Глава 4: Глава 4

Глава 4

127

0

Kот kimmi
Поделиться

Маршал всё больше смотрел по сторонам. Совсем не так, как смотрят дети, а внимательно, словно собирая детали в голове и складывая их в какую-то картину, смысл которой он не мог до конца объяснить даже себе самому.

Он начал замечать, как меняется мать, когда в комнату заходит Бастьян. Как становилось тише и её плечи немного опускались. Он видел, как Бастьяна раздражает Джонни, не своими поступками или словами, а своим существованием. Видел, как Чарли растет милым малышом, потому что получает всё внимание за двоих.

Маршал рано понял, что мир не делиться на плохих и хороших, на правильных и нет. В нём было слишком много оттенков. Часто люди делали что-то не потому, что хотели, а потому что не могли иначе. И от этого понимая мальчику становилось тяжело.

Маршалу нравилось наблюдать за людьми, подмечать как кто-то говорит, отводит взгляд, нервно теребит пальцы. Он даже стал понимать, когда человек врёт или боится. Мальчик пытался понять, как устроены люди, а вместе с этим – как устроен он сам.

И чем больше он об этом думал, тем более одиноким себя чувствовал. Ему казалось, что никто не пытается понять его так же глубоко, как он сам пытается понять этот мир.

Но всё-таки был один человек, рядом с которым это чувство одиночества отступало…

***

Зима в «Ла-Сомьене» была тяжелой. Морской ветер срывался с берега и бил по лицу так, что слёзы наворачивались сами собой. Из дома выходить было опасно, да и бессмысленно. Двор быстро заносило снегом, и даже до «Синего Джека» было невозможно добраться пешком. Все зимние забавы сводились к тому, чтобы таскать лодку по сугробам, да лепить кривых снеговиков, которые на утро уже пропадали под порывами ветра и клубами снега.

В один из таких дней в городок неожиданно приехал Джек. Он смеялся и громко рассказывал о трудностях, пока добился до «Ла-Сомьена», подводя к тому, что хочет забрать мальчиков на все праздники. Подальше от холода, ветра и Бастьяна. Братья согласились не раздумывая, они оба на самом деле умирали от скуки и устали от постоянного командования отчима.

В «Ле-Форте» всё было по-другому: город светился, гирлянды, подсветка в витринах – казалось, что даже воздух был тёплым и праздничным. Улицы дышали ожиданием чуда, и мальчикам это очень понравилось.

Остановились они в новой квартире, конечно же с Эшли и Энди, которые во всю ждали приезда гостей.

Квартира была меньше прошлой, но намного уютнее, и располагалась в новом высотном доме, с лифтом. Джонни и Маршал раньше никогда не были в подобных зданиях. 

Пока Джек и Джонни не расставались, Эшли приходилось развлекать Энди и Маршала дома. Они вместе складывали и вырезали снежинки из бумаги, а потом клеили их на окна. Делали пряники и долго украшали их цветной глазурью, стараясь чтобы получилось красиво, а не просто быстро. В комнате стояла пышная ёлка, и позже они нарядили её все вместе, не торопясь, передавая друг другу игрушки. Никто не кричал и не злился, Джек был спокоен, а Эшли не нервничала. Все улыбались, и никто не боялся.

Только Энди иногда капризничал, мог расплакаться из-за пустяка и требовал внимания. На удивление у Эшли и Джека хорошо получалось давать внимание сразу троим мальчикам, но будто только Энди это не совсем устраивало. Маршал постоянно смотрел на него с каким-то странным, не совсем приятным чувством (зависти): Энди был маленьким ребенком, и ему позволяли таким быть. Он был один в семье, и всё внимание матери доставалось ему. У него не было нужды подстраиваться под кого-то, не нужно было быть удобным.

Маршал тогда впервые почувствовал разницу, осознание того, каким разным может быть детство. И вместе с этим он начал смотреть на отца иначе. Рядом с Джеком можно было почувствовать страх, и в то же время – тепло. Эти два чувства никогда не исключали друг друга, а существовали одновременно, и это сбивало с толку. Так не должно быть, но так было.

Маршал всё чаще оставался с Энди наедине. Не потому, что его просили - ему самому было интересно. Энди было сложно «просто играть». Он постоянно на что-то отвлекался, быстро терял интерес, словно всё вокруг требовало его внимания сразу и прямо сейчас. Маршал замечал, как мальчик всё время к чему-то прислушивается. Как смотрит на взрослых, слишком внимательно – особенно на Джека, в этом было что-то тревожное. Его руки почти никогда не были свободны: он крутил в пальцах мелкие предметы, рвал салфетки, крошил печенье, словно ему постоянно нужно было что-то чувствовать и держать под контролем. 

Он видел, как Энди напрягается, когда Джек повышает голос, даже если тот просто смеялся. Как вздрагивает от резких звуков. Как его взгляд цепляется за мелочи – за чужие ботинки у порога, за шаги за дверью, за соседей в коридоре. Энди не выглядел испуганно, но он всегда был настороже. Он будто всё время ждал, что что-то произойдёт.

В этом Маршал узнавал себя – тревожное, неуютное сходство. Но если он пытался понять людей, то Энди будто пытался предугадать их действия.

Была и ещё одна странная деталь: Энди не мог оставаться один, если Эшли выходила из комнаты, он тут же бросал всё и бежал за ней. Не просился на руки, не плакал, а просто находился рядом, следил, чтобы она всегда была в поле его зрения.

- Почему ты не любишь оставаться один? – однажды спросил Маршал.

Энди посмотрел на него так, будто вопрос был лишним:

- Потому что я не люблю быть один.

- Ты чего-то боишься? – осторожно спросил Маршал. Энди поднял на него свои тёмные глаза:

- Я боюсь, что мама уйдёт.

Маршал ничего не ответил, лишь подумал, что это странно: куда она может уйти?

Однажды мальчики вдвоем вышли погулять во двор. Снег был плотный, хрустящий, такой, из которого легко лепить снежки. Воздух щипал лицо и от дыхания шёл пар. Они играли молча, Маршал кидал снежки без особого энтузиазма, зато Энди бегал от них как шустрый щенок, но в какой-то момент он внезапно остановился, вытер нос рукавом, и натянул шапку выше лба:

- Ладно! Я хочу тебе кое-что сказать. Только это секрет!

Маршал замер, держа в руках очередной снежок. Потом отбросил его в сторону, и подошёл ближе:

- Давай.

Энди поднял на него взгляд. Его большие чёрные глаза, казалось, заглядывали прямо в душу, и выглядели очень настороженными:

- Джек – не мой папа. – сказал он просто: - он твой папа. Но не мой.

Маршал моргнул, будто слова не сразу дошли до него.

- Ты спрашивал меня, чего я боюсь. – продолжил Энди, будто вспоминая что-то важное: - Я боюсь его. И того, что он заберет мою маму.

Маршал так и стоял не двигаясь. В голове не складывалось. Энди уже отвернулся и убежал. Он снова начал лепить снежки, сосредоточено и аккуратно, как будто ничего не произошло. Первый снежок прилетел Маршалу в плечо, второй в грудь. Он машинально бросил в ответ, но делал это уже рассеяно, прокручивая услышанное. Игра продолжалась, Энди смеялся, но что-то в нем уже было другим. Будто между мальчиками появился тонкий, невидимый слой холода.

***

Эшли было семнадцать лет, когда она встретила Джека. Мужчину прилично старше себя – уже тогда можно было сказать, что эта история началась плохо. Просто в юном возрасте такие вещи ещё не умеют распознавать.

Джек лишил её детства не сразу, но сделал это не красиво, так, что на всю жизнь запомнилось. Рядом с ним Эшли приходилось быть взрослой, молчать там, где хотелось плакать, смеяться, где было страшно. И ей это нравилось – точнее, она заставляла себя так думать. После дома, где всё было правильно, строго и по расписанию – Джек казался свободой, и глотком воздуха. С ним она чувствовала себя особенной, не такой, как другие девочки из религиозной школы. Самой крутой, той, которую выбрали.

Вечеринки, новые люди, алкоголь, сигареты, поцелуи, татуировки и машины, ночи без сна – всё это казалось жизнью, о которой раньше она слышала только в нудных нравоучениях отца.

Джек появился внезапно, и так же внезапно он любил исчезать. Он никогда не объяснялся, просто делал, что хотел и жил для себя. Жил так, будто не обязан подстраиваться под что-то или кого-то.

А потом… в один из дней, Эшли узнала, что беременна. Жизнь разделилась на «до» и «после». Джек сбежал, без скандалов и обвинений, а просто исчез как обычно. Он не смог принять такую большую ответственность, поэтому решил сделать, что привык, и не признавать своей ошибки.

Идти было некуда, и Эшли ничего не оставалось как вернуться к родителям, и признаться во всём как есть. Её семья была глубоко религиозной, и ранняя беременность дочери стала для них настоящим позором, который не получилось бы скрыть. Это было неприемлемо.

Разговор был коротким, Эшли предложили выбор: либо она возвращается домой одна, без любого упоминания о ребёнке, либо уходит навсегда. 

Эшли ушла. В случившимся она винила себя, свою необразованность, легкомысленность и доверчивость. Поэтому она не смогла пойти и избавиться от ребенка по указу родителей. Возможно, это было ее первое такое самостоятельное, но не до конца осознанное, решение.

Жизнь стала очень трудной. Сначала она ночевала у друзей, потом у знакомых, потом у их знакомых. То в коридоре, то на веранде, иногда в гаражах. Потом были знакомые Джека, которые конечно же ничего не знали о его месте нахождения. Потом были притоны, места о которых лучше не рассказывать. Эшли бродила везде как бездомная кошка. Много пила и курила, почти нормально не ела. Но при всем при этом внутри неё рос ребёнок, который, казалось, цеплялся за жизнь сильнее, чем она сама. Не смотря на свое решение, Эшли начала ненавидеть все, что связано с Джеком, она хотела свести счеты с жизнью, была разочарована собой и ошибкой которую позволила себе допустить.

Однажды в баре Эшли познакомилась с девушкой, и та услышав ее историю предложила съехаться вместе – из жалости, не смогла просто забыть и пройти мимо. Живот был уже заметен, и та решила, что поможет. Просто, потому что иначе было нельзя.

Когда родился Энди всё стало ещё хуже. Он не спал и постоянно плакал. Был голодным, потому что у Эшли не было молока. Малыш был слишком чутким, и слишком нуждающимся в маме. Он всегда хотел был рядом, обязательно у нее на руках.

Эшли же сходила с ума, она ненавидела этого ребёнка. Ненавидела свою жизнь, и обо всём жалела. Ей было невыносимо стыдно и поэтому мысли о кончине не выходили из ее головы. Она не понимала, что делать, и хотела просто исчезнуть - это казалось легче всего. Просто уйти и раствориться. Только подруга держала её на плаву, помогала обоим жить, поддерживала и заменила мать для Эшли. Семью – для Энди.

Позже Эшли вышла на работу, на пол дня. Решила, что пора брать себя в руки, и вставать на ноги. Поняла, что жить нужно сначала для себя, а потом уже для ребенка. Потому что если будет счастлива она, то и он тоже будет счастливым. 

Когда тяжелые времена прошли, Эшли долгое время плакала у кроватки сына по ночам, и постоянно извинялась перед ним, за всё что она успела натворить за его короткую жизнь. Ведь малыш ни в чем не виноват. Только к году Энди - Эшли поняла, как сильно она его любит и что он пока что, самое лучшее что случалось в её жизни.

Примерно в это же время Эшли подружилась с парнем по имени Итан. Они были знакомы и раньше, но девушка почти не обращала на него внимания. Теперь же, он часто заходил на обед в кафе, где она подрабатывала официанткой, и постепенно они разговорились.

Итан оказался хорошим парнем. С ним было легко, он не лез с расспросами, не давал непрошеных советов и не пытался учить жизни. Эшли была с ним полностью честна на счет всего, что происходило с ней, а Итан никогда не осуждал и полностью принимал девушку такой, какая она есть. Иногда они гуляли после работы, иногда он провожал её домой, а со временем стал помогать и с Энди. Мог посидеть с ним, пока Эшли уходила по делам, сходить вместе с ними куда-нибудь или просто забрать мальчика на прогулку, чтобы она наконец могла побыть одна.

Итан не скрывал, что Эшли ему нравится, но и не торопил её. Она не раз говорила, что больше не хочет никаких серьёзных отношений. Ей хватило Джека, и связывать свою жизнь с другим мужчиной она больше не собиралась. Итан принимал это, хотя сам давно хотел совсем другого.

Иногда между ними всё же случалось нечто большее, чем просто дружба. Они могли провести ночь вместе, а наутро снова вести себя так, будто ничего особенного не произошло. Эшли это устраивало. Итану приходилось довольствоваться тем, что она была готова ему дать ему такую близость.

Когда Энди исполнилось три года, он вдруг начал называть Итана папой. Эшли смеялась и от души, что мальчик готов записать в отцы любого мужчину, который уделит ему немного внимания. Но на самом деле - это было не так. Энди называл папой только Итана. И тот, хоть и старался не показывать, каждый раз умилялся этому.

Так продолжалось довольно долго. Эшли привыкла к его присутствию, доверяла ему и знала, что может обратиться за помощью в любое время. Итан же всё сильнее привязывался к ней и к мальчику, хотя прекрасно понимал, что для Эшли он так и остался удобным другом, с которым иногда случается интим.

Но потом что-то изменилось...

Эшли стала отдаляться. Всё реже соглашалась на прогулки, перестала оставаться у него, между ними больше не было прежней близости. Итан не сразу понял, в чём дело, пока однажды она сама не сказала, что им пора расставить всё по местам. Так больше продолжаться не может, потому что у неё появился другой...

Итан не стал упрашивать ее о чем либо. Не посмел признаться Эшли в том, что давно её любит. Знал, что она не ответит ему тем же, и не хотел превращать её решение в очередной повод для чувства вины. Поэтому просто отпустил девушку и пообещал, что, если ей когда-нибудь понадобится помощь - он будет рядом, как и прежде.

Жаль только, что Итан не знал: Эшли не начала новую жизнь с другим мужчиной.

Она просто снова вернулась к старой.

***

Эшли и Маршал как-то незаметно стали проводить много времени вместе, без чьих-то просьб и договорённостей. Просто так выходило, Эшли часто брала мальчика с собой в магазин, потому что одной с Энди было сложновато. Маршал шёл рядом, нёс пакеты, всегда внимательно смотрел на ценники проходя мимо витрин, словно запоминал, как устроен город и жизнь в нём. Иногда они вместе гуляли по набережной, кормили голубей и чаек, смеялись над тем, как Энди боится, что одна из них сядет на него или пролетит над головой.

Маршалу было спокойно рядом с Эшли. Он перестал чувствовать себя одиноко, перестал думать о том, кто кому кем приходиться и почему всё в их семье так странно устроено. Ему нравилось быть рядом и всё. Нравилось, как Эшли смеется, и как вдруг замирает задумываясь о чем-то.

Джека в таком сближении все устраивало, потому что Маршал занят и не путается под ногами – а значит оставляет больше времени для него с Джонни. Плюс, Джека радовало, что всё складывается хорошо: без проблем между мальчиками, и без ворчания о «новой папиной подружке».

Праздник пришёл незаметно. Город загорелся огнями, витрины наполнились мишурой и фигурками зимних эльфов, в воздухе появился густой, сладкий запах еды. В этот день дома были все. На кухне было тесно и тепло. Духовка гудела, а на столе громоздились тарелки, ножи стучали о разделочные доски. Маршал резал овощи, аккуратно и сосредоточено, стараясь, чтобы кусочки получались ровными и одинаковыми. Эшли возилась с мясом, вытирая руки о полотенце и время от времени заглядывая в духовку.

Мальчик украдкой поглядывал на стол и понимал, что половины из продуктов он раньше никогда не видел. В «Ла-Сомьене» всё было проще: курица, картошка, пара салатов из морковки с капустой. Здесь же стол будто готовился к чем-то большему.

- Слушай… – начала Эшли как бы между делом: – А как у вас дома проходят праздники?

Маршал пожал плечами, не отрываясь от ножа.

- Да так же, наверное. Только еды меньше. У нас всегда курица с картошкой. И рыбу на стол не ставят в этот день – такая традиция.

Эшли хихикнула.

- А с папой вы часто праздновали? 

Маршал задумался. За свои восемь лет он мог вспомнить всего пару таких вечеров – и то смутно, будто это были не его собственные воспоминания, а чьи-то рассказы.

- Было… – сказал он наконец: – но я плохо помню.

Эшли кивнула, не настаивая.

- А вообще, когда папа приезжает, что вы делаете?

- Играем. Иногда гуляем по его старым знакомым в деревне. Он дает маме деньги, а потом уезжает.

Маршал смахнул нарезанные овощи в глубокую тарелку, нож тихо звякнул о край. Эшли подпёрла щёку и посмотрела на мальчика внимательнее:

- Ты такой умница, так ловко с этим управляешься. Часто помогаешь маме?

- Да. Мне нравится. И… – он чуть помолчал: – Когда мы с мамой вместе готовим - нас никто не трогает. Джонни не любит готовку, а Чарли маленький еще и не умеет.

Эшли улыбнулась с какой-то тенью. Будто обдумывая что-то:

- А какая она, ваша мама? – было нелегко задавать этот вопрос, но она давно хотела это сделать.

- Она очень хорошая, добрая. Очень красивая. Но часто она будто не здесь… Но она много нервничает и злится. Говорит, что мы с Джонни её бесим. – Маршал насторожился из-за сказанного, будто наболтал лишнего. Эшли кивнула с легкой улыбкой, без какого либо осуждения:

- Думаю ей просто тяжело с тремя мальчишками. – девушка весело потрепала Маршала по чёлке. Он не отстранился, а хихикнул.

Вдруг Маршал тоже решил задать вопрос:

- А тебе тяжело с Энди?

Эшли удивилась, а потом как-то нервно усмехнулась:

- Ой, сейчас он вообще золото. – сказала она легко: – А вот когда Энди был совсем маленьким, я чуть с ума не сошла. Он всё время плакал и просился на ручки. Я даже не могла спокойно поесть. Про сон и думать было страшно. Когда ему исполнился годик стало полегче, а сейчас я даже почти не замечаю его капризы. Так что да… наверное, он всегда был таким. Просто раньше мне было тяжелее с этим справляться.

Чёрные глаза Э сверкали теплом во время рассказа.

Маршал стал резать чуть медленнее:

- У меня брат Чарли такой. – сказал он после паузы: – Иногда он не спит по ночам, много плачет… истерит постоянно и злится, прям как мама. Ему все не нравится.

Эшли отложила нож и вытерла руки полотенцем.

- Бывает… у маленьких детей есть такие периоды, когда им нужно очень много внимания. – сказала она мягко: – Он скоро подрастет и всем станет проще. Мама сможет больше отдыхать и все наладиться.

Но Маршал почему-то нахмурился:

- Но у тебя же получается не быть злой. На нас всех. Даже на Джонни. – пробормотал он, а в его голосе была какая-то обида. 

Эшли резко и глубоко вдохнула, как будто услышала что-то страшное.

- Нет-нет-нет! – быстро проговорила она: – Это не одно и то же. Твоя мама и я – это совсем разные истории. У меня только один сыночек, а вас всегда было трое. Это гораздо сложнее! И сейчас вы всё равно больше под ответственностью папы. А у мамы вы ответственность каждый день. Каждую минуту. Ей намного тяжелее… чем мне.

Эшли наклонилась ниже:

- Твоя мама хорошая. И она любит тебя и Джонни. Я уверенна в этом. Просто сейчас ей тяжело.

Девушка положила ладонь на плечо Маршала и заглянула прямо в глаза. Чёрные, глубокие, такие глаза, каких Маршал раньше никогда не видел у других. Он не отвёл взгляда. Ему нравились глаза Эшли, и её запах – она пахла розами и сигаретами, странный запах, от него вдруг захотелось прижаться во что-то теплое и заплакать, но мальчик сдерживался.

Маршал резко обнял Эшли. Она на секунду опешила, но тут же обняла его в ответ, прижав к себе.

- Ты хороший мальчик Маршал. – тихо сказала она: – И поэтому я могу судить, что и твоя мама очень хорошая... Не думай о плохом малыш. Сегодня же праздник. Всё будет хорошо.

Эшли ещё какое-то время стояла, обнимая Маршала, а потом осторожно отстранилась, потому что на духовке щёлкнул таймер.

Позже включили ёлку, в квартире аппетитно пахло жаренным мясом и овощами. Эшли приготовила пирог с корицей и каплями шоколада. В окнах соседних домов начали зажигаться огоньки, по телевизору шёл концерт, и всё казалось чем-то новым, чем-то что раньше для мальчиков не имело названия.

Все легли спать очень поздно. Проводили старый год под бой курантов, хлопнули несколько хлопушек и сходили на городскую площадь: там катались на горках, и смотрели праздничный салют. Домой вернулись промёрзшие и оглохшие от шума, а под ёлкой уже лежали подарки.

Такой «магии» у Джонни с Маршалом раньше никогда не было. А вот Энди, наоборот, точно знал, кто приходил, пока их не было дома.

- «Снежный Эльф»! – прокричал мальчик и радостный побежал искать свой подарок.

Эта легенда всегда приходит в единственную ночь в году и оставляет подарки под ёлкой. Джек не очень поддерживал эти сказки, но Эшли любила устраивать для сына различные чудеса – поэтому спорить было бесполезно.

Мальчикам тоже это понравилось. Даже Джонни сделал вид, что поверил.

Утром Маршал проснулся рано, от запаха табака. Открыв глаза, он увидел Джонни – в брюках на подтяжках, он стоял у окна и закуривал сигарету.

- Ты что делаешь? – шёпотом прошипел Маршал, быстро подрываясь с кровати и сильнее укутывая одеялом спящего Энди.

- Эшли не разрешает курить в квартире.

Джонни равнодушно и показушно вдохнул:

- Папа точно так же курит, только на кухне. Она же ему ничего не говорит. – зажимая сигарету в зубах, шепелявил брат.

Маршал понимал, что «кухня» и «детская» это совсем разные места, но спорить не стал, только убедился ещё раз, что Энди не проснулся.

- Здесь хорошо, да? – сказал Джонни, будто ища подтверждение своим чувствам в глазах брата.

- Да… Мне тоже нравится здесь. Даже больше, чем дома. – осторожно признался Маршал, ему было стыдно за свои слова, но он честно поделился с братом чувствами.

Джонни сделал затяжку:

- Если бы не эти двое… всё было бы лучше. 

Солнце только поднималось из-за домов, и Маршал вдруг удивился рассматривая брата. Джонни выглядел как маленький мужичок, даже голос пытался выдавливать ниже. 

- Почему... почему ты так говоришь? Они ведь хорошие. Мы столько всего сделали вместе. Эшли заботится о нас, и даже подарки подарила… – Маршал смотрел на брата непонимающе, и чуть испугано.

- Давно забыл, кто твоя настоящая мама? – Джонни посмотрел на брата с каким-то отвращением.

- Нет. Я просто сказал, что Эшли хорошая. Потому что это так.

- Она дура. Думаешь, она тебя любит? Я не думаю. Кстати, наш папа её тоже не любит. – сказал брат, как ни в чем небывало, будто его мнение опять останется единственным верным в этой комнате. Но вдруг внутри Маршала что-то изменилось, он ощутил в себе новые чувства, которые прежде не испытывал: эта была злость и ярость.

- Не говори так! – мальчик толкнул брата так сильно, что сигарета из его рук вылетела прямо в окно, а деревянная рама за спиной загрохотала. Джонни не долго думая толкнул Маршала в ответ, и они сцепились в беззвучной драке. Молча и яростно кидая друг друга по комнате.

Проснулся Энди:

- Что вы делаете? – сонно пробормотал он, ничего не понимая.

- СПИ! – в два голоса шикнули братья, и Энди упал обратно на подушку.

Джонни остановился первым:

- А ты сильнее чем я думал... – он еще немного посмотрел на брата сверху вниз, а после протянул ему руку со словами:

- Да. Я зря это сказал. Прости, я больше так не буду так говорить о твоей подружке. – он сказал это спокойно, будто ничего не произошло, но на самом деле был удивлен.

- Она не моя подружка... – мальчик смутился от слов брата, и даже покраснел.

В то утро Маршал впервые заступился за кого-то, и понял, что защищать другого – это значит защищать и себя тоже.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

4 из 7