Глава 27: Глава 27. Не пытайся. Делай
Глава 27. Не пытайся. Делай
119
0
В ушах Амайи зазвенело от резкого хлопка. Пуля, высекая искру, отрикошетила от стены и улетела куда-то в сторону одной из двух старых коек с явно несвежим и небрежно смятым бельем. На висках девушки словно резко разжались тиски, и она задышала судорожно. Как рыба, попавшая на берег.
— Идиот! Ты все испортил! — впервые потеряв контроль, вскрикнул Аспид настолько яростно, что голос его дал «петуха». С виска стекал ручеек крови, глаза опять метали зеленые молнии. Но на сей раз это не вызывало трепета.
Бессильная злоба предназначалась Бенито, который успел в последний миг сбить менталиста с ног. Плохо застегнутый чемодан разинул беззубую пасть, в которую артефактор тут же снова принялся как попало запихивать бумаги и лишь чудом не разбившиеся склянки и капсулы с образцами.
Как только пелена спала окончательно, Амайя быстро кинулась к Себастьяну. Сердце сковало от страха увидеть непоправимое. Прошло лишь краткое мгновение, и Ривас все еще стоял на ногах.
— Себастьян! Ты как? — принявшись торопливо ощупывать одежду молодого человека, выкрикнула девушка. — Не задело?
Крови нет. И здесь. Здесь тоже. Это хорошо… Хорошо! Хорошо ведь?
— Порядок, — сбросив остатки морока, наконец чуть хрипловато отозвался он. — Это менталист.
— Знаю, — отмахнулась Амайя, зачем-то продолжая свой осмотр.
— Оставь, — мягко убрал ее ладони Ривас. — Надо обезвредить его! Пока не опомнился!
Амайя бросила взор на Панчо. Совершенно ошеломленного. Потерянного. Он просто молча смотрел на оружие в своих руках. Словно не верил, что наваждение окончено.
— Инспектор! Стреляйте! — окликнула его девушка. Рохас сумел лишь поднять голову и дернуться. На большее его пока не хватило.
Скорее! Второй раз не повезет! Ну же! Сделай хоть что-то!
Опомнившись, Амайя резко подхватила растекшуюся лужей воду, которую призвала за мгновение до того, как ее сковало. Тело словно возрадовалось свободе, отчего воспроизвело заученные движения безукоризненно. Капли с готовностью взмыли в воздух, кристаллизуясь на лету, и полетели четко по заданной траектории. В следующий миг ледяное копье прошило Аспида насквозь. В ядовито-зеленых глазах застыла обида и изумление. Менталист попытался что-то сказать, но вышел только хрип. Лед по краям раны окрасился красным, веки мужчины закрылись. Затем он нелепо завалился набок и замер.
Бенито тихо всхлипнул, произнес что-то нечленораздельное и оцепенел, беспомощно подняв руки. Панчо наконец пришел в себя и осторожно подошел к Аспиду, направляя не него револьвер. Сперва подопнул поверженного противника носком форменного сапога, а затем, не дождавшись реакции, присел на корточки и после внимательного осмотра заключил:
— Этот готов. Чистая работа, Экспосито. Молодец!
— Молодец? — надтреснутым голосом произнесла Амайя. — Издеваетесь, что ли? Я ведь… Я… убила его…
Слезы брызнули сами собой. Девушка с отторжением посмотрела на собственные руки. Они выглядели как обычно. Как будто не они только что отняли жизнь. Пусть у врага. У скверного человека. Но все же.
Все вокруг казалось до неправдоподобия обыденным: сырость, затхлая вонь канализации, щербатые каменные стены. Нескончаемое журчание воды и звуки дыхания. Тех, кто еще мог дышать. Стало понятно: этим картинам суждено отпечататься в памяти навсегда. Даже если потом захочется вычеркнуть, вымарать злосчастный день без следа.
От мрачного созерцания отвлекло тепло чужого тела. Амайя подняла голову. Себастьян обнял ее за плечи и тихо произнес:
— Иначе он убил бы нас. Без всяких сомнений. Ты просто не дала этому случиться. Ты… защитила нас всех.
Девушка хотела было поднять голову, встретиться взглядами с другом. Найти в его глазах понимание. Утешение. Но не успела. Внезапно и без того помутневшая от пелены слез комната закружилась. Под ногами гулко задрожал пол. Амайя отлетела к стене, болезненно, до искр из глаз ударившись локтем.
Затем темнота. Замкнутое пространство. Оглушительный грохот и вибрация. С потолка посыпалась пыль и каменная крошка. Что-то больно ударилось о макушку и расцарапало висок. Влажный хруст откуда-то сбоку и резкий вопль. Стало тесно. Амайя дернулась и наткнулась на спину Себастьяна. Ее ладони вслепую скользнули вверх. Даже мимолетного прикосновения хватило, чтобы понять, что плечи и руки Риваса были напряжены до предела.
— Амайя! Помоги! — коротко выкрикнул он, заглушая кряхтение и поток ругательств, которые где-то рядом продолжал изрыгать Панчо. — Нас сейчас раздавит!
В этот миг девушка наконец все поняла.
Густаво! Грубиян, которого руками Бенито оглушил Аспид. Это он геомант! Тот самый, что проделал ход в канализацию на дне старого колодца!
Сила противника ужасала. Не успев очнуться, он возвел каменную завесу до самого потолка, которая неумолимо приближалась. И уже бы безжалостно сплющила гвардейцев, если бы Себастьян не успел оттолкнуть Амайю к стене, призвать магию и заслонить ее и Рохаса. В памяти девушки пронеслось знание о том, что доминанта Риваса — земля. Это их и спасло.
Или просто отсрочило конец? Мерзавец не сдается! Сопротивление лишь замедлило натиск. Долго Себастьян не продержится! Ну не стой же! Помогай!
Амайя выскользнула из-за спины Риваса и встала рядом, упираясь каблуками в стену позади. Пальцы отчаянно впились в приближающийся каменный пресс. Раненую ладонь полоснуло резкой болью, но магесса сдержала порыв отдернуть ее. Она закрыла глаза и постаралась сосредоточиться. У каждого универсального элементалиста, начинающего или умудренного опытом, есть свои сильные и слабые стороны. Соответственно, одна или две стихии будут отзываться охотнее, остальные — с ощутимым трудом.
Для Амайи самым сложным в освоении всегда была стихия земли. Жесткая и неуступчивая, она долго не покорялась одаренной, которая привыкла в основном работать с гибкой и послушной водой. Вот и теперь нужные нити Плетения будто бы издевательски ускользали.
— Я не могу! Не могу! — в отчаянии воскликнула магесса, ощущая, как ее голос тонет в грохоте надвигающегося камня. — Не получается!
— И вот это моя смерть? Тьфу, паскудство какое! Допрыгался, старый дурак! Эх, права была Асусена, — недовольно проворчал Панчо и внезапно рассмеялся. Взахлеб. Безумно. Обреченно. Затем вдруг добавил: — Ну, рад был служить с вами, ребятки. Хоть и недолго!
— Амайя, не смей сдаваться! — резкий окрик Себастьяна полоснул плетью, отгоняя страх и липкое предвкушение конца. — Нельзя! Мы не умрем! Не сегодня!
— Дуэнде тебя побери! Да я пытаюсь!
— Не пытайся! Делай! — отрезал Ривас, а затем хрипло простонал от перенапряжения. — Я здесь! Буду держаться сколько смогу! А ты сконцентрируйся! Ты не одна! Вместе у нас получится!
Амайя зажмурилась, стараясь выровнять дыхание. Сперва померли звуки. Затем отступил назойливый страх. Осталось только ощущение того, как тело опутывает и пронизывает насквозь едва ощутимая паутина. Каждая ее ниточка дрожит, передавая импульс, который скапливается в ладонях и отзывается покалыванием.
Девушка распахнула глаза и сильнее навалилась вперед. Смертоносная преграда поддалась с трудом, но и этого было достаточно. Рядом облегченно простонал Ривас.
— Получилось! — воскликнула Амайя, все еще не веря своим глазам. — У нас выходит, Себастьян!
— Я и не сомневался! — тяжело дыша, заверил Ривас. — А теперь поднажмем! Давай! Последний рывок!
Магесса плотнее уперлась пятками в стену за спиной и высвободила еще больше магии. И вдруг их с Ривасом силы словно слились воедино: они чувствовали друг друга, поддерживали, страховали. Действовали как один организм. Созданная геомантом завеса напоследок противно скрипнула и наконец-то прекратила движение. Не сговариваясь, Себастьян и Амайя молча осели на холодный пол, стараясь отдышаться. Снаружи раздался поток ругательств, какая-то возня. После — короткая невнятная перебранка, нервный хриплый окрик «Уходим!» и гулкий звук удаляющихся шагов.
Спасены! Оскуры! Мы спасены! Невероятно!
Едва успокоившееся сердце вдруг снова бешено заколотилось. На этот раз от безумного ликования. Оказалось, глоток жизни, испить которой уже не надеешься, пьянит не хуже вина. Амайя счастливо рассмеялась, а потом слепо, лишь по звукам надсадного дыхания нашла Себастьяна и отчаянно прижалась к его тяжело вздымающейся груди, обвивая торс руками. Тело Риваса застыло на вдохе. Словно окаменело на несколько мгновений, за которые девушка успела устыдиться своего порыва и хотела было отпрянуть. Но ей не позволили. Теплые руки притянули обратно. Одна прижалась к спине, другая бережно прошлась по растрепанным спутанным волосам и застыла на загривке. Следующее прикосновение в области темени вызвало волну мурашек.
Он что, в макушку меня поцеловал? Да нет, наверное, показалось…
Наконец Амайя почувствовала прикосновение чужой щеки. Объятия Риваса из немного неловких и осторожных стало крепкими, отчаянными. Искренними.
— Он ушел? — отчего-то полушепотом произнёс Панчо. — Мы что… живы?
— Так точно, — с трудом сглотнув, усмехнулся Себастьян, затем как будто бы с сожалением отстранился от девушки, с кряхтением поднялся и вдруг резко ударил раскрытой ладонью по преграде перед собой. Твердая порода послушно исторгла большую круглую глыбу. Ривас с достоинством выбрался наружу. Тусклый рыжий луч света хлынул через пролом, освещая совсем недавно смертельную ловушку. Молодой человек быстро отряхнулся, обреченно вытер ладонь о штанину и протянул Амайе. Когда она оказалась рядом, Себастьян добавил: — Ваша очередь, сеньор инспектор. Смерть на сегодня отменяется.
Рохаса зажало в самом углу комнаты. Ривасу пришлось выломать еще один пласт породы, чтобы извлечь начальника. Когда Панчо наконец, шипя и отдуваясь, выбрался, Амайе сразу же бросились в глаза дыра и неровное бурое пятно на запыленном рукаве кителя.
— Инспектор, ваша рука…
— Сломана, — бросив взгляд на неестественно вывернутую правую конечность, с досадой подтвердил Панчо. Амайя поморщилась, когда у нее в голове вновь пронесся дикий крик Рохаса и ужасающий хруст. — Дело дрянь — аж кость наружу. Испугался, ладони перед собой выставил. Да только куда уж мне-то глыбами ворочать…
— Вам скорее нужно к врачу, — обеспокоенно произнесла девушка. — Кругом сплошная грязь, а рана открытая. Может начаться инфекция.
— Отставить врача, Экспосито, — скомандовал инспектор и торопливо продолжил. — Это ерунда, по сравнению с тем, что двое фанатиков могут натворить, имея при себе тот чемоданчик.
— Они явно намеревались еще подкопить сил и припасов, — продолжил рассуждение Себастьян. — Но теперь их раскрыли. Первоначальный план — насмарку. Значит, могут запаниковать и выкинуть что-то не сегодня, так завтра.
— Вот именно, — согласился Панчо. — Упустим их сейчас — пострадают люди. А мы останемся ни с чем. Не узнаем ничего про этот их Круг Пепла. Не узнаем даже, кто такой М. и чего он добивается.
— Тогда за ними? — уточнила Амайя. — Они вряд ли успели уйти далеко. Надо нагнать, пока Бенито и Густаво уходят по основному тоннелю и не добрались до развилок. Дальше начнут петлять и путать нас. Они знают местные ходы, мы — нет.
Рохас окинул взглядом разгромленное логово заговорщиков, затем сделал несколько шагов вперед, зашипев от боли, наклонился и поднял с земли оброненный револьвер.
— Что ж, в погоню! Вы — вперед. Мне за вами все равно не поспеть, — принялся быстро чеканить Рохас. — Нагоню, как сумею. Левой рукой стрелять могу, но скверно. Придется отдуваться вам. Наручники возьмите. Ривас, отцепи-ка у меня от пояса.
— Есть, сеньор инспектор, — отозвался Себастьян. — Когда нагоним, какие наши действия?
— Геоманта — по возможности обезвредить и в наручники, — принялся перечислять Панчо. — Не выйдет — устранить. Рейеса — брать живым вместе со всем его добром. При самом паршивом раскладе — отбить хотя бы чемодан. Приказ ясен?
— Так точно, — ответили Себастьян и Амайя.
Инспектор окинул их решительным, но притом сочувствующим взглядом, усмехнулся и сказал:
— Ну, храни нас Прародитель. За Гражданскую гвардию!
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!