Глава 2: Глава 2. Пенза - Соседка

Глава 2. Пенза - Соседка

153

0

МРот Мария Романова
Поделиться

Как всё-таки мало человеку нужно для счастья! Почувствовав лёгкий ветерок на лице спустя пять минут после отправления, я понял, что все мои проблемы ничтожны, и позволил себе насладиться прохладой сквозняка.

Поглощённый философскими размышлениями и вечерним бризом, я толком не обращал внимания на хаос вокруг: ничто не могло затмить столь краткий миг удовольствия!

— Граждане, подготовьте документы для повторной проверки! — Грубый женский голос вернул меня в реальность. Теребя паспорт в руках, я принялся разглядывать своих товарищей по несчастью. Вагон был набит битком: тут тебе и туристы, намеревающиеся провести отпуск в столице, и командировочные, недовольные тем, что приходится ехать в плацкарте, и, конечно же, матери с маленькими детьми. В школе на уроках физики нам пытались внушить, что вечного двигателя не существует, но я со всей ответственностью заявляю: каждый ребёнок до семи лет, оказавшийся в поезде дальнего следования, обладает неиссякаемым запасом энергии. А энергии, как известно, нужен выход. Жаль, что такой ценный ресурс тратится на крики и беготню по вагону! Представьте, сколько домов можно было бы осветить парочкой будущих строителей коммунизма.

Где-то в другой части вагона радиоприёмник голосом молодой девушки с очаровательным эстонским акцентом пел про то, что годы пути уже позади, и умолял не грустить. Вот бы и правда это всё поскорее закончилось.

— ...Не волнуйтесь, мужчина, перед санитарной зоной обязательно напомню, — на прощание бросила проводница пассажиру за стенкой. Затем она подошла ко мне, внимательно изучила паспорт и билет и заключила: — До Москвы, значит, едете.

Я кивнул в ответ и получил комплект застиранного бело-серого белья, которое женщина таскала за собой в необъятном мешке, прямо как Дед Мороз на новогодней ёлке.

Только сейчас я обратил внимание на ближайшего соседа: в отличие от шумных детей, вымотанных мамаш и дёрганых трудящихся, он не проронил ни звука с тех пор, как занял своё место. Опустив газету «Правда», мужчина протянул документы — по-прежнему молча.

— А вы у нас до Соседки, значит? Бельё брать будете?

Станция «Соседка» располагалась примерно в трёх с половиной часах езды от Пензы, поэтому вопрос был весьма закономерным.

— Нет, благодарю, — спокойно ответил мой попутчик. С секунду поразмыслив, добавил: — А вот чаю я выпил бы.

— Придётся подождать: кипятильник ещё не нагрелся. — Проводница не скрывала раздражения. Может, как и я, не понимала этих сумасшедших, которые в тридцатиградусную жару заливаются кипятком. Где-то я читал, что народы Востока так спасаются от зноя, но в белобрысом мужике представитель южной республики совершенно не угадывался.

Метнув в женщину взгляд, полный праведного негодования, он вернулся к чтению газеты. Мне это было только на руку: товарищ Комиссаров популярно объяснил, что открывать рот без крайней необходимости не стоит. Если вдруг полезут с расспросами — врать как сивый мерин, но, главное, убедительно, не вызывая подозрения особо сознательных индивидов, которым везде чудятся враги режима.

 — Эх, какая же красота! — раздалось где-то справа. Я не сразу догадался, что такая искренняя, выразительная реплика принадлежала моему скромному соседу. От неожиданности голова сама собой повернулась в его сторону.

— Повезло вам, молодой человек: сможете своими глазами увидеть... — Он протянул мне одну из страниц «Правды», на которой красовалась чёрно-белая фотография музея космонавтики. Шпиль, стремящийся к просторам вселенной, причудливо сочетался с окружающими его низенькими павильонами ВДНХ.

— Угу, — пробубнил я в ответ и уставился в окно, всё ещё питая робкую надежду на завершение диалога.

— Вы в Москву по работе или на отдых? — не унимался мужчина.

Тут я и понял, что за раздумьями о жестокости и несправедливости своего положения совершенно забыл сочинить правдоподобную легенду. Надо было срочно что-нибудь сообразить, да так, чтоб отделаться наверняка.

— На похороны, — тихо и скорбно произнёс я.

План сработал: мужик покраснел и начал хлопать глазами. Впрочем, радовался я недолго: товарищ явно не собирался дать мне погрузиться в вымышленную скорбь.

— Примите мои соболезнования... Терять близких — это всегда тяжело.

Вместо ответа я кивнул и опустил глаза. Ну всё, после такого слова́ излишни. Теперь-то он точно не захочет со мной разговаривать!

И отчасти я оказался прав: разговоров ему стало мало. С помощью нескольких ловких движений он достал из портфеля бутылку водки и стакан. На знакомый звук с соседних полок незаметно подтянулось несколько человек.

— Надо помянуть... — констатировал он, плеснув сто грамм «Пшеничной».

Нет, пить мне было совершенно нельзя! Я с трезвой-то головой едва мог соблюдать комиссаровские инструкции, а уж спьяну...

— Не могу, простите: бабушка была бы против... — продолжал врать я.

— Да мы же не просто так — традиция всё-таки! — упорствовал мужик.

— За упокой души обязательно нужно... — поддержали с верхней полки — видимо, надеясь на продолжение банкета.

— Да что вы к парню лезете? — вмешалась тучная женщина с нижней боковушки. — Даже не спросили, как покойницу звали, а уже водку собрались хлестать!

— И правда: не по-людски как-то, — засмущался попутчик. Он отставил стакан в сторону и протянул мне руку: — Меня Ильёй Максимовичем звать.

— Павел Красавин, — представился я в ответ.

— Что же случилось с вашей бабушкой, Павел? — Илья Максимович изнемогал от нетерпения. Похоже, он был из выпивох, которым совершенно необходим повод для поглощения спирта, будь то День независимости Гондураса или поминки незнакомой старушки.

— Сердечный приступ, — услужливо подсказал мозг.

— Ох, горе какое! — распереживалась соседка сбоку. — В Москве жара, небось, — вот и прихватило.

— Как звали-то её, бабушку вашу? — спросил сосед-невидимка сверху.

— Алевтина Семёновна. — Имя первой школьной учительницы выскочило само собой, и я тут же мысленно попросил у неё прощения.

— За вас, Алевтина Семёновна! — среагировал Илья Максимович и замахнул сто грамм.

Моя заступница лишь фыркнула в ответ и показательно отвернулась к окну. Я последовал её примеру, и понемногу ажиотаж стих: Илья Максимович переключился на обитателя верхней полки, а дальше они уже вместе выпивали за что-то, к чему моя выдуманная бабушка не имела никакого отношения.

Правда, этим дело не кончилось. Как известно, слухами земля полнится, а поезд для них почва благодатная. До меня доносились обрывки фраз вроде «в соседнем вагоне, кажется, женщина какая-то умерла» и «тут кто-то гроб везёт, точно говорю».

К станции «Соседка» у каждого в вагоне уже была собственная версия моей истории.

— Крепитесь! — обратился ко мне едва стоящий на ногах сосед и, опираясь на одного из своих собутыльников, поплёлся к выходу.

Стоило ему покинуть помещение, раздался оклик проводницы:

— Товарищи, у всех всё в порядке? Никому не нужна медицинская помощь?

Она стремительно прошлась по вагону, и, когда второй раз остановилась у моего купе, я наконец решился спросить:

— Что-то случилось?

— Представляете, кто-то сообщил начальнику поезда, что в одном из вагонов умер человек. Теперь будем стоять до выяснения.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

2 из 5