Глава 29: Глава 29. Рапорт
Глава 29. Рапорт
119
0
По стенам канализационного тоннеля зыбью пробежали ослепительные красно-желтые всполохи. На полу гигантским хищным цветком расцвело магическое пламя. Это было бы даже красиво, если бы не грозило гибелью всем, кому не повезло оказаться рядом. Амайя едва успела зачерпнуть достаточно воды и отскочить назад, выставив вперед ладони. Высокий купол взмыл почти к потолку, не дав распустившимся огненным лепесткам опалить ни саму заклинательницу, ни двоих мужчин позади.
Звуки боя разом стихли, уступив рыку бушующего огня и душераздирающему воплю боли. Смерть артефактора Бенито Рейеса оказалась такой же невыносимо мучительной, как и жизнь. Разве что агония продлилась совсем недолго. Когда крик угас, до ноздрей Амайи донесся запах опаленной плоти.
Пламя сперва прорвало шипящую водяную завесу в нескольких местах, однако затем присмирело под натиском противоположной стихии.
Какая мощь! Едва удается сдерживать. И это всего один снаряд! А сколько таких в чемодане? Вспыхни это все разом, тут бы даже архимаг вряд ли справился! А ты всего мастер-адепт…
Девушка уже чувствовала, как взор мутнеет, а внутренности начинает скручивать от боли, но упрямо продолжала держать купол. Больше половины резерва ушло только на то, чтобы создать его. И хоть Амайя пыталась расходовать остатки магии экономно, они утекали как песок сквозь пальцы.
Вот-вот надорвусь! Опять. Может, в этот раз даже выгорю до конца. И уже не восстановлюсь никогда. Как Бенито… Ну и пускай! Лишь бы все вышло!
Магический импульс Амайя почувствовала раньше, чем прикосновение ладони к основанию шеи. По почти опустошенному телу с новой силой циркулировала энергия. Не ее собственная. Но уже знакомая.
— Себастьян... — не оборачиваясь, проговорила она.
— Я здесь, — отозвался Ривас, тяжело дыша. Поединок с Густаво заметно истощил и его. Как физически, так и магически. — Сейчас помогу… Держись. Вместе… Вытянем.
— Спасибо. Спасибо… — только и смогла слабо выдавить из себя девушка, ощущая, как по щеке заструилась не то слеза, не то кровь.
Хоть у Себастьяна и оставались в резерве последние капли магии, именно они сумели переломить ситуацию. Купол начал сжиматься. К сводам потолка взметнулось непроглядно густое облако обжигающего пара. Дикое пламя погибло подобно своему создателю.
Амайя хотела просто сбросить остатки неиспаренной воды. Но Себастьян будто почувствовал ее намерение и быстро проговорил:
— Нельзя. В чемодане — капсулы. Если растворятся оболочки…
— Полыхнет снова, — подхватила мысль магесса. — Поняла. Сейчас.
Девушка закрыла глаза и сжала зубы, стараясь удержать остатки концентрации.
Почти кончено. Остался последний рывок!
На резком выдохе пальцы Амайи взмыли вверх, совершили заученный жест и в напряжении застыли. Вместо пара в воздухе закружились крупные, пушистые снежинки. Колени дрогнули. Девушка уже представила, как шлепнется на обледенелый ковер под ногами и, возможно, расшибется, но ее вовремя подхватили под мышки.
Амайя медленно обернулась, намереваясь в очередной отблагодарить Риваса, и тут же вскрикнула, резко оттягивая его за рукав к стене. Заостренный камень пролетел мимо головы. Лишь по касательной расчертил полосу на щеке. Себастьян прошипел от боли и вскинул к ране руку. Он вроде хотел что-то сказать, но слова его утонули в раскатистом хлопке.
Вдруг стало темно и как-то тесно. Раздался сиплый вскрик. Затем уши заложило. Амайя непроизвольно зажмурилась и замерла, считая тревожные мгновения, растянувшиеся противной липкой патокой.
Вдруг звуки вернулись. Из какой-то бестолковой какофонии превратились в нечто осмысленное.
— … прижался, живо! И руки на стену, чтоб я их видел! — сквозь остатки гула прорезался голос инспектора Рохаса. — И без фокусов!
Девушка медленно разжала веки и обнаружила себя плотно прижатой к стене. Острые каменные выступы впивались в спину, а впереди были только темнота, звуки двух дыханий. Потом Амайя ощутила легкое трение плотной ткани о щеку и тепло тела. Чужие руки: одна застыла на талии, другая — прикрывала голову от чудом миновавшей угрозы. В ноздри забрался знакомый аромат парфюма, который не смогло перебить до конца даже зловоние канализации. В голову вдруг закралась дурацкая мысль, что так пахнет безопасность.
Выходит, что? Себастьян Ривас тебя своим телом закрыл? Причем даже не дрогнув. Не задумываясь… Конечно, в итоге это был выстрел Панчо, а не глыба, которой нас пытались добить. Но ведь он-то стоял спиной и не мог этого знать!
— Без фокусов, сказал! — продолжал напирать Рохас. — Ну-ка куда! И не пытайся, ублюдок! Чтоб ты знал, в плече у тебя сидит пуля из керулита! Так что всё, доколдовался, маг недобитый! А будешь дергаться не по делу — вообще пристрелю как бешеную псину! Не смотри, что левой рукой! С такого расстояния грех не попасть!
Убедившись, что все закончилось, Себастьян наконец отпустил Амайю и как-то смущенно отступил в сторону. Она встретилась с ним взглядом. Хотелось так многое сказать. Но никак не получалось. Слова не желали складываться в предложения. Место и время тоже были чудовищно неподходящими.
— Себастьян, я… — все же неловко попыталась начать девушка.
— Не надо, — явно разделяя ее смятение, покачал головой. Уголок губ дрогнул в привычной полуулыбке. — Потом. Всё потом.
— Шваль легавая! — огрызнулся Густаво, но все же выполнил требования Панчо и прижался к стене с руками над головой. — Только и можешь, что в спину стрелять!
— Уж не тебе жаловаться, голубчик, — тон инспектора вдруг стал обманчиво шутливым. — Ты-то, конечно, куда благороднее поступил! Стоял смотрел, как ребятишки мои твою шкуру от огня спасают. И нет бы чтобы убежать — где уж там! Дождался, пока они все силы потратят, а потом добить решил! Беспомощных! Ну вот и сам-то ты кто после этого?
— Пошел ты, — равнодушно просипел геомант.
— Ривас, в наручники его! — проигнорировав выпад, скомандовал Панчо. Себастьян тут же принялся исполнять. Уже окончательно осыпавшийся тонкой поземкой снег хрустнул под его ногами. — Экспосито, чемодан?
— Здесь, сеньор инспектор, — ответила Амайя, быстро бросив взгляд в сторону, но стараясь не фокусироваться на обгоревших останках Бенито Рейеса. С нынешнего положения она наконец смогла всё рассмотреть. — Только он раскрылся при падении. Образцы целы, всего несколько рассыпалось. А вот журналы и листы с записями пострадали сильнее. Часть сгорела, часть размокла.
— Ясно, — кивнул Рохас. — Собери все, что сможешь. Аккуратно только!
— Есть, сеньор инспектор, — без раздумий выпалила девушка и принялась за работу.
Дальнейшие несколько часов Амайя запомнила весьма смутно. Обратный путь по катакомбам казался бесконечным. В голове роилось столько мыслей, что ни на одной в отдельности сосредоточиться не удавалось. Физическая усталость и перенапряжение в какой-то степени помогали отстраниться от лавины событий и переживаний, которая обрушилась на девушку за последние сутки.
На поверхность выбрались уже глубокой ночью. До участка пешком и в компании со строптивым задержанным добрались вообще всего за пару часов до рассвета. Все еще дежуривший по ночам Торрес не упустил возможности поглумиться ни над плачевным внешним видом коллег, ни над гнусной вонью, которая, казалось, въелась не то что в одежду, но в саму кожу. Впрочем, заметив хмурые взгляды и все еще неестественно вывернутую руку Панчо, все же поумерил свое остроумие и без лишних разговоров помог сопроводить Густаво в камеру. Помощнику инспектора Ибарре, тому самому, что ранее помог предотвратить стычку из-за чемодана Бенито, тоже не повезло оказаться на ночном дежурстве в эту самую ночь. Именно ему досталась сомнительная честь сообщить о ночном происшествии комиссару Борхесу.
Панчо Рохас здоровой рукой откопал в нижнем ящике своего стола какое-то припасенное на черный день пойло, поморщившись, сделал несколько глотков прямо из горла, затем подробно, с примерами принялся объяснять, как пишется рапорт. Лишь когда он побледнел и чуть не потерял сознание, Себастьяну удалось вытолкать его из участка и направиться в ближайшую больницу. К тому моменту произошедшее начало казаться Амайе нереальным. Осознание того, что все позади, накатило как лавина, но не принесло облегчения. Скорее, напротив: заставило выйти на первый план подавленную до сих пор усталость. И боль. Все тело вновь ломило от интенсивного использования магии. Саднила порезанная ладонь, ушибленный локоть и колени. Но почему-то именно истертые до крови ноги раздражали более всего. Поэтому девушка не выдержала и, прежде чем приняться за отчет, с негодованием сбросила опостылевшие туфли и швырнула под стол.
Сперва она была не в восторге от идеи остаться наедине с младшим инспектором Торресом. Однако тот на удивление ограничился лишь парой ехидных взглядов, а затем достал откуда-то из-под полы толстый журнал с игривой обложкой и принялся сосредоточенно изучать.
Амайя долго смотрела на пустой лист, все раздумывая, с чего же начать свой рапорт. Густая капля чернил сорвалась с кончика перьевой ручки, шлепнулась на чуть желтоватую шершавую поверхность дешевой бумаги и расплылась размашистой кляксой. Девушка выругалась, смяла так и не начатый черновик и швырнула в почти переполненную корзину. Та же участь постигла и еще два листа. Лишь после этого удалось вывести вымученные строчки. Впрочем дальше дело пошло легче. Все переживания словно потускнели, перегорели, перестали задевать. Эта пустота внутри отчасти и помогла Амайе, сверяясь с оставленным Панчо образцом, в сухих казенных формулировках расписать все события прошедшей ночи. Почерк у девушки был всегда довольно крупным, размашистым и небрежным, так что пришлось пришлось использовать восемь листов. Но в конечном итоге результат ее вполне удовлетворил. Перечитав свои труды пару раз, Амайя аккуратно сложила бумаги стопкой, уронила голову на руки и прикрыла глаза. Казалось, всего на миг.
Проснулась Амайя от деликатного покашливания где-то за спиной. Затем последовало почти невесомое прикосновение к плечу. Она вздрогнула, встрепенулась, затем огляделась по сторонам мутным взором.
— Нам пора, — коротко сообщил Себастьян. Впервые на памяти девушки он выглядел неважно. Под покрасневшими от бессонной ночи глазами залегли темные круги, волосы растрепались, на отекшей левой щеке красовался пластырь. — Комиссар Борхес прибыл и требует немедленного доклада.
— А инспектор Рохас?
— Все еще больнице, — ответил Ривас и вдруг усмехнулся. — Зол как тысяча оскур, но, в целом, вне опасности.
— Зол? — переспросила Амайя, задумавшись. — Не на нас, надеюсь?
— Нет, на врача, — успокоил Себастьян и, заметив вопросительное выражение лица собеседницы, пояснил: — Отчего-то наш доблестный наставник был уверен, что его по-быстрому подлатают, выдадут чудодейственную микстуру от боли и тут же отпустят. На деле же доктор Перес велел готовиться к срочной операции во избежание инфекции, а затем — к госпитализации недели на две. Последнее инспектору не понравилось особенно. Но в итоге пришлось смириться.
Студент-инспектор Экспосито заглянула под стол и с неприязнью покосилась на грязные, все еще не просохшие туфли. Одна мысль о том, чтобы вновь втиснуть стопы в эти орудия пыток, угнетала. Но еще больше злить Борхеса, явившись на ковер босиком, она не рискнула.
— Ясно, — поморщившись от чавкающей в обуви влаги, заключила она. Затем подвинула к себе листы с рапортом, еще раз пробежалась по кривоватым строкам свежим взглядом и встала, ощущая, как назойливая боль в ногах накатывает с новой силой. — Значит, перед начальством придется отдуваться самим. Что ж, не будем оттягивать неизбежное.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!