Глава 10: Глава 10. Нейтралитет

Глава 10. Нейтралитет

119

0

ЭТот Элина Темирова
Поделиться

В ателье сеньоры Нурии Саламанки воздух был пропитан ароматами розовой воды, дамских духов и цветочного мыла. У входа посетителей встречали два безмолвных манекена в нарядах по последней моде и симпатичных аккуратных шляпках вуалью и небольшими перьями в тон, которые, по всей видимости, в столице наконец-то пришли на смену вычурным головными уборам с широкими полями, пышными цветами и атласными лентами. Амайя посчитала такое стечение обстоятельств весьма удачным, ведь каждый раз, когда она видела все это пышное великолепие на ком-то из дам, это казалось ей чем-то неестественным и даже забавным. 

Они с Ритой Гонсалес всегда добродушно подшучивали над выходными нарядами Альбы, хранительницы библиотеки, что неожиданно прониклась к двум сироткам, которые однажды приехали учиться в академию из одного приюта. Каждый раз, когда женщина покидала свою обитель и отправлялась в город навестить пожилую матушку и младшую сестру, она одевалась в самое лучшее. И как правило, это лучшее настолько разительно контрастировало с ее привычными строгими платьями сдержанных темных оттенков, что казалось, будто Альба превращалась в совершенно иного человека. Особенно много острот доставалось всегда шляпе, которую девчонки величали то клумбой, то гигантским свадебным тортом с кремовыми розочками.

Рита и Альба. Интересно, чем же они сейчас занимаются?
 
Девушка ощутила укол совести за то, что вспомнила о подруге и наставнице впервые с тех самых пор, как они попрощались. Точнее, прощались только Альба и Рита, а Амайя лишь вяло и слегка раздраженно отвечала на их объятия, раздавленная новостями о стремительном отъезде и разрыве с Хавьером. На тот момент возвращение в академию казалось таким близким и неминуемым, что девушка не посчитала нужным разводить слезливые церемонии. А стоило! Ведь теперь стало совершенно понятно, что в ближайшее время новой встрече не бывать.

Поморщившись, будто проглотила что-то горькое, Амайя последовала за доном Энрике, который остановился у витрины с перчатками. За стойкой никого не было, так что он решительно дважды нажал на звонок. Девушка вздрогнула от пронзительно резкого звука. Раздались звуки торопливых шагов и цокот каблуков. Через пару мгновений из-за тяжелой портьеры, словно актриса из-за театрального занавеса, эффектно возникла высокая темноволосая дама средних лет в безукоризненно скроенном синем бархатном платье с изящной серебристой камеей на груди. В руке она сжимала длинный мундштук, на конце которого тлела тонкая дамская самокрутка.
— Доброго дня, сеньорита, — быстро оглядев Амайю цепким взглядом с ног до головы, улыбнулась дама. — Чем могу помочь? 

Амайя не успела и рта раскрыть, как стоящий рядом Энрике Монтойя громко откашлялся, на что дама усмехнулась, скривив аккуратно очерченные помадой винного оттенка губы.
— О, дон Энрике! Какой сюрприз, — меланхолично процедила она, демонстративно выпуская в его сторону струйку сизого дыма. — Чем обязана? — Да затуши ты уже эту гадость, Нурия! — отмахиваясь от вьющихся вокруг клубов, словно то был рой жалящих пчел, ответил сеньор Монтойя. — Помяни мое слово, эта дрянь тебя когда-нибудь и погубит! — Не раньше, чем твое занудство, — парировала сеньора Саламанка, все же с видимым сожалением погасила дотлевшую лишь до середины самокрутку о стоявшую неподалеку пепельницу и спрятала мундштук в карман. — И всё же, в чем дело? 

Дон Энрике ловким движением вытянул из кармана на жилете накрахмаленный безукоризненно белый платок и оглушительно чихнул. Затем, спрятав его обратно, кивнул на Амайю и произнес:
— Я пришел просить тебя о маленьком одолжении. Помощь с мерками. Это сеньорита Экспосито, моя новая клиентка. — Ха! Клиентка? Мерки? — с явной насмешкой перебила его сеньора Саламанка. — И давно это ты начал шить дамские наряды? Фу, как низко, Энрике! Но твои происки не сработают! Я тебе уже сказала: никуда из этого здания не съеду! А вас, милая, этот человек жестоко обманул, если убедил, что сможет для вас изготовить хоть сколько-нибудь приличное платье! У него ж не осталось никакой фантазии! Да он же давно один за другим уже клепает одни мундиры! Тьфу! 

Женщина с каким-то снисходительным сочувствием покосилась на нелепое казенное платье Амайи. Этот темно-коричневый в клетку ужас ей достался еще в последний год в приюте. Вид был, что уж говорить, удручающий: слишком короткие рукава задирались едва ли не до середины предплечий, а вот подол волочился по земле, мешая ходьбе. Под пристальным взглядом сеньоры Саламанки девушке стало неловко, и она, словно оправдываясь, торопливо проговорила:
— Так ведь мне и нужен мундир. Форма Гражданской гвардии. Я с сегодняшнего дня поступила на службу. 

Донья Нурия удивлённо приподняла бровь, а сеньор Монтойя поспешил подтвердить утверждение кивком.
— Правда, что ли? Как интересно, — протянула женщина задумчиво. — Нечасто такое встретишь. А вы, сеньорита, оригиналка! Как я люблю неординарных людей! Проходите во-он туда, за занавес. Думаю, мы с вами подружимся!— Вот и чудненько, — удовлетворенно крякнул дон Энрике, подкручивая усы. Кажется, выпады доньи Нурии нисколько его не задели и даже не испортили настроения. — Я, пожалуй, пока пойду займусь будущим сослуживцем сеньориты Экспосито, а чуть позже заскочу снова. Мне нужны будут мерки и, пожалуй, твое мнение насчет фасона дамского варианта формы. Потом сочтемся по-соседски… обещаю. Идет?
— Так и быть, — со вздохом махнула рукой сеньора Саламанка. — Не могу же я оставить эту бедняжку на произвол судьбы! А то еще сделаешь из нее пугало какое… Нет, я решительно не могу этого позволить! Ну все, ступай, не мешай работать.

Дон Энрике уже было собрался уходить, но тут его взгляд зацепился за что-то. Довольное выражение тотчас покинуло его лицо, и он указал куда-то и с подозрением в голосе спросил:
— А это еще что? Ужасная безвкусица!

Амайя проследила за мясистым пальцем сеньора Монтойи и увидела пышный букет из фиолетовых ирисов и желтых тюльпанов, стоявших в невысокой керамической вазе с геометрическими узорами. В чем там была безвкусица, девушка не поняла. На ее взгляд, цветы были прекрасными, разве что слегка увядшими. Но, судя по тому, как от созерцания несчастных растений гневно раздувались ноздри портного, вряд ли его можно было заподозрить в объективности.
— А я смотрю, это у тебя вкус окончательно испортился, — скрестив руки на груди, невозмутимо ответила донья Нурия. — С тех пор как подрядился шить для этих ужасных солдафонов… Без обид, сеньорита Экспосито.

Амайе окончательно захотелось провалиться под землю. Назревала какая-то драма, участвовать в которой ей вовсе не хотелось участвовать. Так что она предпочла просто молча скрыться за указанным занавесом, предоставив двум портным самостоятельно разбираться с их разногласиями. Жизнь в приюте среди множества других воспитанников научила девушку: в чужие потасовки вмешиваться — себе дороже. Примешь сторону одного участника — хлебнешь потом горя от другого. Примешься разнимать — вообще, чего доброго, получишь по шее от обоих. Так что единственный вариант избежать неприятной ситуации без потерь — это сохранять нейтралитет. То есть, смыться на безопасное расстояние пока еще можно.

Оказавшись в тесноватой комнатке с тремя портновскими манекенами, наряженными в красивые, но явно еще не законченные наряды, полками, на которых покоились разноцветные отрезы ткани. Из арочного зарешеченного окна пробивались полосы золотисто-оранжевого предвечернего солнца. На широком столе хаотично были разложены выкройки, булавки, ножницы и прочие принадлежности для шитья.
— …зато эти солдафоны, как ты выразилась, исправно платят мне каждый месяц,
— никак не унимался сеньор Монтойя в соседней комнате. — в отличие от некоторых твоих клиенток. Вон ту сеньориту на прошлой неделе только вспомнить…
— Ты… Да откуда ты… — не находя от возмущения нужных слов, восклицала женщина. — Ты что, подслушивал?!
— Да какая в том нужда, когда ты такую сцену закатила? — мстительно заметил портной. — Тут хочешь-не хочешь, все прекрасно слышно! Даже через стену!
— Мерзавец!
— Взбалмошная дура!
— Ах так? Тогда сейчас же покинь помещение!
— Лучше ты покинь помещение! А лучше улицу! Нет, город! Да, катись куда-нибудь в провинцию торговать своими булавками и тряпками-шляпками!
— Ах ты, подонок! Не дождешься! Убирайся, говорю!
— С удовольствием! Мерки когда будут готовы?
— Через час!
— Идёт
— Ну и ладно!
— Ну и всё! Выметайся!

Колокольчик на двери дважды издал истошный визг, затем раздался громкий хлопок, от которого жалобно загудело стекло в витринах. Амайя вся сжалась, услышав приближающиеся шаги, однако, когда сеньора Саламанка переступила порог мастерской, на лице ее вопреки ожиданиям вместо злости и раздражения расцвела победная улыбка.
— Прошу прощения за безобразную сцену, — рассеянно проговорила женщина. — Сеньорита не должна была это слышать. Просто этот человек… Ух, как же я терпеть его не могу! Понимаете?
— Понимаю, — не желая попасть под горячую руку, тут же послушно согласилась Амайя. — Давайте так: я ничего не слышала. Не мое это дело, в конце концов.
— Любопытно, — усмехнулась донья Нурия. — С таким подходом вы, пожалуй, далеко пойдете в Гражданской гвардии. 

Даже человеку, незнакомому со столичными нравами, было ясна горькая ирония в словах портнихи. Да и в целом отношение к представителям правопорядка. Амайе захотелось не то возразить, не то оправдаться тем, что в статус официального представителя Гвардии она еще толком и не вступила, но она благоразумно подавила в себе этот импульс и промолчала. 


КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

10 из 31