Глава 18: Глава 18. Правосудие и справедливость
Глава 18. Правосудие и справедливость
119
0
«Это последний раз. У тебя неделя. Иначе сделке — конец.
М.»
— Это многое проясняет, — меланхолично прокомментировал Себастьян не то текст записки, не то завёрнутое в нее содержимое.
— Это да, — согласился Панчо, почесывая затылок. — Теперь понятно, чего это наш приятель аренду за комнату вечно задерживал. И это несмотря на хоть и небольшую, но регулярную зарплату. И пенсию с надбавкой за ранение. Спускал все на эту погань, ну Бенито, ну дурень… Да и поведение это дерганое, нервное, бормотание под нос, взгляд, как у загнанного зверька, — это ж классика. И как же это я, дурак старый, сразу не заприметил? Насмотрелся ведь вдоволь таких!
Амайя вопросительно посмотрела на инспектора и спросила:
— А разве эту дрянь не запретили давным-давно? Сразу после того, как военный эксперимент по созданию идеальных неутомимых солдат с треском провалился?
— Запретили, но толку-то? — с неприязнью хмыкнул Панчо. — Эта отрава тут же наводнила улицы Фирузы. Особенно, неблагополучные районы. Поначалу-то браса всем безобидной вещицей казалась: бодрит, как три чашки кофе с перцем, разгоняет тоску, настроение улучшает и работоспособность. Тревогу забили только того, как те, кто баловался, обнаружил, что без нее уже больше не могут. Потом все: дрожь, ломота в теле, истерики, а затем полное буйство, безумие, полное разрушение личности. Вплоть до такого, что взрослый человек впадает в слюнявое беспамятство и под себя ходить, как дитя малое. Никого не узнает и смотрит в одну точку. Это если вообще выживает. Многие даже умирали: сердечко не выдерживало. Вот и всё…
Себастьян медленно покачал головой и возразил:
— Нет, не всё. То, что вы описали, относится только к обычным.
— Хочешь сказать, на таких, как вы, браса не действует? — скептически поднял бровь Рохас.
— Нет, почему же? Действует. Но иначе, сложнее.
— Ну не томи уже! Выкладывай, — нетерпеливо закатил глаза Панчо, и в голосе его прорезались сварливые нотки.
— В общем, на одаренных браса действует не просто как стимулятор. Еще она усиливает связь с Плетением. И весьма резко, значительно. Без долгих лет медитаций и развития резерва. Как будто у тебя в руках всю жизнь был стакан, где вода раньше лишь едва покрывала дно, а теперь вдруг начала литься через край. Даже тем, кто выгорел без остатка, порошок дает шанс прикоснуться к магии снова. Вернуть утраченное. Снова стать собой. Хотя бы на время. Но вот только плата… — Себастьян сделал паузу, словно подбирая слова. Наконец произнес: — Плата — это жизнь. Разум выгорает быстрее, чем возвращается сила. С каждым разом нужно все больше, чтобы восстановить прежний резерв и не провалиться в пустоту и бессилие. В итоге чем больше пытаешься угнаться за ускользающей сквозь пальцы магией, тем быстрее приближаешься к гибели. Зависимость у одаренных сильнее, оттого и сгорают стремительнее, чем обычные.
В комнате воцарилось скорбное молчание, которое Амайя решилась нарушить не сразу.
— Ну, теперь хотя бы ясно, каким образом Рейес сумел спровоцировать такой сильный выброс в своем нынешнем состоянии. Если он и правда принимал брасу, то мог восстановить доступ к Плетению как раз настолько, чтоб сил хватило и на поджог, и на вот это, — Девушка протянула Панчо ту саму тетрадь, где вычитала подробности экспериментов артефактора. — Бенито проводил испытания зажигательной смеси из измельченных кристаллов тигрового кварца. Судя по последним записям, эксперименты увенчались успехом. А еще обратите внимание: тот загадочный «М.» из записки упоминается и здесь. Значит, он и есть заказчик.
Панчо вцепился в тетрадь, поднес ее поближе к себе и принялся читать. Себастьян сделал шаг, чтобы оказаться у инспектора за плечом и тоже ознакомиться с записями.
— Узнать бы, что это за «М.» у нас тут нарисовался, — наконец произнес Панчо, и голос инспектора засочился ядом. — И зачем это ему этот огненный порошок. Узнать. Найти. Оторвать башку беспринципной мрази, пока не начал воплощать в жизнь свои планы. От того, кто брасой промышляет, и так добра ждать не приходится. Но этот циничный подонок многих переплюнул! Наобещал простофиле Рейесу волшебное средство, чтоб излечиться. А на деле, считай, уже в могилу свел, заставив пеплом обмазаться. И формулу свою получил, и концы в воду.
— Постойте, вы сказали «обмазался пеплом»? — после недолгой паузы уточнила Амайя. — Что это значит?
— Хм-м, ну, «пеплом» или «золой» в народе называют брасу. «Обмазаться пеплом» — это значит подсесть, стать зависимым.
— Поразительно! Это значит, Рейес не только употреблял брасу, но и включил ее в состав своего изобретения! — сделала вывод девушка, нашла нужный фрагмент и зачитала: — «Проба 186. Успех!!! 8 ч. ТК+ 1ч. стабилизатор (Жив.)+ 1ч. «пепла». Я сначала не обратила внимания на то, что слово «пепел» в кавычках, но теперь все складывается. Заказчик требовал усилить формулу, и как раз для этого Рейес и добавил брасу.
— Да что ж за день такой? — посетовал Рохас, раздраженно поправляя фуражку. — Отработал плёвое заявление, называется! Чем дальше разбираешься, тем хуже. Что-то еще, Экспосито? Давай, добей старика.
— Кхм, да, сеньор инспектор. Меня смущают еще вот эти записи, — произнесла Амайя и провела указательным пальцем по соответствующим строкам. — Видимо, конечный продукт настолько легко вступает в реакцию в воздушной и водной среде, что зачаровывать его, не поместив прежде в герметичный сосуд, нельзя. Вот здесь упоминается, что один из вариантов — заключить заготовку в бутылек из зачарованного стекла. Тут все ясно: это метательный снаряд. Бросаешь, стекло разбивается, и все, что оказалось в радиусе поражения, уничтожается подчистую. Но вот для чего вторая разновидность? Та, где порошок заключается в растворимую капсулу?
— Очевидно, весь смысл в отсроченной активации, — заметил Себастьян. —
В том, чтобы подбросить капсулу в бокал, бутылку или, например, умывальную чашу рядом с целью и уйти с места преступления незамеченным.
— Или же вообще даже не присутствовать рядом с целью в момент происшествия, — дрогнувшим от внезапной догадки голосом проговорила Амайя. — Например, прислать жертве букет цветов…
Их с Себастьяном взгляды пересеклись словно в безмолвном диалоге. Вид Риваса просто кричал «не делай этого», но Амайя лишь нахмурилась в ответ и покачала головой.
— Это еще что за гляделки? — тут же заметив странности в поведении стажеров, прокомментировал Рохас. — Кажется, вам есть что рассказать. Ну, давайте.
— Сеньор инспектор, а в какой цветочной лавке работает Рейес? — сдавленным голосом спросила девушка. — Имя владельца, случайно, не дон Освальдо?
— М-м, да, так и есть. А что?
Амайя почувствовала, как пальцы Себастьяна сжали ее локоть. Однако она проигнорировала это последнее предостережение, не смея посмотреть инспектору в глаза, все же рассказала все подробности инцидента в ателье доньи Нурии. О доставленном букете из лавки того самого дона Освальдо. Резком хлопке в торговом зале, который предшествовал внезапному и бурному пожару. О своем участии в его устранении и нарушении запрета на применение магии. Не упомянула только об участии Себастьяна.
Вот и конец твоей карьеры в Гражданской гвардии. Жаль, а ведь было даже интересно. Что ж, пускай. Зато хоть не оба пойдем ко дну…
Инспектор Рохас выслушал, не перебивая, пусть по лицу и было видно, насколько он зол. Когда девушка замолчала, Панчо спросил:
— Ну теперь-то все?
— Да, всё, — не давая Себастьяну возможности вставить и слова, спешно ответила она.
— Амайя, ну зачем? — обречённо вздохнув, тихо проговорил он. — Я ведь мог бы…
— Нет, не мог бы! — снова отрезала она. — Сеньор инспектор! Решительно заявляю, что запрет на магию без лицензии нарушила только я. Значит, и ответственность нести исключительно на мне. Студент-инспектор Ривас к моему проступку никак не причастен.
Панчо шумно выдохнул и совершенно гнусно выругался себе под нос. А затем, как будто полностью проигнорировав чистосердечное признание Амайи, сощурился и быстро начал излагать:
— Значит так: собираем все записи и на сегодня закругляемся. Скорее всего, Рейес как раз из-за них так отчаянно сюда и рвался. Видать, без них у него не вышло бы повторить результат. От безысходности даже рискнул в Гражданскую гвардию заявить. Ну, или надеялся, что в участке одни некомпетентные болваны, которые все равно ничего не поймут да и разбираться не станут. Как ни стыдно признаваться, в этом-то он не так уж и прогадал. Не возьми я вас с собой, все бы у него вышло как нельзя лучше. Значит, как раз на самоуверенности мы этого горе-изобретателя и подловим.
Рохас прошелся по комнате и по-хозяйски извлек из-под кровати темно-коричневый потертый, но с виду еще надежный чемодан, а затем принялся сгребать в него все, что было на письменном столе.
— Я все это прямо сейчас отнесу в участок и запру в хранилище улик, — продолжил он раздавать инструкции. — А вы сейчас шуруете домой, но с утра первым делом отправляетесь к сеньоре Саламанке и хорошенько все там осматриваете. Все те же процедуры, что и сегодня. Задача — подтвердить или опровергнуть версию Экспосито о том, что оба этих пожара — дело рук Рейеса. Если так и окажется, опросите эту портниху: знает ли она Бенито, были ли у них какие-то конфликты. В общем, всё, чтобы понять, почему именно ей достался такой подарочек. Потом — бегом ко мне с отчетом. Ясно?
— Так точно, — в один голос отозвались подчиненные.
— Прекрасно, — кивнул инспектор, руками поправляя неаккуратные стопки исписанных листов, которые словно изо всех сил сопротивлялись попыткам добиться от них хоть намека на упорядоченность. — В это время я отчитаюсь обо всем комиссару Борхесу. Пусть сам решает, что с таинственным М. делать. А вот мы с вами в это время наведаемся в лавку дона Освальдо. Не возбуждая подозрений, переговорим с Рейесом, упомянем, что сеньора Санс со скрипом, но согласилась вернуть его личные вещи. Затем пригласим в участок забрать их. И вот там-то его, красавца, повяжем и вытрясем все, что знает.
— А потом? — спросил Себастьян каким-то совсем мертвенным тоном.
— А что потом? Ну как обычно: арест, суд, приговор…
— Я не об этом, — перебил Ривас, и голос его нехарактерно дрогнул. — Я имею в виду, что будет дальше с сеньоритой Экспосито?
Панчо тяжело вздохнул, закатил глаза, но все же ответил:
— Да ничего твоей Экспосито не будет. Если, конечно, сами языком налево-направо не станете.
— Но как же так? — удивилась Амайя. — Комиссар Борхес ведь четко сказал, что прикрывать нас не станет.
— Э-э, да мало ли, что он сказал? — состроив кислую мину, парировал Рохас и махнул рукой. — И вообще: меньше знает — крепче спит. Вы уж на комиссара нашего не серчайте особо. Так-то мужик он неплохой. Не гад какой-нибудь, не взяточник, за своих — горой. Но вот только за отчетами и статистикой порой живых людей видеть перестает. Оно и понятно, у начальства — свои заботы. Чем выше чин, тем больше бюрократии, политической возни и крючкотворства…Прикрывать он не станет, ишь ты важный какой! Ну ничего, мы тогда тут сами как-нибудь…
— Но… почему? — только и сумела выдавить из себя девушка.
— Почему-почему? — ворчливо передразнил Панчо. — Ну вот смотри: не будь тебя рядом, от той портнихи одни угольки бы остались. Так-то ты имела полное право не вмешиваться. Могла выставить барьер, выбраться одна и жить дальше, будто ничего не было. Плевать, что еще полквартала выгорело. Главное — все по закону. Но почему-то ты, зеленая соплюшка, — первый день из академии — сообразила, что так поступать не по-людски. И сделала другой выбор несмотря на последствия. А вот те умники, что придумывают законы, про такое даже не и подумали. По итогу выходит, пожар ты остановила? Остановила. Человека спасла? Спасла. Вот и за что тебя наказывать? Я же уже говорил и повторюсь: правосудие не всегда равно справедливости. Особенно здесь, в Фирузе.
Панчо наконец закончил упаковывать бумаги и, сперва повозившись с защелками, все-таки закрыл чемодан.
— Ну все, готово, — произнес он, удовлетворенно хлопнув ладонью по шершавой темно-коричневой боковине с длинной продольной царапиной. — Можно идти.
Себастьян и Амайя покорно последовали за инспектором Рохасом. Вновь по мрачному коридору, скрипучей лестнице и на первый этаж мимо гостиной, где хозяйка ранее потчевала их чаем. В воздухе наравне с уже привычной гарью явственно витало нервное напряжение. И не зря: как только Амайя увидела донью Ирене, стало явно, что она уже давно поджидает их. Изначально обиженно сжатые губы исказила неприятная усмешка, когда женщина увидела в руках Панчо чемодан.
Сеньора Санс в миг оказалась рядом, преграждая инспектору дорогу.
— Мы закончили, сеньора, благодарю за содействие, — невозмутимо произнес Панчо. — По поводу возмещения ущерба, приходите в ближайшее время с заявлением для страховой. И его заверим и приложим свой отчет с описанием деталей инцидента. Уверен, с компенсацией проблем не будет. Доброго вечера.
Рохас предпринял попытку обогнуть хозяйку, однако донья Ирене сделала шаг и, сложив руки на груди, снова оказалась на его пути.
— Кх-м.. Что-то еще? Позвольте, мы пройдем.
Сеньора Санс даже не шелохнулась. Затем ее взгляд скользнул к чемодану.
— А что это вы такое выносите из моего дома? — с подозрительными нотками в голосе поинтересовалась она. — Это мои вещи!
— Разве? — спокойно парировал Панчо. — А я вот думал, что это вещи вашего жильца. Которые вы, прошу заметить, присвоили без всяких на то оснований. А еще, как оказалось, это вещдоки. Которые я изымаю в рамках расследования серии правонарушени. Очень серьезных, кстати. Так что я искренне не рекомендую препятствовать. Иначе все будет выглядеть так, будто вы занимаетесь пособничеством и сокрытием улик, и у Гражданской гвардии к вам появятся вполне обоснованные вопросы. Мы ведь не хотим ничего подобного, не так ли, сеньора?
— Конечно-конечно! Я… Я не знала, — разом потеряв запал, промямлила донья Ирене и, нерешительно отступив в сторону, освободила проход. — Раз так.. Забирайте, конечно.
— Вот и чудно! Тогда еще раз спасибо. И до свидания.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!