Глава 12: Глава 12. Алчность и благородство
Глава 12. Алчность и благородство
119
0
— …стоило оставить вашу подругу без присмотра на полчаса, и вот! Да она же всё тут спалила! Чудо, просто чудо, что пострадали только тряпки! А если б огонь перекинулся на мое заведение тоже?!
— Но не перекинулся же! Так что может, повремените с обвинениями? Хотя бы пока она не придет в себя?
— Да я это! Это я! Я виновата! А сеньорита жизнь мне спасла, между прочим! Так что не смей на нападать на бедняжку, подлец! Ты же ничего не знаешь!
Голова нещадно раскалывалась, а звуки перебранки на фоне делали все только хуже. Амайя со стоном открыла глаза, и перед мутным взором возникло слегка нахмуренное лицо Себастьяна Риваса. В воздухе парил насыщенный аромат гари и дыма, но дышать стало легче. По крайней мере, без надсадного кашля после каждого вдоха.
— Амайя! Ты очнулась, — не спросил, а констатировал молодой человек. — Как ты?
— Надорвалась, — с трудом разлепив высохшие губы, констатировала девушка. — Откатит теперь. Пожар?
— Потушили. Не беспокойся, теперь ты в безопасности.
— Насчет этого я бы поспорила, — с горькой иронией проговорила она. — Жива и ладно. Что теперь будет?
— В каком смысле?
— Меня будут судить?
Откуда-то сбоку раздались торопливые шаги и шелест. В следующий момент Амайя увидела перед собой еще одно лицо.
— Что за вздор, милочка! — воскликнула сеньора Саламанка. Ее нарочито бодрый тон резко контрастировал с плачевным внешним видом: сажей на лице, растрепанной прической, потеками косметики на лице. — Какой еще суд? Да вы же героиня! Просто героиня! Так бесстрашно ринулись в бой, не щадя себя! Словно древняя беспощадная богиня природы! А ведь мы были на волосок от гибели! Это было… это было… Потрясающе! Ошеломительно! Феноменально! Какое же невероятное приключение мы с вами пережили! И как же жаль, что об этом нельзя рассказывать! Вот история была бы…
От удивления Амайя, забыв о слабости и ломоте в теле, резко присела, о чем тут же пожалела, ощутив в довершение ко всему головокружение и тошноту. Прежде изысканно оформленное помещение ателье выглядело удручающе, однако, как выяснилось, пострадало не настолько сильно, как могло показаться, когда вокруг бушевало пламя.
— Постойте… что? — спросила девушка. — Так никто ещё не в курсе?
— Конечно, нет! Ну, кроме вот этого. За кого вы меня принимаете, дорогая? — патетично вопрошала донья Нурия. — Я же поклялась! Обо мне болтают разное, но никто, слышите, даже самый последний завистник в этом городе не посмеет сказать, что Нурия Саламанка — бесчестная женщина, которая не держит слова!
— Но вот я никакого слова не давал! — вмешался сеньор Монтойя, прожигая Амайю гневным взглядом. — Если не она, то кто пожар устроил и все тут разнес? Куда власти только смотрят? Вместо того, чтобы следить, чтоб эти меченые не натворили бед, они позволяют им разгуливать по столице как ни в чем не бывало! Мало того, еще и на работу берут!
— Да сказала же, это я виновата! Отвлеклась и, видимо, не затушила папиросу…
— Ага! — обличающе указав на портниху толстым волосатым пальцем с широким золотым перстнем, воскликнул дон Энрике. — Не я ли тебе говорил, что эта твоя мерзкая привычка тебя погубит? Выходит, прав я был? Ну давай, признай хоть раз!
— Ну прав! — нехотя выпалила женщина, упрямо тряхнув растерзанной головой. — Но это чистая случайность!
Пока портные переругивались, Себастьян протянул Амайе руку и без усилий поставил на ноги, придержав за талию. Девушка, ощутив тепло его пальцев сквозь корсет и ткань нижней сорочки, впервые со смущением осознала, в каком непотребном виде на протяжении всей этой сцены она находилась.
Чудесно! Не умерла от огня, так теперь от стыда умрёшь!
Амайя с тоской подумала о том, что теперь-то ее несчастное платье уж точно пришло в негодность, так что и переодеться будет не во что.
Позорно пройтись по улицам в нижнем белье — что же может быть лучше в первый-то день в столице?
Девушка сделала запоздалую попытку прикрыться руками, но, естественно, это не дало желаемых результатов. Зато, заметив неудобство спутницы, Себастьян быстро снял пиджак от своего костюма-тройки, предварительно вытащив что-то из внутреннего кармана, и накинул ей на плечи. Амайю окутал уже знакомый аромат лаванды, цитруса, амбры и мускатного ореха. Почему-то от этого стало легче, спокойнее.
— Сеньор Монтойя, — холодно произнес Ривас, отвлекая мужчину от, видимо, очередной ссоры с соседкой. — Будьте добры, отвлекитесь на мгновение.
— Что? — не успев сменить интонацию, раздраженно откликнулся дон Энрике, но затем спохватился, откашлялся и вновь натянул маску радушия и безупречной вежливости. — То есть, простите, чем могу помочь, сеньор?
Себастьян небрежно бросил на закоптившийся прилавок перед мужчиной внушительную пачку сложенных вдвое ассигнаций и пояснил:
— Это вам. За неудобства. И за молчание, естественно. Надеюсь, хватит?
При виде денег взгляд сеньора Монтойи сначала выразил недоумение, затем в нем сверкнула жадность.
— О, вполне, — сглотнув, ответил он с еще более заискивающими нотками в голосе. — Считайте, я ничего не видел!
— Превосходно, — отрезал Ривас, затем прошел несколько шагов. Затем точно такая же по толщине стопка легла перед доньей Нурией.
— Что это? Зачем? — поджав губы, ответила портниха. — Я не возьму! Разве вы, сеньор, не слышали? Я дала слово молчать!
— А я вас прошу, не отказывайтесь, — настоял Себастьян. — Вам же еще предстоит все здесь восстанавливать. Этого должно хватить.
— Нет, сеньор, — упрямо повторила донья Нурия, решительно отодвинув от себя деньги. — Заберите. И больше не обижайте меня. Не все в нашем ремесле одинаково корыстны. Кроме того, в произошедшем ни вы, ни сеньорита Экспосито не виноваты. Так что и откупаться вам не за что — это я в долгу. За спасенную жизнь. А за свои ошибки я привыкла платить сама.
— И все же…
— Не надо, Себастьян, — вмешалась Амайя, которой от всей этой сцены стало еще более тошно. Положив ему руку на плечо, она ощутила напряжение в теле молодого человека, затем добавила: — Прошу тебя, давай просто уйдем…
Ривас обернулся на это прикосновение, неожиданно бережно накрыл ее ладонь своей и проговорил:
— Конечно. Подожди здесь, я только поймаю экипаж. Сеньора Саламанка, не присмотрите пока за Амайей?
— Разумеется, — с готовностью отозвалась портниха. — Ни о чем не беспокойтесь.
Кивнув, Себастьян спешно вышел. За ним несколько смущенно откланялся и дон Энрике. Напряжение, висевшее в пропахшем гарью воздухе, резко схлынуло, отчего Амайю, казалось, покинули последние силы. Безвольной марионеткой она проследовала за сеньорой Саламанкой обратно в мастерскую. Та, усадив девушку за свой стол принялась спешно носиться по помещению, что-то выискивая.
— А! Да вот же он! — радостно возвестила она, водрузила перед носом Амайи какой-то сверток, на котором девушка краем глаза успела разглядеть два сокращенных слова, торопливым почерком криво выведенные на бумаге. Первое — «возвр.» второе — «Кир.» Затем портниха принялась с громким шелестом разрывать упаковку. — Вот! Смотрите!
Амайя заторможенно перевела взгляд на наряд, который развернула донья Нурия. Им оказалось элегантное платье из темно-синей с голубоватым отливом тафты.
— Красиво, — честно признала девушка, хоть и оценивать чьи-то предметы гардероба в тот момент ей хотелось меньше всего.
— Нравится? Вот и чудно! — радостно воскликнула донья Нурия. — Вам будет очень к лицу, поверьте!
— Мне? — переспросила Амайя удивленно. — Не сто…
— Тише, милая! Никаких отказов! Моей спасительнице — самое лучшее. Вот только от сажи вас немного ототрём, и можно примерять!
Не в силах сопротивляться, девушка только обреченно вздохнула и отдалась в руки профессионала. Донья Нурия принялась за дело с великим энтузиазмом, и еще прежде чем Себастьян вернулся, радостно подвела Амайю к зеркалу и победно возвестила:
— Идеально! Даже лучше, чем я думала! Конечно, это все несколько небрежно и на скорую руку… Кругом вон какая разруха, сами понимаете! Да и время поджимало… Однако вышло весьма недурно. Взгляните, ну не прелесть ли?
— Впечатляет, — подойдя к зеркалу, не смогла не согласиться магесса. Из отражения на нее смотрела слегка уставшее и осунувшееся, но все же привлекательное лицо элегантно одетой молодой сеньориты. Оттенок платья выигрышно подчеркивал черты. Глаза, цвет которых самой Амайе всегда казался каким-то блеклым и водянистым, вдруг обрели благородный голубовато-стальной оттенок. Наскоро подобранные шпильками темно-каштановые волосы словно по волшебству сменили ржаво-рыжий подтон на глубокий красновато-медный отлив. — Передо мной словно другой человек.
— Ой, да бросьте! Мне ничего толком и делать-то не пришлось! Вы же такая хорошенькая! Хоть и усердно скрывали это даже от самой себя. Мне только и нужно-то было, что подчеркнуть ваши природные достоинства.
В этот момент их разговор прервал вернувшийся Себастьян.
— О, ну всё! Кажется, вам пора, сеньорита! — улыбнувшись сказал донья Нурия, а затем, перейдя на шепот, добавила. — Эх, повезло вам с женихом: высокий, черноволосый, красивый, состоятельный… А самое главное, вон как за вас заступается! Смотрите в оба, чтоб не увели!
— Да не жених он мне! — возмутилась Амайя вполголоса. — И чего все заладили? Мы просто будущие коллеги! И друзья!
— Это пока друзья, — возразила сеньора Саламанка. — А там… кто его знает? Так где вы остановились, не подскажете?
— В пансионате. «Белая мальва», если я правильно запомнила. Это в нескольких кварталах отсюда. А что?
— У доньи Марты, стало быть… Да ничего. Просто надо ж мне знать адрес.
— Для чего?
— Чтоб вам посылку отправить, конечно же! Я, как порядок тут наведу, для вас в благодарность соберу всякой всячины на первое время: шляпки, шпильки, чулки, перчатки. Нижнее белье понарядней, опять же. На всякий случай…
— На какой еще случай?
— На случай… теплых дружеских посиделок, — загадочно улыбнувшись, заговорщическим тоном прошептала донья Нурия. — Всегда надо быть во всеоружии, дело молодое, сами понимаете…
Густо покраснев и скомкано пробормотав слова прощания, Амайя подхватила висевший на спинке стула мужской пиджак и стремительно выскочила из мастерской даже несмотря на ломоту и слабость во всем теле. Себастьян уже ожидал ее, заложив руки за спину. По невозмутимому виду Риваса сложно было понять, услышал ли он что-то из совершенно беспочвенных, но оттого не менее бесстыдных намеков доньи Нурии. Амайя решила это и не выяснять, так что просто вернула одолженный предмет гардероба и, подхватив молодого человека под локоть, поспешила ретироваться.
К счастью и большому удивлению, пожар не вызвал особого ажиотажа. Вокруг ателье не собралось никакой толпы зевак, да и на саму Ярмарочную площадь после дневной жары только лишь начали лениво стекаться горожане. Лишь два чудом уцелевших молчаливых манекена в модных шляпках вуалью и перьями проводили их безразличными взглядами из-за треснувшего от жара стекла витрины. 
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!