Глава 17: Глава 17. Круги на воде

Глава 17. Круги на воде

119

0

ЭТот Элина Темирова
Поделиться

Донья Ирене молча вела троицу из Гражданской гвардии за собой. Самодовольство, резкость и чувство правоты проявлялись даже в ее поступи: громком цокоте каблуков, жалобном стоне ступенек лестницы под стопами женщины. Казалось, сам дом и все его убранство трепетали перед крутым нравом хозяйки. 

Подниматься пришлось на третий этаж, и Амайя мысленно сама себя прокляла за предложение осмотреть комнату. Тело продолжало ныть от каждого движения, а слабые дрожащие колени чуть не заставили покатиться кубарем вниз, когда девушка оступилась на одной из ступенек.
— Осторожнее, — не успев даже вскрикнуть от неожиданности, услышала Амайя почти у самого уха. Звук голоса был приглушенным и таким же мягким, как и тепло дыхания, которое коснулось шеи. Несколько волосков сзади пришло в движение, пощекотав кожу. Все тело окутало волной мурашек и уже привычным шлейфом ароматов: лаванда, мускатный орех, цитрус и амбра. Затем девушка ощутила руки, что крепко, но деликатно сжимали ее талию. И внезапно первым желанием стало продлить это случайное прикосновение, а не освободиться как можно быстрее. 
— Ривас, Экспосито, ну чего вы там возитесь? — донесся сварливый оклик Панчо. Вероятно, настроение инспектора знатно подпортил тот факт, что рутинная проверка прямо на глазах превращалась в полноценное расследование. — Что за грохот.
— Все в порядке! Я просто споткнулась! — поспешно схватившись за перила, заверила Амайя и как-то слишком поспешно и дергано отпрянула от Себастьяна. Затем все же обернулась, одними губами прошептала «спасибо» и, дождавшись сдержанного ответного кивка, продолжила путь.  

Когда бесконечная череда ступенек наконец осталась позади, далее показался длинный узкий коридор, освещенный старомодными кристаллическими рожками, расположенными в два ряда. Латунные основы в виде изогнутых стеблей были закреплены на стенах и поддерживали стеклянные чаши, в которых тускло и с перебоями мерцали кристаллы, которые явно давным-давно никто не перезаряжал. 

А так и не скажешь, что тут артефактор жил. Раз уж Рейес предпочел годами бродить в полутьме и даже не удосужился предложить свои услуги, значит, между ним и хозяйкой и впрямь все было не гладко. Хотя, может, это просто визитная карточка доньи Ирене: чем все вокруг мрачнее и безрадостнее, тем лучше.

Запах гари ощущался здесь ещё сильнее, несмотря на распахнутое в конце коридора окно с дрожащими на ветру ажурными занавесками.

Одна из дверей вдруг распахнулась, и в коридор высыпали трое детей. Два темноволосых мальчишки в коротких штанишках с визгом рванули вперёд. Девочка постарше, светленькая, в лёгком платье с голубым бантом, строго окликнула их, требуя вести себя прилично. Следом на пороге появилась немного уставшая женщина. Завидев сеньору Санс, она натянуто улыбнулась, кивнула в знак приветствия и тут же отвернулась, чтобы поскорее закрыть дверь и поспешить за отпрысками. 

Бывшая комната сеньора Рейеса оказалась в самом конце коридора. Донья Ирене остановилась, сняла с пояса внушительную связку ключей и, отыскав нужный, отперла замок.
— Сразу прошу прощения за беспорядок, — досадливо поджав губы, произнесла хозяйка. — Мы с горничной так и не успели разобрать весь кавардак.
— Напротив, — отозвался Панчо. — Чем ближе к тому состоянию, в каком все оставил ваш бывший жилец, тем лучше для расследования.
— Ну, тогда вот, — пожала плечами донья Ирене и широко распахнула дверь.

Скрипнув сапогами, Панчо деловито прошел внутрь и принялся осматривать обстановку. Амайя и Себастьян последовали за ним. Сеньора Санс, не скрывая скептицизма, оперлась о дверной косяк, сложила руки на груди и принялась наблюдать за действиями представителей Гражданской гвардии. 

Комната оказалась крошечной, с низким потолком. Желто-серые обои с вертикальными полосками и розочками местами рассохлись по швам или имели потертости. В паре участков от потолка тянулись неровные коричневые следы от высохших потёков. На вешалке из полированной дощечки с крючками обнаружились две рубашки, пальто и полосатый костюм, подобный тому, в котором сеньор Рейес заявился в участок. На локтях пиджака — заплатки. Верхняя пуговица — оторвана.
Ветер мерно колыхал застиранную занавеску и заставлял створку открытого окна с облупленной рамой жалобно скрипеть в такт. У стены стояла продавленная пружинная кровать без постельного белья со сложенными в изголовье подушкой и шерстяным одеялом. На рабочем столе возвышались груды каких-то исписанных листов, тетрадей и скомканных черновиков.

Но в первую очередь, конечно, внимание привлекала зияющая черная воронка в деревянном полу. По краям обширного обугленного пятна древесина покрылась серыми волнистыми прожилками, а лак потрескался или вздулся пузырями, похожими на волдыри от ожогов. Но самым примечательным было то, что в центре, как и говорила донья Ирене, в паркете зияла настоящая дыра, сквозь которую проглядывало обугленное перекрытие. Себастьян, как будто сомневаясь в увиденном, сперва провел носком ботинка по выжженной поверхности, затем присел на корточки и нажал на край доски. Раздался хруст, и в ладонь Ривасу осыпалась горстка сизого пепла, который он тщательно собрал в извлечённый из кармана носовой платок. Обернувшись к Амайе, молодой человек приблизился, показал свою находку и произнес:
— Ты права. Древесина по виду тяжелая и плотная, вряд ли бы она от падения подсвечника вспыхнула как солома и прогорела до пепла. Да ещё и за несколько минут.
— Вот и я о том же, — согласилась девушка. — При этом оглянись: в самой комнате, не считая этого участка на паркете все абсолютно цело: мебель, одежда, бумаги на столе, обои. Даже стены и потолок копотью не успели покрыться. И обрати внимание: рисунок на полу уж очень характерный. Обугленные следы от центра расходятся…
— Как круги по воде! — подхватил Себастьян. — Если швырнуть в нее камень.
— Точно! Ну, только вместо воды — огонь.

Инспектор Рохас все время, пока его подчинённые изучали очаг возгорания, быстро черкал карандашом заметки в своем блокноте, а затем перелистнул страницу и наконец вмешался:
— Так, это всё, конечно, очень занятно — «круги на воде» и всё такое. Так бы и слушал вас вечно. Но, может, перейдём уже к той части, где вы наконец-то точно называете причину пожара?

Опомнившись, Амайя отметила про себя, что обследование комнаты неожиданно отвлекло ее и от сердечной драмы, и от паршивого физического состояния. Да и с Себастьяном Ривасом у них сложился на удивление неплохой тандем, хотя прежде он казался ей неуступчивым гордецом и одиночкой. Пока девушка переваривала эту информацию, молодой человек озвучил выводы:
— Если вкратце, мы с сеньоритой Экспосито пришли к выводу, что с большой вероятностью пожар был магической природы.
— Вот же сволочь! — тут же вклинилась донья Ирене. — Ну а я что говорила?! Видите, сеньор инспектор! Вот злобный крысеныш! Всех нас убить пытался! Что ж это творится?!
— Спокойствие, сеньора! Не нужно кричать, надо сперва во всем разобраться, — возразил Рохас, поморщившись словно от зубной боли, а затем добавил: — Вы же сами говорили, что Рейес, когда вы своим ключом открыли дверь, выглядел растерянным, напуганным, пытался замять инцидент. Сам потушил огонь, пытался избавиться от запаха. Как-то не очень похоже на тщательного спланированный поджог, вам не кажется? 
— Не кажется! — настаивала на своем хозяйка. — Да мало ли что у этого подлеца в голове! Он же чокнутый совсем! И дефективный! Может, почудилось ему там что-то или голоса нашептали всех прикончить, а потом — опомнился и передумал. 

Панчо не посчитал нужным отвечать что-либо на домыслы сеньоры Санс, но решил, что пора бы выпроводить ее из комнаты. Заверить хозяйку, что Гражданская гвардия в ее услугах более не нуждается, оказалось непросто, но инспектор проявил невиданную выдержку и все же настоял на своем. Донья Ирене напоследок окинула оставшихся подозрительным взглядом и с ещё более недовольным, чем прежде, видом удалилась. 

Инспектор с облегчением захлопнул дверь, пробормотав себе под нос что-то едва ли лестное. Затем передернул плечами, словно от озноба, и попытался всё-таки вернуться к сути дела. 
— Ну наконец-то тишина! Так, давайте-ка здесь хорошенько осмотримся, — предложил он, обращаясь к новобранцам. — Так что, насчет магической природы вы полностью уверены?
 — Почти наверняка так и есть, сеньор инспектор, — отозвалась Амайя. — Честно говоря, выглядит все так, будто в центр комнаты запустили огненный шар.
— «Почти наверняка» меня не устраивает, Экспосито. Нужен точный ответ, — отозвался Рохас, затем поравнялся с подчиненными, задумчиво хмыкнул и ткнул пальцем в обугленное пятно на полу: — Я ведь правильно понимаю: чтоб создать штуку, которая может вот так бахнуть, нужны приличные силы?
— Да, — сдержанно кивнув, подтвердил Себастьян. — А еще немалый опыт, мастерство и контроль: смотрите, как четко очерчена зона поражения. 
— Вот то-то и оно, — нахмурившись, произнес Панчо. — А Бенито у нас по документам числится как весьма хиленький артефактор. Вернее, прежде, вроде как, был весьма талантливым малым, но на фронте его выжали досуха и затем комиссовали. К нам на учёт поступил уже с ограниченной лицензией. Первое время из-за этого никуда не мог устроиться. Где-то с год как по расписанию ко мне ходил каждый месяц продлевать статус безработного, чтоб на повышенную пенсию ветерана хоть как-то выживать. Как сейчас помню: такие душещипательные объяснительные каждый раз приносил о том, почему очередная артефакторская мастерская, магазин или аукцион ему отказали…
— Сеньор инспектор, так, может, это и не он сделал? Что насчет тех «дружков» и «мутных делишек»? — вспомнив примечательную первую встречу с Рейесом в участке, прервала его Амайя. — Вы что-то такое упоминали, когда этот Бенито вас обругал у кабинета комиссара Борхеса. Может, кто-то сюда проник и попытался свести счеты? Есть среди них сильный элементалист или артефактор? 
— Ишь ты, запомнила! Молодец, студент-инспектор, — похвалил Панчо. — Но не думаю, что та мелкая шантрапа на такое способна. Там в чем история была: как раз из-за проблем с работой и деньгами спутался Бенито с одной сомнительной компашкой из Баррио Вьехо. Они, кстати, до сих пор на рынке по дешевке втюхивают не особо состоятельным простачкам липовые артефакты. Обставляется-то все так, будто товары первосортные, но ворованные, оттого и цена такая низкая. На деле же все эти безделушки и того не стоят, потому как заряжены ровно настолько, чтобы покупатель в лучшем случае убедился в их работоспособности перед тем, как расстаться с денежками, да успел донести до дома. А буквально через день-два вещица просто перестает работать, а продавца либо не сыщешь, либо никак к ответу не призовешь. Ведь какой идиот будет жаловаться властям после того, как сам приобрел заведомо краденный товар?
— Надо полагать, сеньор Рейес как раз был одним из тех, кто заряжал подделки? — уточнил Себастьян.

Инспектор Рохас кивнул и пояснил:
— Вот на эти-то проказы его силенок аккурат хватало. Да и на его урезанную лицензию подельникам было наплевать. Но что-то там у них не заладилось, и они Бенито сами из дела выпнули. Так с чего тогда им мстить? К тому же будь у них в шайке кто-то способный на такую магию, на кой бы им Рейес изначально сдался?
— Не понимаю, — чуть нахмурив брови, произнес молодой человек. — Вы сказали, эти мошенники до сих пор промышляют. Так чего же вы их всех не переловили, раз даже знаете их схему?
— Ну, во-первых, студент-инспектор Ривас, Баррио Вьехо в юрисдикции другого участка. Во-вторых, таких мелких жуликов всех все равно не пересажаешь. А на свободе они порой куда полезней для нас, чем за решеткой. Из таких типчиков выходят прекрасные осведомители.
— Тем не менее эти «жулики» нарушают закон. Обманывают людей, которые и так бедны. Разве справедливо, что они разгуливают на свободе?
— Эх, молодой ты еще, — покачал головой инспектор. — Неопытный. Ну ничего, скоро и сам поймешь, что правосудие и справедливость не всегда идут рука об руку. Ну ладно, хватит дешевой философии. За работу! Сделаем так: один из вас ищет остаточную магию, чтобы установить причину возгорания точно. Второй — осмотрит бардак на рабочем столе. Чую, тут дело нечисто. Надо попытаться понять по записям, чего Рейес тут химичил. Может, неспроста так нервничал-то? Я в этом ни оскуры не смыслю, а вот вам, может, чего и бросится в глаза. На мне тогда прочие вещички в комнате. Может, и здесь что интересное найдется. Если что-то заприметите, сразу говорите: буду записывать, чтобы ничего потом не забыть. Задача ясна?
— Так точно, сеньор инспектор, — отозвался Себастьян и бросил на девушку рядом взгляд. — Тогда ты, Амайя, проверь записи, а следы Плетения — на мне. Идет?
 — Да, вполне, — как можно более невозмутимо отозвалась она, хотя в глубине души была искренне благодарна, что не придется применять магическое зрение, рискуя выдать свое плачевное состояние после надрыва. Присев на скрипучий шатающийся стул у рабочего стола, она едва заметно благодарно кивнула Ривасу. Тот одним лишь уголком губ слабо улыбнулся в ответ, а затем присел на корточки перед выгоревшим пятном на полу, вытянул левую руку вперед и принялся за работу. Девушка отвернулась, взяла в руки стопку бумаг и последовала его примеру.

Почерк Бенито Рейеса был убористым и неразборчивым. В записях было много сокращений, приписок, тщательно перечеркнутых фрагментов. Однако одно было совершенно ясно: в бумагах отражались стадии каких-то экспериментов. Информация на многих листах была представлена в виде таблицы. В первой колонке гипотеза, во второй — магическая формула с символами элементов, в третьей — результат испытаний в нескольких строках текста или же кратких заметках вроде «не подтверждено», «нестабильно», «нет реакции», «доработать» или «ошибка в пропорциях». Было похоже, что страницы то ли разметал ветер из окна, то ли сам экспериментатор перепутал в спешке. А, может быть, горничная или хозяйка просто сгребли их в одну стопку, подобрав с пола. Отсутствие нумерации очень сильно мешало пониманию того, какого результата хотел добиться Рейес.
— Нашел, — вдруг разрывая сосредоточенную тишину, произнес Себастьян. Амайя резко обернулась и успела еще уловить, угасающее свечение в его глазах. Когда магическое зрение уступило обычному, молодой человек обратил взор на инспектора и продолжил: — След почти угас, но у центра ещё ощущаются возмещения в Плетении. 

Краем уха Амайя уловила, как Рохас похвалил подчинённого. Грифель карандаша вновь торопливо заскрежетал по блокноту. Не желая отставать, девушка вновь погрузилась в чтение.

Оставив надежду сходу разобраться, она решила проверить пару тетрадей, что лежали на столе. Та, что выглядела поопрятнее, оказалась пустой. Вторая, истрепанная, с вырванными местами страницами представляла собой что-то вроде дневника исследований. Понимая, что времени изучать все с самого начала, девушка перелистнула тетрадь до последнего исписанного разворота. 

В глаза сразу бросили кляксы, смазанные слова, частые подчеркивания и множественные восклицательные знаки. Сами строки небрежно скакали под странным наклоном. Создавалось впечатление, что писавший их очень спешил или же его рука дрожала. Разобрать текст стало еще сложнее, но напрягшись, Амайя сумела вычленить обрывки:

«Проба 56 — снова нестабильно!!! Кристаллы ТК (тигровый кварц) дают хорошую реакцию, но слишком короткий рассеянный импульс…»

«…обычное стекло не пойдет, возможна утечка магии и самоактивация — нужно зачарованное!!» 
     
«Проба 97 — наконец, стабильно!!! Пропорция 9:1. Кто бы подумал? Обычное садовое удобрение «Живинка» за 50 сент./мешок. Просто! Дешево! Гениально!!!» 

«М. не хочет платить, настаивает на усилении формулы. Нужен еще компонент. Но какой?»  

«Проба 186. Успех!!! 8 ч. ТК+ 1ч. стабилизатор (Жив.)+ 1ч. «пепла» = Равномерное пламя. Четкий радиус поражения. Максимальная температура…»

«Проба 203. Растворимая капсула. Активация при полном растворении оболочки (даже в воде!) Проверено. Работает.»

«Проба 205. Зачарованное стекло…»


На этом записи обрывались. Амайя могла бы побиться об заклад, что именно результаты так называемой «пробы 205» зияли черной дырой на драгоценном дубовом паркете доньи Ирене. Сомнений быть не могло: Бенито Рейес испытывал формулу зажигательной смеси.
— Сеньор инспектор, взгляните, — сдавленно произнесла Амайя. — Кажется, у меня есть кое-что.
— Похоже, и у меня тоже, — Голос Рохаса раздался где-то совсем близко за ее спиной, а затем на столешницу рядом с девушкой опустился маленький бумажный сверток. В скрученный обрывок записки была завернута горстка серовато-сизого порошка. — Вы ведь знаете, ребятишки, что такое браса?

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

17 из 31