Глава 20: Глава 20. Некоторые хитрости

Глава 20. Некоторые хитрости

119

0

ЭТот Элина Темирова
Поделиться

Пробуждение опять выдалось не из легких, но на этот раз Амайя хотя бы не проспала. Солнце успело нагреть дома и камни мостовой, но безжалостная изнуряющая жара еще не успела воцариться над Фирузой. Тело все еще молило о передышке и возможности провести весь день в постели, но это была непозволительная роскошь. Впрочем, силы хоть и медленно, но возвращались. Амайе даже удалось ненадолго применить магическое зрение и прикоснуться к Плетению без стука в висках и ощущения, будто желудок вот-вот вывернется наизнанку. Решив все-таки пока поберечься, она занялась утренним туалетом, после чего спустилась в столовую на завтрак.  

В помещении было шумно и еще довольно людно. Некоторые постояльцы сосредоточенно читали утреннюю газету, в то время как другие предпочитали задумчиво смотреть в окно или вести беседы. Донья Марта и пара ее помощниц в симпатичных белых передничках без устали сновали по залу между рядами, подавая блюда и напитки, собирая посуду и протирая столы для следующих гостей.


Себастьян уже сидел за столиком в углу. Когда Амайя подошла, он поднялся и коротко поприветствовал ее. Но они не успели перекинуться и парой фраз, как перед ними возникла хозяйка.
— Доброго утречка, драгоценные мои! Ну как спалось? — поинтересовалась донья Марта, быстрыми умелыми движениями выставляя перед ними блюдо с еще теплыми сырными лепешками.
— Спасибо, донья Марта, превосходно, — сдержанно ответил Себастьян и перевел взгляд на спутницу с вопросительным выражением. — И вам доброго утра.
— Спала как убитая, — отвечая сразу двоим, произнесла Амайя. — Благодарю за беспокойство.
— Вот и чу́дно, — улыбнулась хозяйка, разливая по чашкам ароматный кофе с молоком. — Теперь подкрепитесь как следует перед работой. А то вдруг Панчо опять вас гонять до ночи вздумает! Пусть хоть не на голодный желудок.

Закончив с трапезой, Амайя и Себастьян направились прямиком в ателье сеньоры Саламанки. Снаружи о произошедшем недавно пожаре ничего не напоминало, кроме трещины на стекле витрины. Уже знакомый звон колокольчика возвестил о прибытии гостей.
— Кике, любезный мой! Тут, оказывается, еще один ящик! — раздался бодрый оклик сеньоры Саламанки из мастерской. Вход уже закрывала новая портьера. Да вообще внутри ателье обстановка выглядела уже вполне презентабельно. Разве что витавшие в воздухе ароматы благовоний и парфюма казались, пожалуй, чересчур навязчивыми. Тем более что им едва ли удалось замаскировать остаточный запах гари. Выкладка товара внутри лавки обновилась. Образцы лент, кружев и тканей, намотанных на бобины, были организованы несколько иначе. Откидная крышка на прилавке и шкаф, что обрушился во время пожара, отсутствовали. Пол на месте основного очага пожара прикрывал овальный узорчатый коврик, который, как помнила с прошлого визита Амайя, лежал прежде в примерочной. В остальном же ничего не выдавало недавнего бедствия. — Это последний, я обещаю!

Себастьян и Амайя растерянно переглянулись, затем портьера распахнулась, и донья Нурия буквально впорхнула в торговый зал. Заметив, что пришел вовсе не сеньор Монтойя, портниха как будто бы на миг смутилась, но буквально сразу же обрела свою привычную уверенность.
— О, это же моя спасительница! — лучезарно улыбаясь, воскликнула сеньора Саламанка. Затем стрельнула лукавым взором в сторону Риваса и добавила: — И ее… друг. Конечно же! 


Себастьян учтиво поздоровался, кажется, совершенно не поняв вскользь брошенного намека хозяйки ателье. А вот щеки Амайи тут же вспыхнули от воспоминания о последнем разговоре с доньей Нурией о нарядном нижнем белье и дружеских посиделках.
— Как чу́дно, что вы именно сегодня меня навестили! — восхитилась портниха, обводя помещение рукой. — Я как раз, наконец-то, навела порядок! Ох, не представляете, как я устала разбирать тот ужасный бардак! Но, на удивление, сеньор Монтойя в кои-то веки проявил благородство и вошел в мое бедственное положение! С его помощью мы в пару дней управились.
— Рада слышать, — вклинилась Амайя, решив плавно повернуть разговор в нужное русло. — Вы на славу потрудились. С первого взгляда даже и не скажешь, что тут пожар случился!
— Так ведь только благодаря вашей отваге, моя милая! — всплеснув руками, ответила донья Нурия. — Ну и сеньор Ривас, конечно, тоже помог! Если бы не вы, так от моего скромного заведения не осталось вообще ничего. А так и почти вся мебель цела, и даже бо́льшая часть товара! Жалко, конечно, что не все удалось спасти, но жаловаться грех! В конце концов, это ведь моя беспечность во всем виновата…
— Кстати об этом, — решительно прервав затянувшийся монолог, произнес Себастьян. — Мы, в общем-то, пришли по служебному заданию. Позволите кое-что проверить?
— М-м, да, — растерянно ответила сеньора Саламанка, немного сбившись с толку от неожиданного поворота беседы. — Извольте. Вы что, сами себя выдали? У вас разве не будет проблем? Ну… сами понимаете, с чем…
— Не беспокойтесь, сеньора, — успокоила Амайя. — Мы, вроде как, все уладили. С непосредственным руководителем. Мы приподнимем ковер?
— Да пожалуйста, — В глазах доньи Нурии зажглась искорка любопытства. — А что вы там надеетесь найти? 

Амайя легко коснулась руки Себастьяна и едва заметно покачала головой, рассудив, что незачем волновать хозяйку раньше времени. Если версия с поджогом не подтвердится, то лучше пусть спокойно восстанавливает свое ателье без тревожных мыслей об одурманенном полубезумном артефакторе, который носится по городу. Ривас кивнул и опустился на корточки, откинув ковер наполовину. И, к сожалению, то, что открылось взору, тут же развеяло любой шанс доньи Нурии остаться в блаженном неведении.
 
Пол  ателье, в отличие от дома доньи Ирене, был покрыт бежевой плиткой с полуистертым растительным орнаментом. Но и на ней почерневший концентрический след магического пламени был отчетливо виден. Температура в центре следа была настолько высокой, что в этом месте керамическая поверхность оплавилась, превратившись в мутноватое, но гладкое стекло. Себастьян и Амайя понимающе переглянулись. Молодой человек опустил край ковра обратно, а его спутница в это время подошла ближе к донье Нурии, помедлила, не зная, как деликатнее сообщить новость, но затем все-таки решилась:
— Сеньора, боюсь, мне придется вам кое-что сообщить…

Далее она без лишних подробностей поведала о том, что им удалось узнать о природе пожаров, усиленном брасой порошке из тигрового кварца и способе, благодаря которому эта субстанция могла попасть в ателье в тот самый злосчастный день.
— Подозреваемого, того самого артефактора, что разработал зажигательную смесь, зовут Бенито Рейес, — закончив с описанием подробностей, спросила Амайя. — Скажите, это имя вам знакомо?
— Впервые слышу, — необычно глухим безжизненным тоном ответила донья Нурия и дрожащей рукой потянулась за прилавок. 

Беззвучно выругавшись, она наклонилась, а затем наконец извлекла из своего тайника спички, длинный портсигар и пепельницу. Уже через пару мгновений вокруг нее начали клубиться тонкие струйки голубоватого дыма. Она жадно затянулась несколько раз, рассеянно глядя в одну точку. Амайя решила не давить и дать ей передышку перед новым вопросом. Когда самокрутка стала короче вполовину, сеньора Саламанка резко стряхнула пепел и сама задала вопрос:
— И что этому… Бенито от меня надо?
— Это мы и пытаемся понять, — отозвался Себастьян. — Рейес ближе к тридцати по возрасту. Худощавый, с тонкими усами и сединой на висках. Сильно заикается. Пока наверняка известно только то, что он работает в той же цветочной лавке, откуда вам доставили заказ. Возможно, вы туда лично заходили и разговаривали с ним?
— Нет, ну что вы? — возразила донья Нурия. — Зачем мне вообще туда заходить?
— Возможно, чтобы узнать имя тайного поклонника, который регулярно присылает вам цветы, — предположила Амайя. — По крайней мере, я припоминаю, что посыльного вы в прошлый раз точно расспрашивали.
— Ну да, — снова порывисто затянувшись, согласилась сеньора Саламанка. — Но это ж так, больше для светской беседы ради. Не настолько ведь я еще отчаялась, чтобы самой идти в лавку и требовать у них сведений о клиенте! В общем, нет. Подозреваемого вашего я в глаза не видела, иначе такого приметного сеньора, как вы описали, наверняка бы запомнила.

Прежде чем прозвучал следующий вопрос, колокольчик возвестил о новом посетителе. Амайя резко обернулась и увидела на пороге сеньора Энрике Монтойю. По лицу было сразу заметно, что мужчина чем-то сильно взволнован. Следующее, что бросилось в глаза — это пышный букет из роскошных бордовых и розовых пионов с веточками эвкалипта. Разглядев цветы, донья Нурия всхлипнула, прикрыв рот свободной рукой. Амайя переглянулась с Себастьяном и, кивнув в сторону двери, коротко бросила:
— Выход!

В следующий момент дон Энрике уже ошеломленно ощупывал пальцами воздух. В это время меченая девчонка из Гражданской гвардии, которую он впервые видел на днях, словно обезумев, ожесточенно терзала выхваченный у него букет. Второй новобранец, с которого он лично снимал мерки, умудрился проскользнуть за спину портному, закрывая собой входную дверь.
— Безобразие! — наконец отмерев, воскликнул дон Энрике. — Хулиганы! Что вы вытворяете?!
— Спокойно, сеньор Монтойя, мы сейчас все объясним, — не поддавшись всеобщему возбуждению, хладнокровно произнес Ривас.
— Какая наглость! — не обратив на это внимания, продолжал возмущаться портной. — Я буду жаловаться!
— Интересно, куда? — с ядовитой усмешкой поинтересовалась донья Нурия. — В Гражданскую гвардию, что ли? Так она уже здесь.

Амайя продолжала перебирать стебли под бордовой атласной лентой, пока пальцы не нащупали мягкий продолговатый предмет.
— Есть! — воскликнула она, без промедления возвращая еще более изумленному сеньору Монтойе цветы. Несколько лепестков осыпалось на пол, и композиция, пожалуй, стала чуть более неряшливой. Но в целом букет даже после всех манипуляций выглядел достойно.
— Да что здесь происходит?! — краснея от негодования, срывающимся голосом прокричал дон Энрике.
— Происходит поимка опасного преступника! — мстительно ответила сеньора Саламанка. — Прохиндей! Мерзавец! 

— Что? О чем ты вообще?!
— Неужто настолько отчаялся разорить меня и заграбастать себе помещение, что аж на убийство пошел? Первый раз не вышло, так ты решил подобраться поближе и попытаться снова! Какое коварство! Я-то думаю, чего это ты мне в доверие втираться начал последние два дня?! А ты, оказывается, момент подгадывал!
— Прошу, успокойтесь! Оба! — снова вмешался Себастьян, и для этого ему даже пришлось повысить голос. Впервые на памяти его спутницы. — Амайя, что там у тебя?
— Капсула, — ответила она, показывая извлеченный предмет. Он выглядел как продолговатая капля какого-то упругого, прозрачного материала размером примерно с фалангу большого пальца. Внутри, как в янтаре или, скорее, в желе, застыли чуть переливающиеся перламутром зеленоватые кристаллики, похожие на крупицы соли. — Только вряд ли в ней порошок Рейеса. Взгляни.

Амайя подошла поближе и вложила капсулу в протянутую ладонь Себастьяна. Он тщательно рассмотрел предмет со всех сторон и пришел к выводу:
— Да, не похоже. Тут кристаллы одинаковые по цвету и форме и зеленоватые. А та субстанция минимум из трех компонентов. Из них тигровый кварц — оранжево-красный, браса — пепельно-серая. Вероятнее всего, эта капсула заполнена прикормкой для цветов, как это и было задумано изначально.

От такого поворота событий Сеньора Саламанка разом изменилась в лице, сникла. Во взгляде явственно читалось сожаление.
— Да вы все здесь сумасшедшие, — не выдержав, опять сорвался на возмущение дон Энрике. — Я жду обещанных объяснений!

Амайя вздохнула и принялась второй раз за утро излагать краткую версию всей истории о пожарах, порошке и злоключениях Бенито Рейеса.
— И что же, Нурия, неужели ты и правда думала, что я способен поступить так? — печально произнес в конце сеньор Монтойя. — Тем более, с тобой?

На терзаемую сомнениями донью Нурию было больно смотреть. Ее грудь вздымалась порывисто, а глаза покраснели. Она пару раз порывалась что-то сказать, но не решалась. Но потом наконец собралась с мыслями и сдавленным голосом ответила:
— А я уже вообще ничего не понимаю… То ты всеми силами пытаешься вышвырнуть меня на улицу, чтобы самому арендовать помещение и расшириться, то зачем-то помогаешь мне восстановиться после пожара! Критикуешь все, что связано со мной, но все равно каждый день приходишь под разными предлогами. Да даже вот… эти цветы. Ты же их на дух не переносишь и обзываешь безвкусными вениками!
— Ничего подобного! — выпалил дон Энрике, затем остановил себя. Но через несколько мучительных мгновений все-таки осмелился продолжить: — На дух я не переношу только те, что дарит тебе кто-то другой.
— Что ты имеешь в виду? — недоверчиво приподняв бровь, переспросила сеньора Саламанка.
— Вот, сама посмотри, — протянув женщине многострадальный букет, пробормотал дон Энрике и смущенно отвел взгляд.

Донья Нурия с сомнением взяла цветы и, изучив, проговорила:
— Бордовые пионы — символ глубокой, зрелой и долгое время не высказанной привязанности, а розовые — робкой трепетной симпатии, давно живущей в сердце. Эвкалипт — желание быть рядом, заботиться и оберегать. Еще можно интерпретировать как просьбу о прощении и втором шансе. Все вместе будет… 

Сеньора Саламанка осеклась. Взгляд заметно потеплел. Она прижала к себе букет, как будто он был чем-то драгоценным, и лишь спросила:
— Кике… это правда? 


На лице сеньора Монтойи расцвела совершенно новая, кроткая улыбка, от которой он словно на миг стал на много лет моложе. Мужчина кивнул и добавил:
— Мне было невыносимо смотреть, как ты радуешься каждому новому букету от другого мужчины, как ждешь того самого дня, когда будет очередная доставка… Ох, как я злился! На тебя, на себя, на этого тайного поклонника, что оказался куда смелее! Но все равно не мог решиться сделать первый шаг. Все ждал удобного случая, а тот, как назло, никак не наступал. А теперь вот этот пожар… Он показал, насколько легко я мог потерять тебя. В общем, не хочу я больше тратить время и ждать подходящего момента…

Амайя ощутила, как в носу защипало. Пришлось проморгаться, чтобы зрение стало снова четким. Все время, пока дон Энрике изо всех сил пытался преодолеть стеснение и завершить трогательное признание, они с Себастьяном просто застыли на месте, не зная, куда себя девать. Ривасу, видимо, было особенно неуютно быть свидетелем подобного. Он окинул Амайю каким-то странным пристальным взором, который она сумела расценить лишь как отчаянное желание провалиться сквозь землю.
— … в общем, хоть ты и несносная, упрямая, вредная, раздражаешь меня своей забывчивостью, вспыльчивостью, этими кошмарно вонючими самокрутками, — продолжал дон Энрике, значительно осмелев, перейдя на критику. — Но все равно я глубоко восхищаюсь тобой и с этого момента хочу быть единственным, кто дарит тебе цветы. Нурия, позволишь ли ты мне ухаживать за тобой?

Донья Нурия выдержала поистине театральную паузу, затем изящным движением промокнула глаза белоснежным платочком с кружевом по краю, всхлипнула и, просияв, ответила:
— Ну наконец-то! Я, честно говоря, отчаялась услышать это. Причем настолько, что решилась на неслыханное. Кике, ты только не злись, ладно?
— О чем ты, Нурия? — осторожно поинтересовался сеньор Монтойя, подозрительно прищурившись.
— Ну, я обо всем давно догадывалась и устала ждать. Так что решила как-то тебя… подтолкнуть. В общем, нет у меня никакого тайного поклонника. Я выдумала его, чтобы ты приревновал.
— А от кого же тогда цветы?
— А, ну так я их сама себе отправляла! Анонимно. Написала письмо с датами и подробностями заказа, приложила деньги на несколько недель вперед и отправила в цветочную лавку почтой.

На миг в помещении воцарилась тишина. Все взгляды устремились на донью Нурию, а Амайя едва успела замаскировать смешок под приступ кашля.
— А что такого? — словно только вспомнив о присутствии посторонних, перешла в наступление сеньора Саламанка. — Зря смеетесь, между прочим! Это у вас, молодых, есть еще куча времени ходить вокруг да около. А вот в моем возрасте уже приходится идти… так скажем, на некоторые хитрости. И брать ситуацию в свои руки. Может, и не особо честно, но зато ведь сработало! 

Лицо дона Энрике выражало какую-то непередаваемую смесь эмоций. Себастьян бросил умоляющий взгляд на Амайю. Да и сама она поняла, что в ателье им делать больше нечего.
— Кажется, мы выяснили все, что хотели, — перевела тему девушка. — Если вспомните или узнаете что-то важное о пожаре или нашем подозреваемом, сразу же приходите в участок. А пока мы оставим вас. Спасибо за информацию и доброго дня!  


КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

20 из 31