Глава 16: Глава 16. Ну и кто здесь пострадавший?

Глава 16. Ну и кто здесь пострадавший?

119

0

ЭТот Элина Темирова
Поделиться

«Плановая профилактика правонарушений» на деле оказалась периодической проверкой одаренных, что были зарегистрированы на принадлежащей седьмому участку территории. Проще говоря, нужно было посетить несколько внесенных в график обхода адресов, которые числились местами проживания или работы местных магов. Если указанная в списке персона оказывалась именно там, где ей и надлежало, Панчо, согласно установленной процедуре, требовал предъявить лицензию, задавал несколько стандартных вопросов и ставил отметку напротив нужной фамилии. Если же по какой-то причине человек на работе или дома не обнаруживался, инспектор проводил опрос соседей, коллег или работодателя. Выяснив причины и обстоятельства отсутствия, записывал их в свой слегка потрепанный блокнот и оставлял извещение с требованием лично явиться в участок и дать разъяснения. 

Амайю существование подобной процедуры неприятно удивило. Ни о чем подобном в Пуэрто де Лус никогда и речи не шло. Да и сама постановка вопроса, при которой всех одаренных в Фирузе по умолчанию держали на карандаше и считали потенциальными нарушителями закона, казалась совершенно несправедливой.
— Как унизительно, — раздраженным полушепотом, обращаясь к Себастьяну, произнесла девушка, пока Панчо уже в десятый раз чуть ли не по слогам объяснял глуховатой благообразной старушке с пушистыми, как у овечки, седыми кудряшками, что срок ее лицензии скоро истекает, а потому нужно будет в ближайшее время явиться к нему с заявлением на продление. Пожилая женщина переспрашивала и нервничала, а Рохас с завидным терпением каждый раз все громче повторял одно и то же.
— Ты посмотри на нее: злостная нарушительница налицо. Тут без пристального надзора ну никак! 

Амайя, окончательно утомившись от бесконечной ходьбы на солнцепеке и подъемам по лестницам, не глядя прислонилась к грязной стене в длинном тускло освещенном коридоре обшарпанного доходного дома три этажа.

— Внешность бывает обманчива, — пожал плечами Себастьян, поравнявшись с ней. Оглядев девушку, он спросил: — Ты как? Устала?
— Да нет, порядок. К тому же, мы почти закончили. После этого всего один адрес остался. Вытерплю, — безуспешно стараясь приободриться, отозвалась девушка. — Как раз есть время передохнуть, пока инспектор Рохас тут вовсю борется за правопорядок. Я подсмотрела: эта бабуля записана как младший адепт. А в ее-то возрасте там силенок вообще на чайную ложку и осталось. Без горки. Ну кому она может навредить?
— Смотря что там за специализация.
— Прорицательница. В худшем случае кто-то расстроится из-за ее гаданий. Ну чего ее мучить и гонять в участок из-за этого?
— Такова система, — меланхолично ответил Ривас. — Можно считать это ценой за мирное сосуществование с чистыми.
— Да, только вот немного обидно, что эту цену платим, как всегда, только мы. Им-то сосуществование с нами явно куда дешевле обходится. Я б даже сказала, они в выигрыше. Разве справедливо?
— Нет, конечно. Но всё лучше, чем керулитовые ошейники и рабские торги.
— Говорят, эстеррийцы до сих пор таким промышляют. С военнопленными, по крайней мере. Кто знает, чем нынешняя война закончится? Может, и мы с тобой в таких ошейниках еще походим.

На этой невеселой ноте пришлось прерваться, потому что мучительный сеанс профилактики правонарушений в отношении несчастной старушки-предсказательницы наконец окончился. Панчо быстро сделал заметки в блокноте, и все трое отправились по последнему адресу.

Нужный дом с архитектурной точки зрения оказался чем-то похож на пансионат доньи Марты, но вот выглядел заметно менее ухоженно что снаружи, что изнутри. На первом этаже располагались общая гостиная и столовая, а выше — комнаты, что сдавались постояльцам. Меланхоличная и болезненно худая на вид горничная, что без энтузиазма протирала окно, не особо удивилась приходу инспектора Гражданской гвардии. Она даже не попыталась изобразить учтивость. Проводить визитеров также не вызвалась, но хотя бы указала, где находится хозяйка. 

Поднимаясь по скрипучей лестнице с потертыми от времени перилами, Амайя ощутила легкий запах копоти. Он напомнил ей о сиротском приюте, где она провела детские годы. Старый прохудившийся дымоход там чинили кое-как и не сразу, отчего сами стены со временем словно прокоптились, и остаточный аромат дыма не выветривался даже в те месяцы, когда топить помещения не было нужды. Впрочем, в отличие от казенного заведения в Пуэрто де Лус здесь обстановка все еще претендовала на былую изысканность. Однако какое-то неуловимое ощущение уныния и безысходности буквально давило на плечи прямо с порога, лишь усугубляя негативные последствия вчерашнего отката.

Комната хозяйки дома оказалась в конце коридора на втором этаже. Панчо как-то нерешительно постучал в дверь, а когда она распахнулась, представился.
— Донья Ирене Санс Монтеро?
— Да. Чем могу быть обязана? — сразу неприязненно скривив тонкие губы, бросила невысокая сухощавая женщина средних лет с цепким недружелюбным взглядом водянисто-серых глаз.
— Вынужден с прискорбием сообщить, что на вас, сеньора, на днях поступило заявление о незаконном выселении и присвоении личного имущества.
— Неслыханная наглость и клевета, — сложив руки на груди, перебила женщина.
— Прошу, вы главное не волнуйтесь. Уверен, имело место досадное недоразумение, и мы во всем сейчас мирно разберемся.

Брови сеньоры Санс взметнулись вверх. Она быстро выскользнула из своей комнаты, захлопнув за собой дверь и, сложив руки на груди, сказала:
— Вот и передайте этому досадному недоразумению, чтоб и не вздумало сюда больше заявляться. Хватит с меня! А если этот меченый еще раз хотя бы переступит порог моего дома, то разберутся уже с ним.

На лице Панчо на миг отразилось удивление. Видимо, такой поворот событий сбил его с запланированного курса, однако он все же довольно быстро собрался:
— Я понимаю, что у вас с сеньором Рейесом, очевидно, возникли разногласия, однако настоятельно советую воздержаться от резких высказываний.
— Это с чего бы вдруг? — ничуть не стесняясь представителя власти, не сбавила напор донья Ирене.
— Ну, как минимум сеньор Рейес — ветеран войны. Хоть за это-то заслуживает он немного уважения, как считаете?
— Мне-то что с вашей войны? — презрительно усмехнувшись, ответила сеньора Санс. — Что победа, что поражение — всё едино. При любом исходе нам, простому люду, ничего не перепадет. Разве что опять новые какие налоги придумают. Хотя куда еще-то? И так уж из народа все соки высосали. 

У инспектора Рохаса от подобных заявлений явно лопнуло терпение. Простодушное лицо налилось гневным румянцем, и казалось, что Панчо вот-вот взлетит в воздух как воздушный шар.
— Да вы в своем ли уме, сеньора?! Совсем не думаете, что говорите? Еще и прямо в лицо представителю закона! И откуда только набрались этой антигосударственной пропаганды?! Иных и за меньшее бросали за решетку! Лишь факт, что вы дама, мешает мне прямо сейчас выволочь вас в наручниках и завести дело о государственной измене! 

Наконец, донья Ирене присмирела. Выражение презрения никуда не делось с ее лица, однако ощущение собственного превосходства явно поблекло. Она нервно пожевала губы и куда более смиренно и заискивающе произнесла:
— Прошу прощения, сеньор инспектор. Иногда сама не понимаю, что несу! Вы же знаете: жизнь нелегкая нынче, люди на взводе. Погорячилась, с кем не бывает? Так что там насчет заявления этого… сеньора Рейеса? 

Панчо удовлетворенно хмыкнул, пригладил усы и, назидательно воздев палец, проговорил:
— Ну вот, сразу бы так! Перейдем к делу.

Далее донья Ирене пригласила представителей Гражданской гвардии в просторную, но немного мрачную гостиную и даже предложила выпить чаю. Хозяйка изо всех сил пыталась изобразить гостеприимство, но некая резкость движений выдавала фальшь, раздражение и желание избавиться от посетителей как можно скорее. Однако отделаться от инспектора Рохаса оказалось не такой уж простой задачей. Он вполне обстоятельно и с комфортом расположился за массивным столом со слегка исцарапанным местами лаком и принялся выяснять все подробности запутанных взаимоотношений сеньоры Санс и ее постояльца. 

Амайя, с удовольствием присев на стул с мягкой обивкой и вытянув ноги, меланхолично потягивала горьковатый чуть подостывший напиток из фарфоровой чашечки и голубыми цветами. И хотя единственным ее желанием было поскорее закончить дела и оказаться в постели до следующего утра, просто перевести дух после долгой ходьбы было приятно. Себастьян расположился по другую сторону стола и слушал, как Панчо Рохас задавал вопросы и записывал показания доньи Ирене. Спокойно, сосредоточенно, но без выраженного интереса. Сама же Амайя с трудом могла сконцентрироваться на этом диалоге: последствия надрыва давали о себе знать. Все тело до костей ломало, выкручивало, лихорадило, а все происходящее вокруг казалось приглушенным, нереальным, смазанным. 

— … этот заика мне всех постояльцев распугал! Трижды! Трижды за год платежеспособные и приличные люди съезжали из комнат под ним! — вновь забыв о наносном смирении, распалялась сеньора Санс. — То у него, видите ли, кошмары, и он орет дурниной по ночам, то все время что-то роняет, бормочет без остановки часами, мебель двигает так, что от скрежета по полу у сеньоры Кеведо мигрень обострилась! Я устала выслушивать жалобы каждые несколько дней! Так и запишите, сеньор инспектор!
— Непременно, — кивнул Панчо, не отрываясь от своих записей. — Выходит, отношения с сеньором Рейесом у вас самого начала были натянутые.
— Конечно! Ну какие с ним могут быть еще отношения? Шумит, платит за комнату как попало. Да и вообще — всегда странный, нервный, чушь какую-то бормочет…
— Так, понятно. А сколько ж он у вас прожил?

Сеньора Санс задумалась, явно подсчитывая в уме, а затем ответила:
— Года два в общей сложности.

Панчо прекратил писать, внимательно посмотрел на донью Ирене и, прищурившись, уточнил:
— А чего это вы такого проблемного постояльца раньше не выселили? К чему два года терпеть, раз он вам доставлял столько неудобств?
— Так времена сейчас тяжелые. Постояльцев нынче мало, и искать новых трудно, вот и приходится держаться за тех, что остался. А Рейес хоть постоянно задерживал плату, но в итоге-то долги исправно платил. Бывало, месяц-другой бегает от меня, отговорками кормит, но потом все разом отдает. Один раз даже вперед за три месяца заплатил.
— Интересно, — задумчиво произнес Рохас, постучав кончиком карандаша по бумаге. — У нас в реестре указано, что сеньор Рейес работает в цветочной лавке. Разве не должны ему там платить жалование стабильно каждый месяц? 
— А мне почём знать? — пожала плечами донья Ирене. — Деньги есть деньги. А откуда они, не моя забота.
— Хорошо, тогда вернемся к сути. Пока выходит, что у вас сеньором Рейесом отношения не были гладкими, он доставлял хлопоты вам и другим постояльцам, однако же, предыдущие два года вы терпели. Что же стало последней каплей, после которой вы настолько не захотели его видеть в своем заведении? Заявитель утверждает, что ему даже забрать пожитки не позволили. Также, по его версии, задолжал он вам всего за две недели из-за задержки жалования, а вы в ответ на это сменили замки и тем самым ограничили доступ в арендованное помещение, где остались личные вещи. 

Донья Ирене откинулась на спинку стула и неприятно скрипуче рассмеялась, недружелюбно обнажив мелкие острые зубы. От ее хищной улыбки Амайе стало не по себе настолько, что она даже передернула плечами, прежде чем сделать последний глоток остывшего чая и поставить чашку на блюдце.
— Ах, вот, значит, как? — саркастически воскликнула женщина. — А вот, например, о том, что ваш заявитель чуть не угробил всех в этом доме, в его кляузе ни слова?
— Никак нет, сеньора, — ответил Панчо, стараясь сохранить невозмутимый вид. Несмотря на это, было заметно, что заявление хозяйки явно насторожило инспектора. — Поясните, что именно вы имеете в виду?

— То, что ваш Рейес чуть мне давеча пожар утроил, — вновь недобро ухмыльнулась донья Ирене.

Амайя и Себастьян, не сговариваясь, переглянулись. И если взор Риваса был всего лишь внимательным и сосредоточенным, то в глазах девушки отразился страх. В памяти помимо воли пронеслись картины вчерашнего: хаос бушующего пламени, удушливый дым, беспощадный жар, подбирающийся все ближе. Отчаяние и животный страх. Страх боли, мучительной агонии и наконец неминуемой смерти. Внутри у Амайи что-то словно сжалось, а в висках тревожно запульсировало.
— Когда это случилось? Можете вспомнить точную дату? — вдруг подал голос Себастьян. Панчо молниеносно бросил на новобранца взгляд, в котором смешались удивление и недовольство, однако перебивать не стал. 


Губы сеньоры Санс изогнулись в высокомерной ухмылке. Она критически обвела Себастьяна взглядом, словно оценивая, достоин ли он ответа. Затем все же снизошла до собеседника и начала рассказывать:
— Пять дней назад. В ночь. Я и все остальные постояльцы уже легли спать, только этому недоумку опять покоя не было! Опять из его комнаты какой-то стук, скрежет, бубнеж заунывный, — но это-то уже дело привычное. Но потом — бах! Что-то грохнуло! Весь этаж из постелей повскакивал! А потом — дымище как повалил! Вонища, гарь, крики! Постояльцы все в коридор повыбегали, началась суматоха. Долго выяснять, кто это все устроил, благо, не пришлось. Мы — к нему! К Рейесу! Стучали в дверь, а он — не открывает. Уходите, говорит, все уже в порядке! Да какой там к оскурам порядок?! Я тут же — за ключами. К двери пробилась и открыла своим. А этот гад глаза выпучил и как заорет: «Убирайтесь отсюда! Какое вы право имеете врываться?!» А самого, видно, трясет, ручонки дрожат, заикаться аж в три раза сильнее начал! Покрывало с кровати — на полу, все черное и в дырах! Я, говорит, подсвечник смахнул, вот оно и загорелось! Ага, как же! А то я разницы не замечу! Разве ж с одной свечи так полыхнуло бы? Там же все в саже было, аж до потолка! Вокруг разруха, какие-то бумажки обгорелые разбросаны, разбитое стекло по полу, дым валит. Окно настежь растопырено, да только не выветрилось ничего! Да какой там? До сих пор от вони избавиться не можем до конца!
— Надо полагать, после этого-то сеньор Рейес и перестал быть вашим жильцом? — уточнил Панчо.
— Ну конечно! А вы б как поступили? Ждали бы, пока он опять что-то такое выкинет? Ясно же: никакой там не подсвечник виной! Это он что-то там своим колдовством нахимичил, артефактор недоделанный! Да у него в башке совсем все скисло, похоже! Что, если в следующий раз он доведет дело до конца?!
— Экспосито, Ривас, что думаете? — прерывая утомительную тираду, обратился к новоиспеченным коллегам Рохас. — Понять сможете, действительно ли там все из-за магии вспыхнуло?
— Возможно, — произнес Себастьян. — Плетения артефакторов достаточно устойчивые и сложные, их следы заметны дольше, чем если б действовал элементалист. Но все же гарантии нет: пять дней — внушительный срок.
— Ясно… что ничего не ясно, — с усталым вздохом проговорил инспектор и раздраженно постучал пальцами по столу. — До этого-то я и без вас докумекал, умники. Вы мне лучше что-то полезное выдайте. Думайте.
— Ну, вообще-то, есть кое-что, — приглушенно произнесла Амайя, не до конца уверенная в том, что ее слова воспримут всерьез. Сразу три взора устремились к ней, отчего стало еще более неуютно, однако Панчо приободрил ее кивком, и она продолжила: — Посмотреть бы на сами следы пожара. Выгорание после естественного и магического пламени выглядят очень по-разному.
— Так, интересно, — оживился инспектор. — И в чем же отличие?
— Если все дело в упавшем подсвечнике, то пятно от выгорания будет однородным, округлым, с неровными, но мягкими краями. Если, к тому же, огонь быстро затушили, то повреждения должны быть поверхностными, — пояснила Амайя, затем задумалась и, обратившись к хозяйке, уточнила: — Сеньора, могу я узнать, какое напольное покрытие в той комнате, где все произошло?
— Такое же, как и здесь, — горделиво вздернув подбородок, ответила донья Ирене и указала раскрытой ладонью на пространство под своим стулом. — Дубовый паркет. Точнее, был дубовый паркет! А теперь какое-то обугленное убожество! И какие там «поверхностные повреждения»?! Пока порядок не навели, думала, можно будет хоть как-то отциклевать и покрыть по-новой лаком, — так нет же! Там в самой середине пятна огромная дырища почти насквозь, до самого перекрытия. Так что несколько досок — полностью под замену.

Магесса понимающе кивнула и после небольшой паузы произнесла:
— Так от обычного пламени быть не должно. Просто не хватит жара, чтобы моментально уничтожить древесные волокна до основания. А еще, если было применено заклинание или огненный артефакт, пятно от магического пламени будет иметь отчетливый концентрический рисунок с четким, наиболее поврежденным центром возгорания и расходящимися от него во все стороны кругами.

Судя по выражению лица, у Панчо внутри отчаянно боролись любопытство и явное нежелание усложнять себе жизнь под конец рабочего дня. Впрочем профессионализм победил. Рохас бросил взгляд на донью Ирене и решительно отчеканил:
— Сеньора, я настаиваю, чтобы вы провели нас в ту комнату.
— Да разве ж я против? — пожала плечами хозяйка. — Даже не так: это я настаиваю, чтобы вы своими глазами на этот кавардак посмотрели и описали весь ущерб как следует! После этого и поговорим, кто на самом деле потерпевший: я или этот прохиндей Рейес!
— Что ж, ведите, сеньора, — ответил Панчо, вставая со стула с противным скрежетом по хваленому дубовому паркету.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

16 из 31