Глава 8: Глава 8. Испытательный срок
Глава 8. Испытательный срок
119
0
Послеобеденный зной наконец спал, и Амайя с наслаждением вдохнула запах свободы. После духоты участка он казался еще слаще.
— Ну что, к портному? — спросила она.
— Да, пожалуй, пора, — согласился Ривас, сверился со своими карманными часами и спрятал их обратно в карман. — Если выйдем сейчас, как раз будем вовремя. Лавки в Ярмарочном квартале сейчас только открываются после обеденного перерыва, а значит, не успели еще собрать толпы клиентов.
— Когда ты успел узнать график? — удивилась девушка, опять неловко перебирая ногами по булыжной мостовой.
— У моей семьи раньше был дом в Фирузе, я жил здесь до Пуэрто де Лус. Да и когда учился в академии, пару раз гостил у семьи на летних каникулах, — ответил Себастьян и, заметив затруднения спутницы, галантно предложил ей опереться о его локоть. Поколебавшись немного, Амайя согласилась. Все же опозориться, подвернув лодыжку в самый первый день в столице — так себе перспектива. Приблизившись, она ощутила уже знакомый аромат: цитрус, амбра, лаванда и мускатный орех. В голове всплыло воспоминание о неловком утреннем пробуждении на плече у будущего коллеги.
Спустя несколько часов казалось, что этот эпизод был в какой-то другой жизни, а может, даже во сне. Тогда Амайя ещё была полна решимости при первой же возможности в академию, ворваться без стука в знакомый кабинет с видом на оранжерею, где пахло чаем с мятой, оказаться в объятиях мужчины, от любви к которому так сладко сжималось сердце в груди. Теперь же девушка шагала под руку с совсем другим человеком по шумным улицам города, который совсем не знала.
— А теперь они где? — отгоняя назойливые мысли и образы, спросила девушка. — Ну, твои родные?
Себастьян отозвался не сразу. Амайя подумала уже, что ее и вовсе не удостоят ответом, однако спустя несколько мгновений собеседник все же произнес:
— В Касаверде. У моей мамы там родовое поместье. Там она сама и две моих младших сестры.
— А отец? — без задней мысли спросила девушка и тут же пожалела об этом, моментально заметив, как при упоминании родителя все тело собеседника напряглось.
— Представления не имею, — слегка нахмурившись, ответил Ривас, и тон его стал еще холоднее, чем обычно. — Не было возможности познакомиться лично. Как, впрочем, и желания.
Амайя едва удержалась от дальнейших расспросов, но вовремя заставила себя прикусить язык. Сказать, что момент выдался неловким, было бы преуменьшением. Не имея понятия, как сгладить его, девушка просто предпочла замолчать и сделать вид, что ее внезапно заинтересовали виды города.
— А здесь красиво, — признала Амайя, разглядывая широкие, по сравнению с де Лус, улицы, ряды старинных зданий с богато украшенными фасадами, уличные фонтаны, выложенные мозаикой, утопающие в зелени скверы, вывески магазинов и таверн, что попадались по пути. — Хотя и непривычно. Я-то нигде, де Лус не раньше не была. Но видимо, придется осваиваться.
— Неужели? — вдруг переспросил Себастьян, и хоть его голос звучал на первый взгляд так же суховато, но Амайя могла бы поклясться, что расслышала в нем призрачные нотки иронии. — Разве не ты собиралась при первой же возможности покинуть Фирузу, даже не разбирая чемодана?
— Скажем так, планы изменились, — с досадой ответила девушка. — Оказалось, обратно мне путь заказан. А возвращаться туда, где никто не ждет, нет смысла.
— Понимаю, — кивнул Ривас, но затем нахмурился и добавил: — С другой стороны, ведь еще утром…
— То было утром, — отмахнулась Амайя, не сразу заметив, как любопытство собеседника заставило ее судорожно сжать пальцы на его предплечье. — А теперь… будем считать, я передумала.
— Из-за письма ректора Кинтаны? — не ходя вокруг да около поинтересовался молодой человек.
— Откуда такие выводы? — с вызовом перебила девушка, стремительно залилась краской до самых ушей и резко выдернула руку, что прежде покоилась на сгибе локтя Себастьяна. — Ты на что-то намекаешь?
— Вовсе нет, — после лёгкой заминки ответил он. — Просто показалось, ты расстроилась, но не могу понять, почему. Расскажешь?
— Да с чего бы? — вспылила Амайя. — Не рановато ли для таких откровений? Мы с тобой, считай, едва знакомы! Долгие пять лет в академии ты только и делал, что задирал нос настолько высоко, что ни до кого тебе и дела не было. И откуда ж вдруг столько интереса к моей персоне?
В ответ Себастьян лишь смиренно кивнул и отвернулся. Образовалась очередная неловкая пауза. Амайе почти сразу стало стыдно за свою резкость. Однако то, что девушка выпалила сгоряча, было правдой. За все годы учебы они с Ривасом и правда едва ли перебросились большим количеством фраз, чем за последние пару дней.
С другой стороны, о чем вообще им разговаривать? Она — безродная сирота с фамилией Экспосито в вечно заштопанных казенных платьях. Он, по слухам, — чуть ли не родственник Великому князю Солимара. Даже пусть, родившись магом, Себастьян лишился прав на наследование титула и состояния, и это по закону, вроде как, уравняло его и Амайю по статусу, на деле между ними все равно была пропасть. Они словно были из разных миров, которые случайно соприкоснулись.
Как он там сказал? «В наших взаимодействиях не было никакой необходимости»? Неприятно звучит. Обидно. Но, если подумать, а в чем он не прав?
Тем не менее именно Себастьян сделал весьма неловкую, но все же попытку завязать диалог. Из вежливости или из любопытства — другой вопрос. Но, по крайней мере, остыв и проанализировав, ни издёвки, ни высокомерия Амайя в его словах не нашла. Это значило одно: стоило извиниться. И хоть эти самые извинения всегда давались девушке с трудом, она все же нашла силы наступить на горло собственной гордости и неуверенно произнесла:
— Послушай, Себастьян…
— Да?
— Ты… извини, ладно? Мне не стоило грубить. Это… дурная привычка. Я всю жизнь по приютам, ребята там разные встречались. Вот и привыкла… не знаю... всегда защищаться, что ли?
Ривас вновь повернулся и обратил свой непонятный, отрешенный и невыразительный взор на собеседницу. Тягучая неловкость разлилась в воздухе подобно запаху чьего-то удушливо-приторного парфюма. Не выдержав пристального внимания, Амайя уже было с досадой отвернулась, но в этот момент Себастьян произнес:
— Вот как? Хорошо, постараюсь запомнить. Но в ответ и сам бы хотел извиниться.
— За что?
— За мою нетактичность, — пояснил молодой человек. — Это тоже не со зла. Помнишь, я сказал тебе, что не всегда понимаю чувства других людей?
— М-м, да, кажется, что-то такое припоминаю.
— Так вот. Это не преувеличение, не фигура речи. Я буквально с трудом могу уловить настроение собеседника. Оттого часто ошибаюсь, говорю что-то невпопад, обижаю людей то безразличием, то излишним любопытством. Зазубренные с ранних лет правила этикета чуть сглаживают впечатление, но, безусловно, не до конца.
— Вот оно как, — протянула Амайя, удивленная неожиданной откровенностью. — И ты что, всегда таким был?
— Сколько себя помню.
— А можно еще вопрос? Об этой твоей… особенности.
— Да, пожалуйста, — кивнул Себастьян. — Спрашивай.
— Ты поэтому в академии держался от всех отдельно? Не из высокомерия? Не помню, чтоб видела тебя хоть с одним близким другом или… ну, знаешь… с девушкой. Мы-то все время думали, что ты весь такой надменный, холодный, никого не считаешь себе ровней…
— Что? Вовсе нет! — воскликнул Себастьян, и удивление непривычно отчетливо прозвучало в его голосе. Он помедлил, словно что-то взвешивая, а затем добавил уже с обычной, совершенно ровной интонацией: — Просто в какой-то момент, наверное, я устал от ошибок, постоянной неловкости и решил, что лучше быть одному.
— Зачем тогда сейчас открылся мне?
— Ну, скажем так: я дал одно обещание, — задумчиво ответил молодой человек. — Чтобы его исполнить, придется последовать совету, который я прежде многократно отвергал.
— Что за совет? Дать миру и людям вокруг еще один шанс? Наконец, перестать быть отшельником, открыть свое сердце и завести друзей?
— Если опустить детали, то да, что-то в этом роде.
— Ой, как банально!
— Может быть. Так что думаешь, у меня получится? — спросил он, и левый уголок его губ неуверенно приподнялся вверх, образуя едва заметную усмешку, которая, тем не менее мгновенно преобразила его лицо, как если бы на мрачноватый черно-белый набросок вдруг добавили бы ярких оттенков.
— О, это что сейчас было? Улыбка? Не знала, что ты умеешь, — вдруг рассмеялась девушка. — Что ж, может, ты и не совсем безнадежен, Ривас. Да и, похоже, мне тоже новый друг не помешает. И раз уж больше никого в этом городе я не знаю, придется довольствоваться твоей кандидатурой. Но знай: ты на испытательном сроке!
— Польщен, — с заметной иронией отозвался Себастьян и улыбнулся вновь. На этот раз смелее. — И постараюсь оправдать доверие.
— Вот и договорились, — заключила Амайя и, посомневавшись немного, добавила: — И раз уж ты со мной разоткровенничался, то я тоже тебе признаюсь, только ты не смейся.
— Ну, это вряд ли.
— Ах, ну да. В общем, слушай: выпуск, назначение, приезд в Фирузу — это все так внезапно произошло... Я сперва даже подумать не успела, насколько моя жизнь изменится. А теперь вдруг осознала: мне... страшно. Когда с детства постоянно находишься в окружении других людей, — приятных или не очень,— это порой досаждает, хочется уединения, самостоятельности, свободы. Но как только эта самая свобода свалилась на меня ни с того ни с сего, я не знаю, что с ней делать. Вообще не представляю, каково быть одной.
Амайя перевела взгляд на строгий профиль Себастьяна. Он сперва не отреагировал на слова собеседнице, отчего той стало слегка неуютно. Однако потом молодой человек повернулся и безмятежно выдал:
— Так и не надо. Договорились же держаться вместе. Не хочу хвастаться, но в умении досаждать мне мало равных. Так что обещаю: совсем скоро все будет совсем так, как ты привыкла.
— Тут не поспоришь, — усмехнувшись, согласилась девушка. — Вот уж спасибо! Теперь мне гораздо спокойнее.
— Вот и чу́дно. А теперь на правах друга позволь вновь предложить тебе руку, — ответил Ривас, остановился и, выждав, пока ладонь спутницы снова окажется на сгибе его локтя, продолжил: — Так-то лучше, а то смотреть больно на твои мучения. Неужто нельзя было выбрать обувь поудобнее?
— Уж какая была. Что, так заметно?
— Очень. Не хочу тебя расстраивать, но ты качаешься из стороны в как утка. Первый раз такое вижу.
Амайя попыталась нахмуриться, но не выдержала, рассмеялась.
— Вы только посмотрите, как он заговорил! — парировала она. — Зато я хоть не впадаю панику в людных местах!
— Так заметно?
— Ещё бы! Я думала, ты сознание потеряешь прямо там, в участке!
— Это ты уже преувеличиваешь!
— Да, преувеличиваю. Но, поверь, зрелище было то ещё!
Все так же перебрасываясь фразами, Амайя и Себастьян достигли наконец Ярмарочной площади. У Риваса, которого девушка много лет считала зазнавшимся занудой, внезапно обнаружилась и другая, более приветливая сторона. Оказалось, он и правда знал многое о столице, ее достопримечательностях, жителях, порядках и с радостью делился этой информацией. Например, девушка узнала, что Фирузу называли еще Бирюзовым Городом из-за того, что первоначально поселение образовалось вокруг месторождения самоцветов, среди которых одним из самых распространенных была бирюза. Позже построили шахты, затем город, в котором минерал, что дал ему название, часто использовали в мозаиках и прочих декоративных элементах. Синие, голубые, зеленоватые с золотистыми прожилками самоцветы встречались повсюду, куда ни кинь взор.
Увлекшись прогулкой, Амайя сама не заметила, как тоска, горечь и обида, сжимавшие сердце последние два дня, наконец оставили ее. Хотя бы на время дышать стало легче, а страх перед неизвестным новым городом сменился на интерес и предвкушение.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!