Глава 24: Глава 24. Спокойствие и упрямство
Глава 24. Спокойствие и упрямство
119
0
Пока Панчо расплачивался с кучером и спорил насчет сдачи, Амайя и Себастьян смогли оценить тот самый дом номер два по улице маршала Альенде. Особняк окружала высокая остроконечная изгородь с изящными вензелями, которая, впрочем, местами заржавела и поросла высокой травой. Здание имело три этажа, но выглядело компактным и словно игрушечным. Это ощущение придавали покатая крыша с когда-то разноцветной, похожей на чешую какой-то экзотической рыбы черепицей, а также причудливой формы балконы и выкрашенные в бирюзовый цвет ставни на невысоких окнах. Строение заметно отличалось от общей архитектуры Фирузы, но каким-то удивительным образом все равно вписывалось в городской пейзаж. Выглядело вычурно, но не нелепо. Амайя, пожалуй, даже могла б назвать особняк уютным, если бы тот не находился в явном упадке.
Прежде яркие краски выцвели под безжалостно палящим солнцем столицы. Заросли плюща, которые прежде, вероятно, изящно обрамляли фасад, даря тень и прохладу, теперь словно пытались проглотить здание без остатка подобно фантастическому чудовищу. Давно пересохший фонтан, разбитые дорожки и заросший газон с травой в две трети среднего человеческого роста создавали впечатление, будто природа однажды прогневалась и заявила права на этот клочок земли, предварительно стерев большую часть следов тех людей, что жили здесь прежде.
— Что-то подзапустил М. свое тайное логово, — вдруг мрачно произнес Себастьян. — Непорядок.
— А по-моему, как раз непорядок и запустение — самое то для маскировки, — ответила Амайя. — А вот идеально подстриженные газоны вокруг заброшенного дома как раз бросились бы в глаза. Подозрительнее этого могла быть разве только гигантская вывеска «Я здесь» над входом.
— Логично, — согласился Ривас и, бросив неодобрительный взгляд на особняк, добавил: — Просто находиться здесь неприятно. Вся эта разруха… угнетает.
— Тогда, боюсь, внутри тебе понравится еще меньше, — иронично усмехнувшись, произнесла девушка и ткнула его локтем в бок. — Наверняка там все в грязи, пыли и паутине! А еще полно всякой ползучей живности! Может, даже плесень будет! Ну знаешь, чёрная такая, что в углах копится от сырости!
— Фу! Прекрати! — неожиданно резко поморщившись и передернув плечами, бросил молодой человек. — Иначе вам с инспектором придется идти туда вдвоем!
Реакция была настолько живой и нехарактерной для Риваса, что Амайя невольно улыбнулась. То, что ее товарищ всегда безукоризненно свеж, опрятен и организован, девушка заметила давно. Но одно дело просто стремление к порядку и чистоте, а вот болезненная неприязнь, если не сказать страх, перед любыми проявлениями противоположного — это совсем другое. Амайя не сумела понять, случайно или намеренно Себастьян раскрыл перед ней свою маленькую слабость. Но эта незначительная деталь отчего-то в миг сделала его ближе. Понятнее. Человечнее, что ли?
— Поняла. Не нагнетаю, — усмехнулась Амайя, затем вдруг прижала руку к сердцу и воодушевленно добавила: — А хочешь, я первой пойду? Держись за мной и, клянусь: ни один паук или таракан к тебе не посмеет и близко подобраться!
Ривас предпочел ничего не отвечать на столь великодушное предложение. Только неопределенно хмыкнул. Однако ответную улыбку удержать не смог. Ну, или не посчитал нужным.
— Так, ну все, можем идти, — резко возникнув из-за спин подчиненных, спешно проговорил Панчо. — Сперва проверяем дверь. Если заперта, не стучать, не шуметь! Идем к черному ходу. Проверяем открытые или с выбитыми стеклами окна. Прежде чем соваться внутрь, стараемся всеми способами оценить: есть ли кто внутри, сколько человек, где располагаются, представляют ли опасность. Цель — изучить обстановку и по возможности понять, что за дела тут творятся. Без резких движений! Без криков, грохота и возни! Ясно?
— Так точно, сеньор инспектор, — ответила Амайя, в то время как Себастьян лишь утвердительно кивнул.
Панчо потянулся к кобуре и расстегнул на ней кнопку. Амайя заметила, как привычно его пальцы скользнули по темно-коричневой деревянной рукояти шестизарядного револьвера. От этой молчаливой решительности инспектора, внутри у нее словно образовался болезненный ком. В очередной раз пришло осознание: шеф настроен серьезно.
— Когда зайдем внутрь, не разбегаться, — продолжил инструктировать Рохас, будто недавнее нервное напряжение разом схлынуло, уступив место холодному профессионализму. — Я — первый, вы — строго за мной! По мере продвижения сразу обращайте внимания на укрытия. В случае опасности — не геройствовать! Сразу прятаться! Если сумеете — можете прикрыть магией. Но не высовываться! Уяснили?
— Да, сеньор инспектор.
— Ну вот и славно. Тогда вперед.
Заняв позиции, они неспешно приблизились к входной двери в особняк. Инспектор приложил палец к губам, призывая сперва прислушаться. Никаких голосов или шума не было, так что Рохас медленно потянул изогнутую дверную ручку. Тяжелая дверь жалобно скрипнула. Амайя почувствовала, как сердце словно сжали в тиски, и импульсивно прикрыла на миг глаза. Ничего не произошло вновь, и это обстоятельство скорее настораживало, чем казалось удачей.
Панчо отворил дверь до конца и прошел внутрь. Стажеры, словно две безмолвные тени, последовали за ним. Внутренняя обстановка на первом этаже оказалась как раз такой, как и предсказывала Амайя. Печальные остатки прежнего достатка и уюта едва проступали за грязью, хламом, пустыми бутылками, обломками мебели, которую не потрудились забрать прежние хозяева. Под ногами хрустело битое стекло и отвалившаяся штукатурка, а пропитавшиеся сыростью половицы жалобно ныли при каждом шаге. Некогда белоснежные стены тут и там криво расчерчивали бурые полосы потеков. Пахло сыростью, плесенью, сгнившими бытовыми отходами и нечистотами. Амайя бросила взгляд на Себастьяна. Он закрыл рот и нос рукавом, однако одни лишь глаза сполна выдавали его отвращение и нежелание находиться в этом ужасном месте ни мгновением больше, чем требуется. Однако Ривас, преодолевая свою брезгливость, продолжал упрямо двигаться вслед за инспектором Рохасом.
Первый этаж обследовали медленно и осторожно, продвигаясь чуть ли не на цыпочках. Однако ничего примечательного не нашли. Не считая того, что заброшенный дом, вероятно, какое-то время служил прибежищем бездомных и пьянчуг. Однако и они покинули эти стены, судя по тому, насколько давними выглядели свидетельства их пребывания.
На второй этаж поднялись уже смелее. Почти не таясь. Проверяли комнату за комнатой. Открывали старые рассохшиеся ящики, заглядывали под кровати без матрасов. Однако не обнаружили ничего хоть сколько-нибудь стоящего. Дом был пуст, мертв и решительно необитаем, не считая пауков и насекомых. За вторым этажом последовал третий и даже чердак, где, судя по всему, располагались тесные комнатушки для прислуги с несколькими пружинными кроватями в каждой. Пожелтевшие тонкие матрасы в полоску источали запах сырости и чего-то прелого. В крыше местами зияли сквозные дыры.
На полный осмотр дома ушел как раз весь остаток рабочего дня. Чем дальше продвигались, тем более мрачным и сварливым становился инспектор Рохас. Закончив, с последней каморкой на чердаке, он разочарованно бросил:
— Проклятье! И здесь ничего! Ни единой зацепки! Почти полдня потратили, и все впустую!
— Как же так? — с неменьшим огорчением произнесла Амайя. — Ведь события, улики, пометки в журнале и зашифрованные послания в карточках к заказам… Все вело к этому дому!
— Да дуэнде его знает! — ответил Панчо. — Скорее всего, нас обхитрили и повели по ложному следу. А мы с радостью и заглотили наживку.
— И что же теперь? — в отличие от коллег, не проявляя ни раздражения, ни усталости, поинтересовался Себастьян.
— А теперь наконец выходим из этого гадючника и идем по домам, — сварливо выпалил Рохас. — А завтра с утра пишем рапорт и начинаем все сначала. А что остается? Разве надеяться, что наш промах не стоил кому-то жизни.
— Но… — хотела было возразить Амайя.
— Никаких «но», Экспосито! Выполнять! — отрезал Панчо.
— Так точно, — досадливо поджав губы, ответила она.
Тем не менее пока все трое спускались по лестнице, девушка никак не могла побороть назойливую мысль: они что-то упустили. Уже на пороге особняка это ощущение усилилось до предела. Будто Амайю связывала с этим местом незримая нить, и то в этот момент она туго натянулась.
— На сегодня закончим, — констатировал Панчо. — Всем вольно. Расходимся до завтра.
Внезапно краем уха девушки уловила шорох в траве. Где-то вдали, с торца здания.
— Тс-с… — приложив палец к губам, полушепотом произнесла она и указала взглядом в сторону источника шума. — Вы слышали?
— Слышали что? — резко повернув голову, произнес инспектор.
— Звуки в траве. Какой-то шелест вон оттуда.
— Ну и что? Наверное, ветер, — отмахнулся Рохас.
— Сегодня безветренно, — немного нехотя опроверг предположение Себастьян, весь вид которого кричал о том, что он тоже сыт по горло этим злосчастным домом. — Причем с самого утра. К тому же участок не ухожен и буквально утопает в зелени. От порыва ветра все эти заросли должны были прийти в движение. Но посмотрите: вокруг нас все спокойно.
— Значит, бродячая собака пробежала! Или крыса какая-нибудь, — не сдавался Панчо.
— Ага, — хмыкнула Амайя. — Или наш подозреваемый. Прямо сейчас спешит на встречу с М. с рецептом порошка, которым можно спалить полгорода. Наверняка и готовые образцы за ночь в подсобке у дона Освальдо успел нашлёпать!
Брови инспектора почти сошлись на переносице. После усталого вздоха он раздраженно пнул пучок травы перед собой носком сапога и, одарив подчиненную скептичным взглядом, поинтересовался:
— Ну и что ты предлагаешь?
— Надо проверить, что за домом, — упрямо выпалила Амайя. — Должно же тут быть хоть что-то! Я чувствую!
— Надо же, чувствует она, — передразнил интонации девушки Рохас. — Запомни, Экспосито: в жизни все не так, как в детективных рассказиках из дешевых литературных журналов! На деле далеко не все версии, даже самые красивые и логичные, оказываются верными. И не все зацепки приводят к цели. Пора признать: вся история с записками, гвоздиками и лилиями оказалась пшиком. Ты ведь своими глазами видела: пусто здесь! Полный порожняк! А мы ведь облазили все три этажа! Комнату за комнатой! Так что же ты надеешься отыскать на заднем дворе?
— Например, какой-нибудь тайник, — продолжала гнуть свою линию Амайя. — Или хозяйственную постройку, где бы Бенито мог бы оставить свой груз и забрать то, что нужно ему.
— Брасу, — задумчиво озвучил очевидное Себастьян. — И ответные записки от М. Вроде той, что мы нашли в его бывшей комнате. Где заказчик давал Рейесу неделю и грозил отменой сделки.
— Да, именно! — воодушевившись поддержкой товарища, еще более убежденно согласилась девушка. — Им же вовсе не обязательно вообще встречаться лично. Обмена через условленное место вполне достаточно. М. ведь скрывает свое имя, использует тайные знаки и послания. Так что утаить свою внешность и голос вполне в его духе.
На лице Панчо Рохаса отобразилось настолько очевидное смятение, что даже не особо восприимчивый к чужим эмоциям Себастьян Ривас сумел считать его.
— Сеньор инспектор, вы ведь сами сказали: на кону могут стоять чьи-то жизни, — привел аргумент молодой человек. — Разве шанс их спасти не стоит того, чтобы задержаться ненадолго?
— Вот именно! — горячо воскликнула Амайя и кивнула товарищу, который поддержал ее. Даже несмотря на то, что весь вид его указывал на желание поскорее очутиться дома и смыть с себя любые следы этого места. — Мы и так уже потеряли полдня. От нескольких лишних минут с нас не убудет!
— О, как вы, голубчики, спелись против меня! — скрестив руки на груди, с хитрым прищуром усмехнулся Рохас. — Так и быть. Проверим. Только быстро! А то, чего доброго, надумаете самостоятельно туда лезть!
— Спасибо! Спасибо, сеньор комиссар! — просияла Амайя и решительно направилась к ближайшим зарослям, которые из-за невысокого роста едва ли не скрывали ее с головой.
— Экспосито, не спеши! А ты, Ривас, марш за ней! И глаз не своди! — скомандовал Панчо. — Не хватало ее еще потом искать в бурьянах!
— Есть, — коротко ответил Себастьян и устремился за Амайей, быстро нагнав из-за более широкого шага.
Идти сперва было трудно. Местами пожелтевшие и выгоревшие на безжалостном солнце, верхушки разросшихся травяных стеблей сухо шелестели под пальцами людей, что раздвигали их, прокладывая путь. Перед тем как свернуть за угол, Амайя резко остановилась и заметила:
— Взгляните: начиная отсюда, трава примята. Как будто кто-то протоптал.
— И этим кем-то по-прежнему могло быть животное. Или бродяга, которому приспичило справить нужду, — не разделяя энтузиазма, заметил Панчо.
— На животное не похоже. Стебли местами сломаны слишком высоко, — возразил Ривас. — А что до второго случая, то зачем тому, кого… кхм… зов природы застал врасплох, тратить время и пробираться так глубоко в заросли? Разве не проще сделать свои дела где-то поближе? Высота травы позволяет не утруждаться с поиском укромного места.
— Ладно-ладно, шевелитесь уже, юные следопыты! — сдался инспектор. — А то мне хотелось бы хоть раз в неделю домой к ужину поспеть, пока тот не остыл.
Продвигаясь по узкой тропинке, все трое вскоре завернули за угол и оказались на заднем дворе. Таком же запущенном, как и весь остальной участок, но местами сохранившем следы прежнего великолепия. Изящные мраморные статуи эстрейяд грустно взирали с высоты своих постаментов на море зелени, поглотившее скамейки, старый колодец и раскрошившуюся брусчатку. Сквозь обветшавшую крышу давно не крашенной светлой беседки пробивались ветки какого-то буйно разросшегося кустарника. Многолетние цветы, посаженные кем-то очень давно, в некоторых местах еще чудом проклевывались сквозь заполонившие все сорняки.
Тропа довела гвардейцев до прикрытого крышкой старинного кованого колодца с привязанным глиняным кувшином. Оглядевшись, слева Амайя заметила вдалеке на пригорке едва заметное вытянутое одноэтажное здание.
— Вот же она! — торжествующе произнесла девушка, указав на покосившееся сооружение. — Та самая хозяйственная постройка! Как раз неприметная, заброшенная. Никому и в голову не придет, что там есть что-то ценное.
— Ну, кроме тебя, Экспосито, — беззлобно поддел Панчо. — И ты, конечно, настаиваешь, чтобы мы и туда полезли?
— Ну… да? — неуверенно отозвалась девушка. Рохас задал этот вопрос явно неспроста, но вот распознать, в чем именно подвох, она не сумела.
— Ага, — довольно кивнул инспектор и беззлобно усмехнулся. — А вот теперь остановись, погляди вокруг и сама скажи, что не так.
Амайя последовала совету и окинула взором пейзаж заднего двора особняка. Однако ничего на ум так и не пришло. Более того, снисходительность в голосе начальника неприятно полоснула по сердцу. Наконец, девушка свела брови к переносице и все же честно призналась:
— Не знаю. И что же?
— Ривас? — продолжал тянуть инспектор. — Может, ты догадался?
Себастьян бросил быстрый, будто бы извиняющийся взгляд на Амайю и затем коротко произнес:
— Тропа. Она обрывается здесь, на этой площадке. Если бы Рейес и его заказчик регулярно встречались на той конюшне или чем-то там обменивались, то проторенная дорожка, скорее всего, тянулась бы до самого здания.
— Вот, другое дело! Учись, Экспосито! Товарищ твой никогда не суетится, оттого и подмечает больше, — назидательно воздев толстый палец, произнес Рохас. — А ты бежишь сломя голову, легко увлекаешься своей версией, поэтому и упускаешь реальные детали ей в угоду.
Амайя почувствовала, как лицо заливается краской. Критика всегда больно била по ее самолюбию. Словно подреза́ла крылья, сковывала стыдом, выбивала почву из-под ног. Девушка нахмурилась и опустила глаза, чтобы спутники не увидели ее уязвимость.
Он прав! Какая можно было так глупо проколоться?
Панчо, видимо, наконец уловил, насколько его комментарий расстроил подопечную.
— Будет тебе! Выше нос, Экспосито! — смягчившись, неуклюже попытался утешить инспектор. — Ну поторопилась — с кем не бывает! В твои годы я такой же шебутной был. Оттого в прошлом кучу ошибок наделал. А в нашей работе ошибки ой, как дорого стоят! Ты уж не серчай! Не просто ведь придираюсь, а добра тебе хочу!
— Понимаю, — глухо отозвалась Амайя и недоверчиво исподлобья посмотрела на Рохаса. Ей показалось непонятным, с чего вдруг старый, опытный гвардеец вообще принялся утешать какую-то оплошавшую малолетку, которую и знает-то всего несколько дней. Однако фальши в словах или поведении начальника не уловила. Потому лишь добавила: — Буду внимательней. Спасибо, сеньор инспектор.
Себастьян, который до этого терпеливо ждал, пока коллеги придут к взаимопониманию, теперь деликатно откашлялся и спросил:
— Как поступим дальше?
Панчо на миг задумался, привычным жестом огладил свои пышные побитые сединой усы и ответил:
— Пойду все-таки загляну в конюшни эти, будь они неладны! Для очистки совести. Чтоб точно убедиться, что дурь это все. А вы пока здесь осмотритесь. В беседку загляните. Или вон, вокруг скульптур и под скамейками пошуршите.
Амайя еще несколько мгновений задумчиво смотрела на удаляющуюся спину в форме Гражданской гвардии. Шаги, резкий шорох сухой травы и тихие ругательства становились все тише, а коренастая, но осанистая фигура утопала в зеленом с желтыми подпалинами море. Девушка перевела взгляд на Себастьяна Риваса и заметила, что тот уже с сомнением осматривал постамент статуи. Эстрейяда, горестно воздевшая к небу единственную уцелевшую руку, равнодушно наблюдала за происходящим своими пустыми глазами без зрачков. Амайя спешно подошла к каменной скамейке с отколотым краем и тоже принялась за работу. Сперва осмотрела и ощупала боковины, затем опустилась на корточки и заглянула под сидение. Чтобы обеспечить хоть какой-то обзор, пришлось вырвать несколько пучков упрямой травы. Это, впрочем, не принесло никаких результатов, и девушка, встала, ощутив, как к затекшим ногам разом прилила кровь. Переждав, пока стихнет покалывание, Амайя решила направиться к полуразрушенной беседке.
Кустарник, что нагло разросся прямо посреди сооружения, оказался хлестким и колючим. Пришлось задействовать всю ловкость, чтобы не изодрать в клочья рукава платья, которое любезно подарила донья Нурия в благодарность за спасение. Ладоням повезло несколько меньше. Совсем скоро белую кожу расчертили несколько царапин. Усталость, злость и упрямство смешались воедино, побуждая то плюнуть на все и бросить безнадежное дело, то стиснуть зубы и продолжать. Амайя никак не желала верить в то, что они с Панчо и Себастьяном потратили столько времени и сил впустую.
А, может, Панчо прав, и это тупик? Может, пора признать ошибку и вернуться к самому началу? Какой смысл упрямиться до последнего, раздирая руки кровь, причем буквально?
— Нет! Не может быть! — с раздражением прошипела Амайя, вступив в спор со своим внутренним голосом.
— Чего не может быть? — как ни в чем не бывало отозвался Себастьян.
Девушка обернулась и увидела, как молодой человек все так же методично обыскивает последнюю статую эстрейяды. Эта дочь древней богини Лусеры была изображена в струящихся одеждах и венце в виде пятиконечной звезды. Руки с распростертыми пальцами крест-накрест сложены на груди в языческом молитвенном жесте. На лице — смирение, кротость и светлая надежда. Амайя мимолетно позавидовала умиротворению безымянной полубогини. И своего коллеги.
— Ну как ты можешь быть таким спокойным? — проигнорировав вопрос, досадливо бросила Амайя. В носу защипало, и голос ее предательски дрогнул. — Разве не считаешь меня упрямой взбалмошной идиоткой? Уперлась как осел, заставила всех заниматься бесполезной работой… И это привело в тупик, — все уже ясно! Оскуры! И что, ты даже не упрекнешь меня?
Ривас лишь слегка приподнял бровь, не отвлекаясь от осмотра статуи. Затем ответил:
— А зачем? Во-первых, упреки ничего не исправят. И не изменят. В таком случае не вижу смысла тратить на них последние силы.
Себастьян сделал паузу. Длинные пальцы продолжали медленно скользить по нагретому солнцем камню. Затем он наконец поднял на Амайю взгляд, и в янтарной глубине темных глаз мелькнула насмешливая искорка.
— Во-вторых, — продолжил Ривас. — будь ты идиоткой, я уж наверняка не полез бы за тобой ни в тот ужасный дом, ни в эти заросли. Скорее, всеми силами постарался бы выпроводить тебя в Пуэрто де Лус в первый же день. Чего ты, кстати, сперва и добивалась. Что до упрямства… Ну, не такое уж это и плохое качество. Иногда только оно и помогает добиться истины. Даже когда одолевают сомнения или приходится идти против всех.
— Ну, сегодня явно не тот случай, — кисло усмехнувшись, ответила Амайя и уже без особой надежды небрежно отшвырнула очередную колючую ветку. Расплата наступила мгновенно: острый шип глубоко впился в кожу и наискось расчертил длинную полосу через всю правую ладонь. Девушка отдернула руку, выругалась и быстро отпрянула от зловредного кустарника. Она заметила несколько красных капель на травяных стеблях еще до того, как успела осмотреть рану. За спиной раздался резкий шорох, от которого Амайя вздрогнула и обернулась, зачем-то попытавшись спрятать поврежденную ладонь. Впрочем уже в следующий момент ее кисть перехватили, а пальцы, сжатые в кулак, мягко, но настойчиво разжали.
Себастьян ловким движением извлек из нагрудного кармана безукоризненно белый платок и прижал к саднящей царапине.
— Рана глубокая, — покачал головой Ривас, отнимая мгновенно пропитавшуюся алым ткань от поврежденной кожи. — Надо бы промыть.
Бережные прикосновения словно притупили боль, и на ее место быстро пришла сначала благодарность, а затем неожиданное смущение. Ресницы Амайи дрогнули, она растерянно оглянулась, а затем пересохшими губами произнесла:
— Колодец. Вон там.
Ривас молча кивнул и, деликатно подхватив девушку под правый локоть, сопроводил до указанного места. Затем подошел вплотную к выложенному из камня оголовку колодца и приподнял крышку. Молодой человек сперва потянулся к подвешенному на цепи глиняному кувшину, но в последний момент остановился и зачем-то посмотрел внутрь.
— Что там? — заметив замешательство Себастьяна, спросила Амайя.
— Кажется, удачный предлог произнести фразу: «я же говорила», — произнес он со своей привычной полуулыбкой.
— В смысле?
— А ты сама взгляни, — кивнул головой молодой человек.
Амайя, тут же забыв о своей ране, быстро преодолела разделявшее их расстояние. И уже в следующий момент вместе с Ривасом любовалась на тусклое пятно желтоватого света, которое откуда-то сбоку освещало дно пересохшего колодца. Затем взгляд упал на узкую ведущую вниз металлическую лестницу.
— Тайный ход, — изумленно выдохнув, зачем-то озвучила очевидное Амайя.
— Вот видишь, — пожал плечами Ривас. — Похоже, сегодня твое упрямство оказалось как нельзя кстати.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!