Глава 14: Глава 14. Планерка

Глава 14. Планерка

119

0

ЭТот Элина Темирова
Поделиться

По утру Амайю разбудил негромкий, но настойчивый стук в дверь. Посмотрев на часы, девушка ощутила волнение: до начала службы оставалось всего сорок с небольшим минут. Первым порывом было резко подскочить из постели, но ломота в теле и налитая свинцом голова четко говорили о том, что такой номер сегодня не пройдет, так что пришлось медленно сползти со своего нового непривычно широкого ложа с каким-то совершенно старческим кряхтением. Тем временем, стук не утихал. 
— Да иду я! — рявкнула Амайя, прекрасно понимая, что пришедший явно желает ей добра, а потому такая раздражительность неуместна.

Как и в прошлый раз, укутавшись с ног до головы в покрывало с кровати, сеньорита Экспосито, пошатываясь от слабости, прошла до двери и отворила ее. На пороге стоял Себастьян Ривас. На контрасте со своей коллегой особенно свежий, опрятный и вновь благоухающий лавандой, цитрусом, мускатным орехом и амброй. 

Еще в Пуэрто де Лус Амайе всегда нравилось ходить с Ритой по парфюмерным лавкам и делать вид, что они подбирают ароматы для кого-то из близких. То для родителей, то для сестер и братьев, то, когда обе стали взрослее — для женихов. Естественно, никого из этих людей у двух сирот из приюта не было и быть не могло, как, впрочем, и денег на подобные подарки. Однако фантазии о другой, более счастливой жизни для обеих были едва ли не более приятными, чем сами ароматы, что витали в подобных магазинчиках. Подобно легкому шлейфу духов, эти иллюзии улетучивались, однако из плюсов было то, что Амайя в итоге научилась неплохо различать разные ароматы и разбирать парфюмерные композиции на составляющие ноты. 

Поэтому парфюм Себастьяна Риваса прекрасно запомнился девушке с первого раза, стал ассоциировать с ним. Редкое сочетание, но, безусловно удачное. Даже можно сказать, точно выверенное в пропорциях и идеальное, как и тот человек, что его носил. И теперь, стоя на пороге совершенно разбитой и растрепанной Амайи, он буквально бесил этой своей безупречностью.
— Вот, принес тебе завтрак, — моментально оценив ситуацию, сразу же перешел к делу Ривас. Девушка опустила взгляд и увидела в его руках поднос, на котором геометрически ровно и эстетично располагались чашка горячего кофе с ложечкой и блюдцем, а также тарелка с двумя ломтиками поджаренного хлеба с маслом и каким-то конфитюром. Амайя едва удержалась, чтобы не закатить глаза: и тут прям совершенная картинка, даже ни капли не пролил, пока это все на второй этаж поднимал из столовой. — Так и подумал, что захочешь поспать подольше, ну… после вчерашнего.
— Э-э, спасибо? Наверное… — только и смогла в ответ буркнуть Амайя, принимая поднос. — А к чему это? Не просто же так ты такой любезный с самого утра?
— В смысле? — без особого удивления уточнил Себастьян. — Я всегда такой.
— Ну конечно, сеньор бука. Расскажи это тому, кто не наблюдал твое угрюмую физиономию в течение пяти лет почти каждый день. Давай выкладывай, чего хочешь, — парировала девушка, а затем, словно задумавшись на миг, понизила голос и шепотом добавила: — Это что, насчет вчерашнего? Я никому не скажу, если не скажешь ты. Если оба будем молчать, то…
— Не продолжай, — перебил Ривас с какой-то новой едва заметной интонацией в голосе. Перемена была почти незаметной, но Амайя с удивлением отметила, что, кажется, начинает улавливать эти мелкие нюансы в его ровной и немного монотонной речи. И этот, кажется, был похож на досаду с легким налетом обиды. — Просто возьми, ладно? У тебя двадцать минут. Жду внизу. Да, и донья Марта просила посуду вернуть, как закончишь. 

Поняв, что с подозрениями она действительно слегка погорячилась, Амайя ощутила укол совести, без лишних разговоров кивнула и выполнила то, что от неё просили. Завтрак сперва вставал комом в горле и вызывал рвотный рефлекс, однако ближе к концу приёма пищи девушка ощутила даже небольшой прилив сил. Да, до того, чтобы порхать, как ласточка, было ещё далеко, но всё же лучше, чем прежде. По крайней мере, удалось уложиться в сроки, поставленные Ривасом, и привести себя в относительный порядок — в чём, впрочем, скорее была заслуга доньи Нурии и подаренного накануне платья.

До участка добрались быстро: в запасе даже осталось семь минут, о чём Себастьян удовлетворённо сообщил коллеге, сверившись с циферблатом своих неизменных серебряных часов. Прежде чем они перешагнули порог, Амайя вдруг схватила молодого человека за локоть и цепко впилась пальцами в ткань его пиджака.
— Постой, — торопливо прошептала она.
— В чём дело?
— Я волнуюсь. А если они уже всё знают? Вдруг нас арестуют, как только войдём?
— С чего бы это? Сеньора Саламанка заявлять не станет — из благодарности. Дон Энрике — тоже, но уже по чуть менее бескорыстным причинам. Других посетителей там не было, зевак — тоже. Всё произошло быстро и внутри лавки, пожар начался по вполне естественным причинам, и хозяйка при случае подтвердит, что это был несчастный случай. Вряд ли кому-то придёт в голову проверять, как именно тушили огонь. Не выгорел весь дом, и хвала Прародителю.
— А остаточные колебания?
— Исчезнут к вечеру. Других магов, кроме нас, в штате этого участка нет, так что и проверить некому. Не станут же они из-за такой ерунды строчить запрос в Главное управление. Да и смысл? С их-то бюрократией — когда и если на бумажку кто-то соизволит ответить, проверять будет уже нечего.
— И всё же сердце не на месте. Не знаю, как объяснить… что-то меня смущает. Предчувствие нехорошее.

Бесстрастное лицо Себастьяна едва уловимо окрасилось новым выражением. Скепсис, насколько поняла Амайя. Пару мгновений он не сводил взгляда с обеспокоенного лица девушки, затем вздохнул и произнёс:
— А я и не знал, что ты переквалифицировалась из элементалистки в предсказательницы.
— Ха-ха, очень смешно! Не знала, что ты из мага переквалифицировался в клоуны, — передразнила Амайя.
— И всё же… почему бы просто не убедиться, что всё гладко? Ну, насколько это вообще возможно в нашей ситуации.
— Хорошо, — сдался Ривас. — При случае навестим сеньору Саламанку и всё аккуратно проверим. Повод есть — справиться о заказе на форму. Заодно и проверим, в каком настроении сеньор Монтойя. Так тебя устроит?
— Вполне.
— Что ж, тогда пойдём уже, а то опоздаем.

Утренняя планёрка у Борхеса длилась мучительно долго. Амайя всеми силами старалась держаться непринуждённо, но удавалось это с трудом: последствия надрыва давали о себе знать ноющей болью в костях и суставах, тяжестью и дрожью во всём теле, головокружением и приступами тошноты. Одежда липла к телу, лоб то и дело покрывался испариной.

Зал для совещаний представлял собой просторное помещение с массивным деревянным столом на помосте в дальнем конце. Походило на учебную аудиторию с кафедрой, только без парт и стульев. Гвардейцам приходилось стоять в нескольких ровных шеренгах. Амайя и Себастьян в своих гражданских нарядах смотрелись здесь максимально чуждо и потому неловко застыли у самых дверей. Не имея возможности присесть, девушка оперлась спиной о стену и так старалась не сползти вниз на ватных ногах, что с трудом улавливала обрывки речи выступающих.

В общих чертах комиссар раздавал новые дела и слушал отчёты по текущим, иногда хвалил подчинённых, но чаще — устраивал разнос за нерасторопность. Самое неприятное, как оказалось, он приберёг на конец. Привычным движением пригладив усы, Борхес как-то неопределённо крякнул и произнёс:
— А теперь последнее. Как вы, должно быть, заметили — в наших рядах пополнение. Экспосито, Ривас, выходите!

Когда все взгляды обратились на них, Амайя мысленно выругалась, оторвала спину от стены и обернулась к стоящему рядом Себастьяну. Его брови дрогнули, лицо выражало недовольство и напряжение. До этого момента она и не вспомнила, насколько он не любил людных мест — а уж всеобщее внимание было для него и вовсе пыткой.

Все же интересно: это врожденная особенность или, может быть, последствия неприятного события из прошлого? Кажется, это не просто нелюдимость. Есть здесь что-то ещё… Впрочем спрашивать об этом, пожалуй, не стоит. По крайней мере, пока. А то он того и гляди снова залезет в свою привычную скорлупу невыносимого холодного зазнайки. А ведь только начал походить на живого человека!

Ладонь Амайи сама собой метнулась вверх, поймала холодные дрожащие пальцы молодого человека и сжала их в жесте поддержки. Ривас скользнул взглядом по их соединённым ладоням, и левый уголок его губ едва заметно изогнулся. Затем они оба подошли к комиссару и скромно застыли слева от его монументальной фигуры, привычной к идеальной выправке.
— Итак, прошу любить и жаловать! Студент-инспектор Себастьян Ривас и студент-инспектор Амайя Экспосито прибыли вчера из Пуэрто де Лус, а с сегодняшнего дня будут нести службу в нашем участке. Плечом к плечу со всеми нами. Прошу сотрудничать и по возможности помогать вливаться в работу с первых дней…

Амайя окинула усталым взглядом будущих коллег и не нашла на их лицах ни энтузиазма, ни радушия. Кто-то в задних рядах иронично хмыкнул. Борхес не обратил внимания и продолжил:
— Шефствовать над новобранцами на время обучения будет инспектор Франсиско Рохас Гарсия. Задача ясна, инспектор?
— Так точно, сеньор комиссар, — отчеканил мужчина из первого ряда. Видимо, назначение не стало для него сюрпризом.
— Ну вот и славно, — довольно улыбнулся шеф. — Тогда на сегодня всё. Всем разойтись.

Несколько десятков до этого неподвижных фигур одновременно зашевелились, наполнив помещение гулом голосов и скрипом сапог. Борхес подхватил со стола кипу отчётов и с озабоченным видом удалился в кабинет. Рядом с Амайей раздался облегчённый выдох. Девушка бросила вопрошающий взгляд на напряжённое лицо Себастьяна, но он лишь кивнул, будто говоря: «Со мной всё в порядке». Среди приглушённых разговоров гвардейцев она несколько раз уловила слово «меченые».

Панчо Рохас сперва остался стоять на месте, затем подошёл к новобранцам и, добродушно усмехнувшись, сказал:
— Ну что, ребятки, стало быть, вместе поработаем. Готовы?
— Да… наверное? — неуверенно отозвалась Амайя. Ривас промолчал, мрачно возвышаясь позади.
— Ну чего мямлим, Экспосито? — нахмурился Рохас. — Гвардеец должен быть уверенным. Дисциплинированным. Отвечать нужно громко и чётко. И не «да» и «наверное», а «так точно, сеньор инспектор!» Ну-ка, повторили!
— Так точно, сеньор инспектор, — вразнобой отозвались Амайя и Себастьян.
— Эх, всё равно как сонные мухи, — махнул рукой Панчо.
— Ничего, над этим мы ещё поработаем. Позже. А пока — марш за мной! И поживее, молодёжь, поживее!

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

14 из 31