Глава 5: Глава 5. Аша — Кропачёво

Глава 5. Аша — Кропачёво

153

0

МРот Мария Романова
Поделиться

Кажется, Москва исчерпала мой запас энергии окончательно: стоило поезду тронуться с вокзала, как я завалился спать. Очнувшись, с удивлением обнаружил, что за окном уже темно, а пассажиры в основной массе угнездились среди казённых подушек, одеял и простыней. Впрочем, я тоже был не против вздремнуть ещё часиков эдак восемь: организм требовал отдыха. Кто я такой, чтобы спорить с собственным организмом?

На следующее утро я проснулся фактически другим человеком — с надеждами на будущее и в хорошем настроении. Романтика железной дороги затянула меня: я прикупил пирожков с картошкой на одном из полустанков, выпил три кружки чая из стакана с великолепным резным подстаканником и просто любовался в окно на бескрайние просторы нашей родины под убаюкивающий стук колёс.

Несмолкающее радио передавало новости о рекордных посевах и трудовых подвигах с редкими вкраплениями музыки — в основном, конечно же, о красотах страны и величии партии. Ну и о любви, куда же без неё! Стоило только девушке с тонким, почти плачущим, голосом начать извиняться перед каким-то эфемерным мужчиной за то, как сильно она его любит, вся женская часть вагона, от школьниц до пенсионерок, замерла с грустными и одухотворёнными лицами, будто каждая в своей жизни пережила подобное. Что ж, не мне их судить: сам я так не влюблялся. То есть девушки мне, конечно, нравились, но до страданий на разрыв аорты дело как-то не доходило. Для себя я решил: если люди хотят быть вместе, то единственное действительно непреодолимое обстоятельство — это смерть, а остальное вполне решаемо. Да и в жизни есть столько всего помимо любовных истязаний, что переживать по этому поводу — пустая трата времени.

До Кропачёва оставалось чуть больше часа, так что финал моего многострадального пути был уже близок. Однако интуиция, подкреплённая горьким опытом, подсказывала не расслабляться.

— Все бегут, бегут, бегут — и я бегу! — довольно громко распевал возрастной мужик, прохаживаясь по вагону в поисках своего места. Вид у него был весьма причудливый: шляпа как у итальянского мафиози, необычная футболка с поднятым воротником, жилетка со множеством карманов, перчатки без пальцев, которые обычно носят велосипедисты, но самое интересное — огромная алая звезда с серпом и молотом, приколотая аккурат в области сердца. Я старался не обращать на него внимания, но, когда он прошёл мимо пятый раз, продолжая напевать приставучую песню, моё терпение лопнуло.

— Товарищ, прекратите, пожалуйста: вы мне мешаете!

Мужик будто только этого и ждал. Он перестал петь, ухмыльнулся и уселся на нижнюю полку напротив. Вагон сильно опустел после остановки в Уфе, поэтому устроиться можно было с максимальным комфортом, без соседей, а ему приспичило именно рядом со мной! Я уже было собрался пересесть, когда он вдруг воскликнул:

— Вот голова дырявая! Неужели всё-таки забыл?

Сняв со спины огромный походный рюкзак, он начал доставать оттуда самые разные вещи: льняные мешочки с сильным травяным запахом, какие-то ветки, тетради с потёртыми кожаными обложками, коричневые склянки, в которых обычно отпускают микстуры и спирт. Иногда попадалось и что-то вполне обыденное вроде свитера и банки с тушёнкой. Словно заворожённый, я наблюдал, как пропорционально уменьшению объёмов сумки росла гора на столе. Вдруг одна из склянок, оказавшаяся на самом верху, стремительно полетела на пол. Проявив недюжинную ловкость и гибкость, я ухватил её за белую ребристую крышку буквально за секунду до падения.

— Ох, огромное спасибо, милый человек! — приняв ёмкость из моих рук, отозвался мужик. — Эта жидкость, знаете ли, имеет очень своеобразный запах, так что вы оказали всем пассажирам огромную услугу.

— Был рад помочь, — скромно отозвался я.

— Погодите, не могу отпустить вас без вознаграждения! Держите! — Он протянул мне такую же звезду, какую гордо носил сам. — Чутьё подсказывает, что вам просто необходим хороший талисман.

— Спасибо... — Я повертел значок в руках и сунул его в карман.

— Владимир Ильич, — отвлечённо произнёс он, продолжая копаться в вещах.

— Что? — удивился я.

— На девяносто девять процентов уверен, что вы хотели обратиться ко мне по имени. Ничего удивительного: такова природа вежливого человека. — Мужик усмехнулся и, кажется, всё-таки нашёл в своём бездонном рюкзаке то, что искал. Экстравагантный тёзка вождя мирового пролетариата водрузил себе на колени небольшой коричневый приборчик и с нескрываемым удовольствием добавил:

— Вот ты где, засранец! Напугал меня!

Рассмотрев устройство, я догадался, что весь сыр-бор был из-за счётчика Гейгера — или, простым языком, приспособления для измерения уровня радиации.

— Дайте угадаю: направляетесь в Кропачёво? — Ильич принялся складывать вещи обратно и говорил уже куда спокойнее.

— С чего вы взяли? — Спокойный тон давался мне с трудом: на обычную догадку это было не похоже.

— За чемодан крепко де́ржитесь — значит, собираетесь скоро выходить, — предположил он.

— До Кропачёва ещё две станции... — попытался возразить я. Однако Владимир Ильич прервал меня на полуслове:

— Но вам там делать совершенно нечего. Не волнуйтесь, можете не оправдываться: я всё понимаю. — Он подмигнул мне, и я окончательно убедился, что мой попутчик человек непростой.

— А вы куда собираетесь, если не секрет? — Смена темы показалась в тот момент лучшим решением. Тем более что мне действительно стало любопытно, зачем может пригодиться травяной сбор и прибор для измерения уровня радиации.

— Совершенно не секрет. Я собираюсь в Златоуст: проведать старого друга. А потом... Впрочем, кто знает, что потом. У судьбы могут быть совершенно неожиданные планы, — размыто ответил Владимир Ильич.

— Судя по вашему багажу, вы готовы ко всему и сразу, — заметил я.

— Всегда готов! — по-пионерски задорно произнёс он. — Понимаю, как это может выглядеть со стороны, но, поверьте, ничего лишнего или случайного в моей сумке нет — только самое необходимое.

— Значит, в гости вы без счётчика Гейгера не ходите?

— Даже из дома шагу не ступаю! — отшутился Ильич и чуть тише добавил: — И вам, молодой человек, советую приобрести. Места́ здесь, конечно, красивые, но до чего опасные!.. Хотя в этом вы и сами скоро убедитесь.

Внезапно он подскочил, хлопнул по вновь забитому под завязку рюкзаку и пошёл в лишь одному ему известном направлении. Так наш разговор и закончился: на весьма философской ноте.

Спустя час за окном показались приземистые домики вперемежку с товарными вагонами. Я вышел в тамбур, дожидаясь остановки поезда. После разговора с необычным попутчиком моя тревога вновь обострилась, и только рациональная часть сознания не давала впасть в истерию: мужик наверняка местный сумасшедший, придумывающий на ходу невероятные истории для наивных чужаков. Да и назад дороги уже нет. Как говорится, приходится вертеться, коли некуда деться.

— Павел Алексеевич! — услышал я, стоило только сойти с поезда. Чуть в стороне от остальных встречающих стоял мужчина в синей рубашке и брюках. Лишь присмотревшись к его лицу, я понял, что передо мной стоит товарищ Комиссаров собственной персоной.

— Здравствуйте, Анатолий Викторович. Не узнал вас без формы — значит, богатым будете.

— Рад, что вы наконец добрались, товарищ Красавин. Пройдёмте к машине. — Мы спешно обменялись рукопожатиями, и капитан повёл меня в сторону наземного перехода.

Недалеко от станции нас поджидали белые «жигули», на которых путешествие продолжалось ещё добрых два часа.

— Перед въездом в город вам нужно будет пройти досмотр на контрольно-пропускном пункте. Не беспокойтесь, это стандартная процедура. Уверен, сложностей не возникнет... — напутствовал Комиссаров, излагая одну и ту же информацию третий раз. — Смотрите, мы почти приехали!

Он махнул рукой в сторону дорожного знака, на котором крупными стройными буквами была выбита надпись «Златогорск». Впереди открывался вид на величественные горы и высоченные сосны, прячущие местность от посторонних глаз.

— Вот, значит, ты какой, город с таинственным названием! — подумал я, разглядывая пейзаж за окном. В чём-то Владимир Ильич оказался прав: место было завораживающе красивым. Остаётся только надеяться, что этот укромный уголок не таит в себе опасности.

Павел Алексеевич Красавин,

3 июля

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

5 из 5