Глава 25: Глава 25. Шаг вперед
Глава 25. Шаг вперед
119
0
Лицо инспектора Франсиско Рохаса Гарсия изображало все оттенки досады и беспокойства сразу. Затея вовремя вернуться домой к жене и горячему ужину вновь потерпела крах, а впереди — точнее, снизу — бездонным провалом зияла опасность. Панчо снял фуражку, промокнул лысеющую макушку платком и задумчиво произнес:
— Слишком рискованно. Я останусь здесь, а вы хватайте экипаж и бегом за подкреплением!
— Сомнительно, сеньор инспектор, — возразил Себастьян. — Рабочий день завершен, наверняка большинство офицеров уже разошлось по домам. А дежурные из участка нам, уж извините, вряд ли будут полезны.
— Особенно если учесть, что один из них — это Торрес, — подлила масла в огонь Амайя.
Панчо нахмурился, словно хотел что-то сперва возразить, однако недавнее происшествие с чемоданом улик, которые младший инспектор вручил прямо в руки подозреваемого, не оставляло буквально никакой возможности поспорить.
— В таком случае придется ждать до утра, — раздраженно сплюнув куда-то в траву, ответил Рохас. — Другого выхода нет.
— Нельзя ждать, сеньор инспектор! — с жаром возразила Амайя. Сама мысль о том, чтобы после всех мучений и открытий этого дня сдаться и смиренно ждать чужой помощи, казалась кощунственной. Однако озвучила она другую причину: — Вы ведь сами видели, какие разрушения наносит даже малое количество зажигательной смеси Бенито! А теперь у него на руках ещё больше образцов, ингредиенты и, что хуже всего, рецепт!
— При этом мы все ещё не знаем намерений М., — привел рациональный довод Себастьян. — Пока ещё есть надежда, что встреча Рейеса с заказчиком не успела состояться, но если это всё же случится…
— То этот недоносок к утру может полгорода спалить, — нехотя соглашаясь, продолжил хмурый как никогда Рохас.
— И еще сеньор инспектор, Бенито… — неуверенно добавила Амайя. — Вы ведь говорили, он не такой уж плохой человек, просто обижен жизнью. Может, если вмешаться сейчас, не успеет погубить себя окончательно?
— Свой выбор Бенито уже сделал, — Панчо поморщился как от зубной боли.
— Да ничего он не выбирал! — опровергла жестокие слова Амайя. — Разве вы не понимаете? Его же использовали, притесняли, унижали на каждом шагу! Лишь за то, кем он родился! Тут любой бы ожесточился…
— Нет! — повысив голос, перебил Рохас. — Далеко не любой! С Бенито поступали несправедливо — это факт. Вот только в Фирузе, да что там, — вообще во всем Солимаре, — тысячи, десятки тысяч таких угнетенных! Да чего я вам-то объясняю? Вы про это куда лучше меня знаете! Но вот что-то большинство умудряется как-то жить, работать, заводить семьи, приносить другим пользу, а не клепать оружие массового поражения ради горстки «пепла»!
— Это не жизнь! — с досадой выплюнула Амайя. — Выживание. В лучшем случае.
— Может быть, — ответил Панчо, нервно пошарил по карманам кителя, извлек уже знакомую мятую пачку и закурил. — Да ты на меня-то зверем не гляди, Экспосито! Не я эти порядки придумал. Считаю ли я, что с вашим братом поступают по-свински? Да! Но мое дело блюсти законы, а не сочинять их. Так что как бы мне ни было жалко Бенито, чистеньким ему из этого дерьма уже все равно не выйти. К сожалению.
Амайя метнула в инспектора сердитый взгляд, однако удержалась от комментария. В воздухе повисло что-то нехорошее. Гнетущее.
— И все же непоправимого не случилось, — примирительно заметил Себастьян. — Хотя бы убийцей Рейес не стал. Пока никто не пострадал, он еще может отделаться более мягким приговором, не так ли?
Прежде чем ответить, Панчо закрыл глаза, за этим последовали две глубокие затяжки. Затем стряхнул пепел и, критически оглядев подчиненных, поинтересовался:
— И что, совсем не боитесь туда лезть?
— Нет! — тут же горячо заверила инспектора Амайя, хотя это, очевидно, было ложью. Поджилки у нее тряслись. И заметно. Но желание отстоять свою правоту внезапно пересилило. — Здесь замешана магия, это очевидно. Кроме меня и Риваса в штате седьмого участка магов нет. Да и другого офицера, который хоть что-либо смыслил в делах одаренных, кроме вас. Сегодня или завтра, — идти туда все равно нам. Разница лишь в том, что завтра уже могут быть жертвы.
— Ладно, дуэнде с вами! — погасив окурок о край колодца, произнес Панчо. — Только повторяю: без самодеятельности! Как окажемся внутри, я впереди, а вы меня прикрываете. Не дергаться. Не разбегаться. Ничего без разрешения не трогать. О подозрительном докладывать незамедлительно. Только тихо! Чтоб о нашем присутствии не узнали раньше времени. Цель — исследовать ходы. Понять, с кем имеем дело. Если возможно — задержать Рейеса, изъять образцы зажигательного порошка и рецепт. Ясно?
— Так точно, сеньор инспектор, — ответил за двоих Себастьян.
— Храни нас Прародитель, — коротко воздев глаза куда-то к небу, произнес Рохас. Затем окинул своих подчиненных потеплевшим взглядом и добавил: — Вы там осторожнее, ребятки. А то я уж к вам как-то привык за последние дни.
Первым на дно колодца спустился Себастьян, за ним — Амайя, а замыкающим оказался кряхтящий и тихо ругающийся под нос Панчо Рохас. Внизу было темно и пахло сыростью, под ногами неприятно чавкало. Желтоватая дорожка света исходила из крупной дыры в стене. Ривас подошел и прикоснулся к своду и остановился. Выглянув из-за его возвышающейся спины, Амайя почти сразу поняла, что привлекло внимание молодого человека.
— Края, — первой озвучила девушка. — Они слишком ровные.
— Да, — повернув голову, подтвердил Себастьян. — Так можно сделать и вручную, но это долго. Да и зачем?
— Нашли чем любоваться, — резко чихнув, проворчал Панчо. — Может, пойдем уже дальше?
— Взгляните сами, сеньор инспектор, — возразил Ривас. — На дне колодца полно каменной крошки и, что немаловажно, непросохшей грязи. Никто не потрудился убрать их.
— Ну и что? — скептически отозвался Рохас.
— А то, что, похоже, этот лаз в стенке колодца проделали относительно недавно. Возможно, в спешке. Ну, или те, кто взялся эту работу, просто были небрежны и не потрудились вынести грязь и мусор под ногами, — терпеливо принялся пояснять Себастьян. — Однако при этом само отверстие выглядит слишком ровным, отшлифованным. Так что вряд ли тут работали кирками и лопатами.
— Геоманты? — только и спросил инспектор и разом посерьезнел.
— Похоже на то, — ответил Себастьян. — Ну, или один геомант. Но выдающийся.
— Вряд ли кто-то из наших, — рассудил Рохас. — Не припомню, чтобы у нас в Меркадо на учете стоял кто-то настолько сильный с таким даром. А особняк этот расположен аккурат на границе с Баррио Вьехо. Потому, собственно, и пустует — мало кто из богатеев хочет жить по соседству с не в меру разросшимся криминальным районом.
— Может, и так, но торопиться с выводами точно не стоит, — подала голос Амайя, и когда на нее обратились два взора, пояснила: — Не забывайте, что «строитель» этого хода наверняка близок к М., а значит, может баловаться брасой, как и Бенито Рейес...
— А «пепел» временно усиливает способности, — угрюмо завершил Панчо. — М-да, дельце это нравится мне все меньше с каждой минутой. Но пути назад нет. Вот и шагаем дальше, что уж теперь…
Лаз переходил во что-то вроде длинного земляного тоннеля. Себастьяну пришлось согнуться в три погибели, чтобы протиснуться. Глядя на эти неудобства, Амайя впервые оценила преимущества невысокого роста. Инспектор Рохас все время пыхтел и что-то бубнил про больную поясницу, но на деле двигался с приличным для своего возраста проворством. Еще по пути Амайя услышала звук, напоминающий журчание, и вскоре ощутила неприятный запах. На выходе и тоннеля Себастьян учтиво протянул руку, и девушка подала наскоро перевязанную платком израненную ладонь. Стараясь не прикасаться к порезу, молодой человек обхватил запястье и чуть потянул.
Оказавшись по другую сторону прохода, Амайя поняла, откуда исходили и шум, и запах нечистот. Тоннель вел в канализацию — узкий каменный коридор со сводчатым потолком, на котором подрагивали тусклые всполохи редко расположенных фонарей на магических кристаллах. По центру пола тянулась сточная канава, по которой неспешно текла зловонная подземная река. Лицо Себастьяна на миг дрогнуло, отображая гримасу отвращения.
— О, прекрасно! Пре-крас-но! — саркастически воскликнул Панчо, заставив гулкое эхо отражаться от мрачных серых стен и потолка. — Можно подумать, мало нам было на сегодня дерьма! Тьфу!
Вода! Твой инициал и доминантная стихия. Каждая зловонная капля в сточных канавах — твоя сила. Похоже, шансы выбраться из переделки целой резко возросли!
Амайя улыбнулась. Запах и окружение ей не нравился так же, как и ее спутникам. Однако изобилие воды значительно успокоило и придало уверенности, которая прежде будто иссякала с каждым шагом.
В академии девушка всерьез рассматривала специальность гидроманта как основную. Связь с другими стихиями была, но весьма посредственная, поэтому идея сконцентрироваться только на доминанте казалась разумной. Однако когда Амайя уже почти примирилась со своим решением, последовал вызов в кабинет ректора и долгая беседа за чашкой мятного чая. Хавьер Кинтана в итоге убедил восемнадцатилетнюю зеленую второкурсницу не идти по пути наименьшего сопротивления, не разбрасываться редким потенциалом. Сказал, что она особенная. Даже предложил индивидуальные уроки, чтобы подтянуть слабые навыки владения неосновными стихиями.
Эти занятия в итоге привели не только к предосудительно близким и печально закончившимся отношениям наставника и студентки, но и к тому, что в начале нового года редкую и престижную специализацию мага-универсала выбрало сразу двое третьекурсников. Закономерно — любимец преподавательского состава Себастьян Ривас и уж совсем неожиданно — какая-то непримечательная замухрышка с сиротской фамилией Экспосито.
Из воспоминаний Амайю выбил резкий писк вдали.
— Тьфу, еще и крысы! — не упустил очередной возможности поворчать Панчо. — Говорила мне Асусена: пора на пенсию. А я еще спорил, дурень старый! Дремал бы сейчас в кресле после ужина! С пледом и вечерней газетой на коленях… а не вот это вот всё…
Трое гвардейцев осторожно ступали по узким каменным бортикам справа от лениво журчащего потока канализационной воды. Звуки шагов отражались от сводов коллектора. Наконец в очередном тусклом желто-оранжевом пятне света показалась развилка. От главного тоннеля отделялись два ответвления. Одно — перпендикулярно направо, второе — диагонально налево.
Себастьян остановился. Пригляделся. Затем, указав на арку слева, сказал:
— Полагаю, нам сюда.
— Почему ты так считаешь? — поинтересовалась Амайя, поравнявшись с сослуживцем.
Себастьян легким заученным движением призвал пламя, и когда острый желтый язычок с голубой сердцевиной вырвался из кончиков указательного и среднего пальцев, Ривас сделал пару шагов в сторону выбранного прохода и, подняв руку, осветил выведенный мелом символ. Схематичный и неровный, но в то же время слишком замысловатый, чтобы быть бессмысленными каракулями.
— Интересно, что это? — задумчиво произнесла Амайя, попытавшись в воздухе повторить контуры странного рисунка. — Посередине, ясное дело, стрела. Вот эти две линии — это, скорее всего, оперение. Но вот те два ответвления с лучами? Непонятно, то ли пламя, то ли крылья…
— Крылья? — оживился вдруг Панчо и нетерпеливо протиснулся между подчиненными. — Ну-ка дайте-ка и мне взглянуть!
Инспектор прищурился и разом помрачнел. Даже как будто бы перестал дышать.
— Раздери меня оскуры! — наконец произнес он. — Видел я этот символ! В прошлом году, когда демонстрантов одних недоделанных с Пласа дель Паласио гонял. Нас тогда со всех участков дернули. Понятно: не каждый же день перед княжеской резеденцией представление такое устраивают! Мелкая шелупонь из придворных перепугалась не на шутку. Некоторые, говорят, даже бежали из Фирузы, побросав шелка и подсвечники. А на деле там ничего серьезного: быстренько всех разогнали, кое-кого арестовали, самых ретивых дубинками попотчевали, но не более…
— И что те демонстранты хотели? — прервала поток воспоминаний Амайя.
— Да что обычно, — пожал плечами Панчо и принялся перечислять: — Свободы, прекращения долгоиграющей войны с Эстеррией. Чтоб у дворян да чиновников привилегий поменьше, а у народа — побольше. Ну вот на некоторых плакатиках что-то про запрет притеснения одаренных было. У этих-то такие стрелки с крыльями и были намалеваны рядом с лозунгами.
— Вот как, — уцепился за мысль Себастьян. — И много вы таких видели? Насколько радикально были настроены?
— Да не так чтоб очень, — ответил инспектор. — Говорю ж: быстро мы их разогнали. Да и задержанные твердили, что это все задумывалось как мирная демонстрация.
— Судя по тому, что творится в Фирузе сегодня, не очень-то они преуспели, — горько усмехнулась Амайя.
— Потому, возможно, кто-то из тех протестующих задумал от мирных лозунгов перейти к более решительным действиям, — заключил Ривас. — Для которых им и понадобились наработки Рейеса. Похоже, все куда серьезнее, чем мы предполагали.
— Террористов только не хватало! — решительно направившись в отмеченный мелом тоннель, бросил Панчо. — Ну уж нет! Не в моем районе! Что застыли? Идем дальше!
Амайя и Себастьян понимающе переглянулись и направились вслед за инспектором. Похоже, новые обстоятельства взбесили Рохаса настолько, что недовольство и ворчливость сменились злостью и решимостью. Новички едва поспевали за наставником. Благо плутать не пришлось: у каждой следующей развилки дорогу им указывал все тот же символ. Каменные стены со временем перестали действовать угнетающе, а невыносимый поначалу запах ощущался не так остро. Наконец извилистый лабиринт вывел троицу в широкий коридор, в конце которого виднелась металлическая дверь. На удивление — незапертая. Из узкой ли наружу вырывались всполохи света и обрывки пока неразличимых фраз.
Панчо обернулся и приложил палец к губам. Себастьян и Амайя замерли, ожидая дальнейших действий инспектора. Тот плавным, но уверенным движением достал револьвер из кобуры и шепотом произнес:
— Подбираемся ближе. Нужно понять, о чем говорят, сколько там человек, что из себя представляют, насколько вооружены. Я вперед, вы — держитесь позади, но не отставайте. Готовьте щиты. На случай если станут атаковать магией. Самим не нарываться! Особенно это касается тебя, Экспосито.
Амайя обиженно фыркнула, но спорить не стала. Может, и хотела бы, но не смогла выдавить из себя ничего, кроме кивка. Идти в логово возможных террористов хотелось с каждым шагом все меньше.
А ведь могла бы послушаться инспектора! Уже несколько часов сидела бы дома! Поужинала, расплела бы косы, написала, наконец, письма Рите и Альбе, а после завалилась на кровать и тут же уснула до самого утра! Но нет! Ты же всех и затащила в эту вонючую клоаку, а теперь трясешься как трусливая собачонка! А отступать уже поздно. Нет уж, сейчас только вперед и будь что будет!
Амайя облизнула пересохшие губы и сглотнула, ощутив в горле неприятный ком. Казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Оборот речи про дрожащие коленки, всякий раз, как встречался где-то в книгах, казался девушке явным преувеличением. Выяснилось, нет. Они и впрямь вполне ощутимо дрожали, лишь едва удерживая хозяйку от позорного падения. Амайя бросила взгляд сперва на нахмурившегося Панчо, затем на сосредоточенного, но с виду совершенно невозмутимого Себастьяна и устыдилась.
Ей хотелось сжаться в комок. Убежать. Исчезнуть. Но вопреки этому желанию Амайя неровно выдохнула и сделала шаг вперед.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!