он оживал, становился уверенным, и будто точно знал где его место. Там всё было просто: отец говорил как нужно жить, а Джонни покорно слушал. 

Джек хватил сына, подбадривал и замечал любые успехи. Для мальчишки это было больше, чем просто слова. Любое время, проведенное с отцом, становилось для Джонни самым ценным. И каким бы ни был мир на самом деле, он казался правильным – потому что в нём был папа.

Но каждый раз, возвращаясь домой в «Ла-Сомьен», Джонни будто терял почву под ногами. Дом, в котором он рос, больше не был его уголком спокойствия. Там он постоянно мешался маме, раздражал Бастьяна своим присутствием и никак не мог найти общий язык с малышом Чарли. Маршал же чувствовал себя нормально, он помогал по хозяйству, поддерживал порядок в доме, мог утихомирить Чарли, который часто плакал без причины, и знал как угодить взрослым. Знал когда прийти на помощь, а когда лучше совсем не высовываться. Маршалу был совсем не по душе ритм жизни, где есть место риску, конкуренции и опасности. Ему нравилось привычная домашняя рутина и то, как всё находиться на своих местах.

- Почему ты такой?! Посмотри на Маршала! Вот он молодец, а ты… - часто раздраженно кидала Шарлотта, эти слова глубоко вонзались в голову Джонни. Хуже любого наказания.

***

Вскоре, Джонни нашел место, где не нужно быть как Маршал. Где будут только его правила, и больше ничьи.

Это место было на окраине города – старый рыбацкий дом, покосившийся, серый, с облупленной синей дверью. Когда-то в нём хранили сети, но теперь окна выбиты, и всё внутри пахло солью, сыростью и водорослями.

Джонни собрал вокруг себя таких же мальчишек, за которыми недоглядели родители. Они нашли доски, починили стены и пол, натянули рваные сети, развесили на них крючки, а потом вытащили из помойки старое кресло и поставили его в угол комнаты:

- «Трон Капитана» - похихикал Джонни, но никто не возражал.

Самое интересное, что сам мальчик не участвовал в работе, он только командовал и направлял. Уже тогда было у него что-то, чего нельзя объяснить словами. Он не давил и не повышал голос, не ставил себя выше других и не угрожал. Джонни шутил, мог похлопать по плечу, рассмеяться над чей-нибудь шуткой самый первый, будто подчеркивая важность каждого в его команде. И это работало, даже лучше любого «приказа».

Его внутренний авторитет не был угрозой, а скорее являлся магнитом. Джонни умел сделать так, чтобы дети рядом с ним чувствовали себя частью чего-то большего, даже когда тащили старую мебель и банки из-под консервов. Маршал тогда не мог подобрать слова, чтобы описать брата, он не был хулиганом или лидером, но он был человеком, к которому почему-то тянулись.

Когда домик был голов, мальчики зажгли свечи, поставленные в банки, и дали дому имя «Синий Джек» – объяснив это тем, что он никогда не утонет.

Там звучал смех, треск спичек, шелест игральных карт, шепот заговоров и первые глотки дешевого алкоголя, украденного из буфета Бастьяна. Дым от сигарет стелился по полу, и казалось, что это не детский штаб, а притон пиратов.

Маршал сидел в углу, и наблюдал за другими мальчишками. Он видел как Джонни, слегка прищурившись, рассказывает истории про своего отца, про тот город «Ле-Форт», про его широкие улицы и палатки со сладостями, про воровство… которое звучало как захватывающее приключение. Мальчики слушали затаив дыхание, а Джонни был рад стараться.

В тот вечер Маршал понял: почему его так часто оставляли дома с Эшли, и что его брат уже не просто маленький мальчик. За те дни он стал кем-то большим, человеком, вокруг которого закручиваются разные события, и в то же время человеком, который очень быстро теряет себя.

Когда свечи догорели, а разговоры стали тише, Маршал вдруг ясно почувствовал странную тревогу. Будто они зашли слишком далеко для своего возраста, будто это уже не просто игра. Что скажет мама, когда узнает об этом? Наверно она придет в ужас… А что сделает Бастьян?

Маршал смотрел на брата и понимал, что Джонни здесь по-настоящему счастлив. Счастлив так, как не бывает в семье, где его терпят, но не принимают. Тогда ещё мальчик не понимал, что именно чувствует, но ему определенно было больно и страшно за брата.

Рядом с Джонни всегда хотелось быть лучше, смелее и взрослее. И вдруг мальчик поймал себя на мысли, что боится не того, что брат влезет в неприятности. Он боялся рано потерять его, потому что тот слишком быстро понял, что любовь можно заменить вниманием, а безопасность ощущением власти над другими.

Когда дети выходили из рыбацкого дома и шли вдоль берега, Маршал оглянулся назад, посмотреть на темный дом, почти незаметный, с выбитым окном, через которое всё ещё просачивался тусклый свет. Ему хотелось запомнить этот момент, потому что однажды он ещё напомнит о себе.

Джонни же шагал уверенно, не оглядываясь, Маршал шёл где-то следом, и впервые в жизни чувствовал, что отстает не ногами, а чем-то более важным. 

***

Со временем Джонни стало мало просто сидеть и рассказывать истории. Ему нужно было движение, нужно было действовать.

Сначала он просто лазал по деревьям, высоко, до самой кроны, туда, где ветки гнулись под ногами и пахло смолой. Джонни быстро понял, какие могут выдержать нагрузку, а какие сразу ломаются. Потом появились заборы: старые, кривые, с торчащими гвоздями. Он перелезал через них легко, будто всегда знал, куда ставить ногу и за что хвататься. 

Потом были крыши. В «Ла-Сомьене» дома стояли близко, почти вплотную, и Джонни заметил это первым. Он начал выбираться через чердачные окна, сначала днём, а потом и ночью. Поначалу было страшно, но интересно. А потом уже стало привычно.

Так мальчик учился чувствовать свое тело. Руки стали сильнее, пальцы крепче, а кожа на ладонях огрубела. Джонни мог висеть на краю держась только кончиками пальцев, подтягиваться и перепрыгивать через узкие проёмы между домами. Земля под ногами его больше не пугала. Она была где-то там, внизу.

Маршал наблюдал за братом издалека. Он видел, как тот бежит по крыше, не останавливаясь, будто его тело само знало, что делать. В такие моменты Джонни выглядел свободно и уверенно.

Со временем это потянуло за собой кое-что другое:

Сады соседей стали следующей целью. Яблоки, сливы и груши. Джонни знал, в каких домах хозяева спят чутко, в каких домах живут собаки, а куда лучше вообще не соваться. Он перепрыгивал через заборы, и двигался тихо, быстро, почти не оставляя следов. Иногда приносил домой фрукты и делился с Маршалом. Иногда съедал всё сам, сидя на крыше и глядя на ночной город.

Потом появились магазины. Сначала мелочь: конфеты, хлеб, газировка. Джонни входил спокойно, и выходил точно так же. Никто не замечал, что что-то не так. Это было похоже на игру, где Джонни всегда выигрывал.

Когда Джонни сбегал по ночам – никто этого не слышал, даже мать которая порой возилась с малышом до утра, когда Джонни уже возвращался домой с грязными коленями и странным блеском в глазах. Только Маршал замечал всё, и научился считывать этот взгляд.

Бастьян что-то подозревал и бесился. Его выводило из себя буквально всё. То, как Джонни смотрел на него, то, как Джонни молчал, когда тот к нему обращался. То, как мальчик усмехался, когда взрослый мужчина срывался на крик. Бастьян чувствовал, что теряет контроль над ребёнком, и это сводило его с ума.

- Ты думаешь ты самый умный?! Слезай с крыши придурок, ты доиграешься!

Джонни не спорил как раньше, когда был младше. Он просто смотрел, и в этом взгляде было что-то такое, от чего Бастьян начинал злиться ещё сильнее. Потому что понимал, мальчик совсем его не боится, как бы он не кричал и не краснел – ему всё равно. 

Поэтому, часто ссоры стали доходить до рук. Мать старалась не вмешиваться. Она боялась, и очень устала. Она делала вид, будто не видит, что происходит. Это очень задевало обоих братьев. Поэтому, даже привязанный к Шарлотте Маршал стал всё больше времени проводить вне дома, а вместе с братом. В садах, на крышах, в темноте рыбацкого домика.

Джонни рос быстро, и чем сильнее становилось его тело, тем дальше он уходил от того мальчика, которым когда-то был. Маршал же был не по годам умен и рассудителен, и это отворачивало его от людей, которых он считал семьей. Он всё чаще наблюдал за ними, за другими, и понимал, что мир совсем не простой как ему казалось.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 7