Глава 19: Глава 19. За порогом

Глава 19. За порогом

119

0

ЭТот Элина Темирова
Поделиться

Когда троица из Гражданской гвардии наконец покинула дом сеньоры Санс, улицы Фирузы уже заволокло густой вуалью сумерек. Но отчего-то у Амайи было ощущение, что она, напротив, только вышла на свет и глотнула свежего воздуха после долгого заточения в затхлом подземелье.
— Ну наконец-то, — проговорил Панчо Рохас и поставил чемодан на землю. Затем, похлопав себя по карманам кителя, достал мятую пачку с какой-то хищной птицей на лицевой части и с наслаждением закурил папиросу в коричневой бумаге. После третьей затяжки посмотрел на струйку клубящегося дыма и, как будто извиняясь, произнес: — Я Асусене, супружнице моей, бросить обещал, — она терпеть не может запах этой отравы, — но вот сегодня грех не закурить. Эх, опять ругать меня будет! Ну да ладно, как-нибудь заглажу перед ней проступок свой… 

Инспектор затянулся еще несколько раз, задумчиво смотря куда-то вдаль. Затем подошел к цилиндрической урне на кованых ножках, что стояла на углу дома, затушил окурок и выбросил. Затем, вернувшись, поднял чемодан и сказал:
— Ну все, прощаемся. Я в участок, а вы — домой бегите. Марта вас уже заждалась с ужином, наверное. Ваша задача на вечер — подкрепиться как следует, — особенно, тебе, Экспосито, а то вон бледная какая и еле ноги волочишь, — а потом выспаться как следует. Кажется, веселенький денек у нас завтра намечается. Силы пригодятся. Приказ понятен?
— Так точно, сеньор инспектор, — уже почти привычно ответили стажеры. Себастьян — по обыкновению серьезно, Амайя — с широкой улыбкой на лице.
— И мой вам совет: вы как домой придете, все рабочее за порогом оставьте. Сложно, но учитесь. Иначе и с ума сойти недолго от всех этих мыслей, — постучав пальцем по виску, проникновенно проговорил Рохас. — И последнее. Давайте-ка, ребятки, договоримся раз и навсегда. Больше не врать и не скрывать ничего. Если что-то такое же, как в ателье, произойдет, лучше сразу ко мне придите. Что-нибудь придумаем. А завтра я с комиссаром еще поговорю, чтобы с лицензиями вашими побыстрее шевелился. Но пока все-таки давайте уж поосторожнее… Ну все, опять я заболтался! Ступайте, ступайте! 

С наступлением темноты Фируза не затихала. Напротив, ее жители словно пытались всеми силами наверстать те часы, что украл у них палящий дневной зной. Некоторые лавки были еще открыты в такой час. Из многочисленных уличных кафе, что попадались на пути, до Амайи долетали обрывки чужих фраз, смеха и музыки, также упоительные запахи каких-то местных угощений, от которых желудок жалобно сжимался. Девушка шагала рядом с Себастьяном молча, чувствуя, как ноги гудят от усталости, а мысли мечутся, не давая покоя.  

Ривас с первого взгляда выглядел, как всегда, непроницаемым. Однако, сама не понимая, откуда взялся навык так хорошо читать его глубоко запрятанные чувства, Амайя явственно ощутила: с ним что-то не так. Намек дали то ли чуть нахмуренные брови, то ли более обычного поджатые губы.
— Что не так? — наконец, не выдержав гнетущего безмолвия, поинтересовалась девушка.
— А? О чем ты? — рассеянно отозвался молодой человек.
— Не притворяйся, будто не понимаешь. Ты мрачнее обычного и за всю дорогу не проронил ни слова. Злишься на меня, что ли?
— Нет, ничего такого. Все в порядке. Не бери в голову.
 — Бесишь! — раздраженно воскликнула девушка. — Ты вроде хотел перестать закрываться от всех и отталкивать людей? Ну вот и поговори со мной! Что-то абсолютно точно не в порядке, а я хочу знать причину.

Себастьян напряженно вздохнул, но все равно не проронил ни слова.
— Ясно, — разочарованно бросила Амайя, отвернулась и попыталась ускорить шаг, чтобы оторваться от несговорчивого собеседника, однако затем ощутила на правом запястье чужие пальцы.
— Постой, — мягко сжав ее руку, остановил Себастьян. — Ты права. Я и правда злюсь. Вот только не на тебя. На себя.

Эти слова явно тяжело дались Ривасу. Амайя остановилась, чтобы посмотреть ему в глаза, но молодой человек отвел взгляд.
— Что? Почему? — удивилась девушка. 

Нависла пауза. Себастьян скользнул пальцами вверх по рукаву Амайи, уже привычно галантным движением взял под руку и снова зашагал, увлекая за собой. Словно звук шагов, отражавшийся от мостовой, помогал ему собраться с мыслями.
— Ты взяла на себя всю ответственность за случай в ателье, — наконец заговорил. — Зачем? А я? Даже ничего не возразил…
— Все верно, я ведь тебе запретила.
— Нет, равно я должен был вмешаться! Или опередить тебя! А не просто трусливо наблюдать, как ты рушишь свою жизнь. Еще и меня зачем-то выгородила…

Амайя, кажется, впервые увидела на лице Себастьяна столько эмоций сразу, и это отчего-то пугало, заставляло понять, насколько глубоко в нем засели все эти разочарования, тревога и чувство вины. Первой реакцией отшутиться, заявить, что Ривас слишком много себе надумал, однако девушка одернула себя, поняв: так нельзя. Только не сейчас, когда только удалось выдавить из этого упрямца хоть каплю истинных эмоций.
— Не «зачем-то», а потому что ты буквально вынес меня из огня, — стараясь звучать спокойно и рассудительно, пояснила Амайя. — И не «выгородила», а не позволила понести несправедливое наказание. Хватит мучать себя: ни в чем ты не виноват. То, что я сказала… Ты все равно не смог бы мне помешать. Это был мой выбор.
— И я с ним не согласен, — упрямо заявил Ривас.
— Имеешь право, — сперва легко согласилась она, но после добавила: — Но решать за меня не можешь. К тому же все ведь в итоге обошлось, верно?
— А если бы не обошлось?
— Я слишком устала, чтобы думать еще и об этом, — вздохнула Амайя. Вдалеке, подсвеченная желтым уличным фонарем, показалась вывеска пансионата «Белая мальва». Указав на нее взглядом, девушка добавила: — Так, может, последуем совету инспектора и оставим дурные мысли у порога? 

На первом этаже свет уже не горел, не считая одного-единственного окна. Когда Себастьян постучал в дверь, одинокий огонек переносной кристаллической лампы дрогнул и исчез. Но только для того, чтобы через несколько мгновений появиться в руках доньи Марты, которая встретила постояльцев с закатанными рукавами и полотенцем через одно плечо.
— Ну наконец-то, — произнесла с нотками явного облегчения в голосе. — Я уж начала беспокоиться! Скорей проходите, мойте руки. Ужин давно закончился, но я вам приберегла. В столовой уж накрывать не буду, так что на кухню проходите.

Амайя и Себастьян послушно выполнили указания хозяйки, и вскоре их уже на столе ждали две порции чесночного супа с яйцом и зеленью, курицы с фасолью и овощами. Рядом стояла корзинка со свежеиспеченным хлебом и пара глиняных кружек с ромашковым чаем. Кухня казалась просторной, с аккуратными шкафчиками и полками из темно-коричневого дерева. В центре — широкий массивный стол со скамьями по бокам. Стены были тщательно выбелены, а над плитой и столешницами — отделаны квадратной керамической плиткой с разноцветным орнаментом. Все выглядело просто, добротно и уютно.
— Спасибо, донья Марта, — искренне поблагодарила Амайя, устало опускаясь на лавку. — Вы очень добры.
— Ну а как иначе? На голодный желудок спится худо, — усмехнулась хозяйка, усаживаясь напротив, рядом со стопкой недавно вымытой посуды, на которой в свете лампы тускло поблескивали капельки воды. — Тем более, это ведь мой братишка-оболтус вас допоздна загонял в первый же день, не так ли?
— Есть немного, — дипломатично ответил Себастьян и вместо того, чтобы скорее приняться за еду, стал симметрично располагать посуду и приборы перед собой, чем вызвал у Амайи усмешку. Только когда композиция на столе его устроила, задумчиво отломил небольшой кусок хлеба.
— Ничего себе немного! — возразила девушка, в отличие от Риваса, без всяких церемоний зачерпнув уже вторую ложку теплого супа. Затем с наслаждением отправила ее в рот и добавила: — Но он ведь по делу. Так что это ничего.
— А чего там Эмилио? Не обижает? — поинтересовалась донья Марта, спустила полотенце с плеча и принялась протирать верхнюю тарелку из стопки. — А то уж больно он важничает с тех пор, как комиссаром заделался.

От удивления Амайя застыла с очередной ложкой в воздухе, а затем прыснула от смеха и ответила:
— Эмилио? Мне кажется, вы единственный человек, кто отважится так фамильярно называть комиссара Борхеса!
— А чего стесняться-то? Чай, не первый день знакомы, — пожала плечами донья Марта, и на ее круглом симпатичном лице появилась широкая улыбка. — Я его еще помощником инспектора помню. Щуплый, безусый, суетливый, мундирчик выцветший, — посмотреть не на что! Зато теперь вон какой начальник стал. Так должен же быть хоть один человек, кто перед ним по стойке смирно стоять не станет. А то и так больно много о себе думать начал!
— Вы, выходит, через инспектора Рохаса и познакомились? — поинтересовалась Амайя, принимаясь за курицу с фасолью и овощами.
— Да нет, это муж мой покойный мне его представил, — ответила донья Марта, и в ее интонациях проявились оттенки ностальгии и легкой печали. — Мы с Рикардо тогда примерно вашего возраста были, недавно сошлись, но пожениться еще не успели. Благоверный мой ведь тоже одаренный был, целитель. Его, как и вас, на службу в Гвардию приписали, а Эмилио ему в напарники достался. Беспутного моего братца они лет через пять к себе пристроили. По моей просьбе, конечно же. Не знаю уж, как они начальство свое упросили! А обалдуй этот, — ох и брыкался поначалу! Но Рикардо с Эмилио на поруки его взяли, так втроем и сдружились. На товарищей глядя, Панчо и сам за голову взялся. До сих пор служит, как видите. 

Донья Марта разобралась наконец со стопкой тарелок и поставила ее на полку. Затем вернулась к столу и продолжила рассказ:
— Потом, много лет спустя Рикардо ранение получил и решил уйти. Сменил лицензию на гражданскую и практику открыл по целительству. Принимал как раз в том самом кабинете, где я теперь вас, сеньор Ривас, поселила. «Белая мальва» мне к тому времени в наследство осталась, ну как не выделить уголок было? Ну и по мелочам, конечно, помогала: пациентов встретить, чаю принести, с учетом помочь, — а то дело-то свое муженек мой крепко знал, а вот в цифрах не силен был. Коль не я, так его всяк облапошил бы! 

Хозяйка, заметив что кружки постояльцев опустели, протянула руку к керамическому чайнику в оранжевый цветочек и снова наполнила кружку ароматным дымящимся напитком.
— Пейте, пока не остыло. Ромашка успокаивает. Самое то в конце трудного дня, — произнесла донья Марта. — Так, о чем это я? А, вспомнила! Так вот, после того как Рикардо решил уйти на покой, Эмилио с Панчо оба остались. Но только первый со временем звание за званием начал получать и с самого низа до комиссара дорос, а вот Панчо совсем другой. Никогда в командиры не рвался. Не хочу, говорит, изворачиваться и перетягиванием одеял заниматься, на своем месте от меня больше пользы. Такой вот человек, что ж поделать. Да и ладно, лишь бы счастлив был.

Амайя сделала последний глоток чая и зевнула, прикрыв рот ладонью. Себастьян в это время вышел из-за стола, заставив лавку скрипнуть, и уже было хотел собрать посуду, но хозяйка не позволила:
— Оставь, сынок, я сама. А вы к себе скорей ступайте, а то не ровён час прям за столом заснете.
— Благодарю, донья Марта, — учтиво произнес Ривас. — Ужин был превосходный.
— Да, спасибо, — подхватила Амайя. — И за еду, и за историю.
— Ой, да скажете тоже! — отмахнулась женщина, но при этом все-таки радушно улыбнулась. — Мне ж только в радость. Работенка у вас нервная, — мне ли не знать. Так что в следующий снова заглядывайте, как будете задерживаться. А я всегда для вас что-нибудь припасу.
— Договорились, — улыбнулась Амайя. — Еще раз спасибо за все.

Стараясь не шуметь, молодые люди поднялись по лестнице и разошлись по комнатам. Девушка с наслаждением сняла обувь и верхнюю одежду, оставшись только в нижней сорочке. На столике донья Марта заботливо оставила квадратный кусок мыла на оливковом масле с лимонной цедрой, флакон розовой воды, баночку талька. Рядом — щетки для зубов и тела, полотенце, зубной порошок. Набор нехитрый, но в нем было все необходимое, а сами средства явно подбирались с умом. В полумраке, при янтарном свете единственной свечи Амайя наполнила умывальную чашу и, добавив розовой воды, окунула льняное полотенце. Сперва обтерла все тело, наслаждаясь ощущением прохлады, затем воспользовалась мылом. Грубоватые волокна слегка царапали кожу, но это было даже приятно. С каждым движением девушка словно смывала с себя не только пыль и пот, но также усталость и тревоги минувших дней.

Закончив с умыванием, девушка, глядя в зеркало, с наслаждением распустила тугие косы, в которые она привыкла собирать волосы еще с детства. Позже старшие девчонки еще из приюта и Рита Гонсалес, подруга и соседка по комнате в академии, пытались учить ее каким-то замудренным «взрослым» прическам, но на все эти бесконечные шпильки, заколки, начесы у Амайи просто не хватало терпения. Да и получалась вечно какая-то ерунда, так что пришлось остановиться на знакомом и понятном варианте. 

Когда волна длинных медно-каштановых волос накрыла плечи, девушка ощутила свободу, и даже весь день ноющая боль в висках чуть отпустила. Сил хватило только на несколько ленивых движений гребнем. Затем Амайя затушила свечу и легла в постель, ожидая, что уснет, как только голова коснется подушки. Однако вопреки ее ожиданиям этого не произошло. Покой никак не наступал, а перед мысленным взором без конца проносились картины прошедшего дня. 

Отчаявшись, девушка встала, сердито хлопнув босыми ногами по полу, подошла к своему еще до конца не разобранному чемодану и извлекла свой единственный батистовый пеньюар, который ей презентовала Альба еще года три назад. Едва успев облачиться, Амайя услышала, как в межкомнатную дверь трижды постучали. Она подошла и отозвалась:
— Да?
— Поговорим? — без предисловий предложил Себастьян. — Мне тоже не спится.

Девушка помедлила, словно оценивая предложение. Затем все-таки ответила согласием. Как и в прошлую ночь, Ривас применил свой фокус с открыванием двери магией. Амайя отошла на несколько шагов и спешно прикрыла покрывалом помятую постель. Оказавшись в ее комнате, молодой человек подошел, но все же остановился на почтительном расстоянии. На несколько мгновений воцарилось неловкое молчание.
— Как твое самочувствие? — наконец нашелся Себастьян.
— Лучше, — призналась Амайя и неосознанно шагнула ближе к собеседнику. — Устала, конечно, но горячий ужин и беседа очень помогли.
— Позволишь? — тихо спросил молодой человек, протянув ладонь.

В ответ девушка не стала колебаться. Вложив свою руку в его, через мгновение буквально кожей ощутила, как дрогнуло Плетение. Затем по телу разлилась теплая, ласковая волна магии, отдающая легким покалыванием и пульсацией в пальцах. Казалось, с ней переплетался и едва различимый отголосок чужой эмоции. Неясной, ускользающей, но, несомненно, светлой. Умиротворяющей. Щемяще трогательной. Амайя подняла удивленный взор. Словно вообще не поверила, что настолько скупой на выражение чувств человек способен так чувствовать. Внутри невольно зародилось желание узнать, о чем в тот момент думал Ривас.

Или о ком…

— На сегодня хватит, — сухо бросила Амайя и поспешно высвободила свою ладонь, испугавшись собственных мыслей. Словно опасалась, что Себастьян вдруг прочитает их.

С чего бы? Ему такое не доступно: он не менталист! Ты же прекрасно знаешь об этом!

На лице Себастьяна мимолетно отобразилось непонимание.
— Спасибо, — поспешно смягчила девушка, чтобы не показаться неблагодарной и грубой. — Не хочу брать слишком много.
— Но…
— Никаких «но», — прервала возражения Амайя и озвучила наскоро придуманную отговорку: — Мало ли что завтра предстоит. Пусть хоть один из нас будет в хорошей форме.  

Ривас не захотел продолжать спор. Просто кивнул, подошел к окну, открыл створку и посмотрел куда-то вдаль. Его высокий стройный силуэт посеребрил отблеск луны. Порыв легкого ветерка, едва ли дававший прохладу после жаркого дня, лениво пошевелил ткань штор и волосы молодого человека. Амайя приблизилась и уселась на подоконник — так, что ноги остались болтаться в воздухе, — и взглянула на строгий профиль собеседника.
— О чем думаешь? — после долгой паузы прервав размышления Себастьяна, поинтересовалась она и зевнула, прикрывшись ладонью. 
— Мне вот что непонятно, — отозвался Ривас, не отводя взгляда от намеченной точки за окном. — Мотивы Рейеса, если вдруг подтвердится твоя теория о том, что два пожара — в доме сеньоры Санс и в ателье, — взаимосвязаны. С первым случаем понятно: скорее всего, неудачный эксперимент с количеством порошка или вовсе оплошность. Скажем, из-за дрожи в руках от брасы…
— Но вот второе возгорание уже выглядит намеренным, — подхватила мысль Амайя. — И непонятно, отчего целью выбрали донью Нурию? И самое главное, кто выбирал: этот загадочный М. или сам Бенито?
— Да, — кивнул Себастьян. — А еще понять бы, что это было: личная месть? Испытания субстанции на случайной жертве? Или что-то еще?
— Боюсь, ответа до завтра мы не узнаем, — еще раз зевнув, на этот раз протяжнее, ответила девушка. — Может, вообще окажется, что связи тут нет.
— Даже несмотря на то, что оба случая произошли в одном районе, а Рейес работал в той самой цветочной лавке, откуда доставили букет?
— Да, вполне. Верится с трудом, но ведь и не такое бывает, — пожала плечами девушка. — Что сейчас загадывать? Вот убедимся во всем, доложим инспектору и будем действовать по ситуации.
— Да, пожалуй, ты права, — наконец встретившись взглядом с девушкой, согласился Себастьян. В темноте его глаза казались совершенно черными, лишенными зрачков. Это, его вкрадчивый голос, задумчивость и увлеченные рассуждения подействовали на Амайю как-то по-особенному. Завораживающе. Гипнотически. Впервые несмотря на то, что вывод лежал все время на поверхности, девушка подумала о том, что ее друг, пожалуй, привлекателен. Нет, конечно, приятную наружность, манеры, ум и образованность нельзя было не заметить. Но все это прежде совсем не трогало. Долгое время Себастьян Ривас казался Амайе чем-то вроде изваяния искусного скульптора. Безупречного, возможно, даже достойного восхищения, но при этом холодного, лишенного жизни. И вдруг спустя всего пару дней в Фирузе всё изменилось.  Эта мысль почему-то пугала. Выбивала почву из-под ног. Приводила в состояние необъяснимого волнения.
— Я вот что думаю, — с неестественным оживлением произнесла она, пытаясь избавиться от неловкости, и улыбнулась. Конечно же, тоже фальшиво. — Плоховато у нас вышло мысли о работе за порогом оставить, не так ли?

Левый уголок губ Себастьяна изогнулся в привычной кривой усмешке.
— Пожалуй, — отзвался он и добавил: — Что ж, тогда я тебя оставлю. Давай и правда попытаемся отдохнуть, пока есть время. Даже если не усну, постараюсь не шуметь. Спокойной ночи, Амайя.
— Спасибо. Увидимся завтра. И тебе крепких снов, Себастьян.


КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

19 из 31