Глава 3: Глава 3. Кораблино — Ожерелье

Глава 3. Кораблино — Ожерелье

153

0

МРот Мария Романова
Поделиться

Описать плацкартный вагон в промежуток между одиннадцатью вечера и семью утра можно двумя словами: «симфония храпа». У каждого пассажира свой инструмент: кто-то храпит тяжёлым басом, у некоторых выходит птичья трель, а особенно изысканные индивиды, подверженные алкогольной интоксикации, украшают композицию стонами и бормотанием.

Вот уже несколько часов я ворочался на продавленном матрасе и слушал этот шедевр авангардного искусства. Конечно, не только он мешал отойти в объятия Морфея — моя совесть или то, что от неё осталось, решила перевыполнить план по угрызениям на год вперёд. Осознав, что сон мне сегодня не светит, я взял пачку «Космоса», прикупленную по случаю, и отправился в тамбур в надежде таки выкурить тараканов из головы.

По правде говоря, я давно и неоднократно пытался бросить пагубную привычку, но каждый раз неудачно. В армии без этого было никуда, однако особой страсти к папиросам «Прима» — а только они у нас в части и водились — я не испытывал. Иногда покуривал с товарищами для поддержания авторитета или убивая время в карауле.

По-настоящему я закурил лишь на первом курсе — по вине Капитолины Иннокентьевны, преподавателя истории КПСС. Эта, с позволения сказать, женщина искренне считала, что важнее её предмета у нас в жизни ничего нет и не будет, поэтому спрашивала с нас похлеще, чем с товарища генсека и всех членов политбюро, вместе взятых. В попытках выучить тезисы очередного съезда мы с приятелем Мишкой впали в такое отчаяние, что вылечить его можно было только бутылкой холодного пива. Увы, время было позднее, а денег у нас не водилось. Зато у Мишки всегда была с собой пачка «Стюардессы», чтобы покрасоваться при случае. Его отец, побывавший в дружественной Болгарии, привёз оттуда примерно десять блоков сей радости.

— Ну как? — спросил меня приятель после пары затяжек.

Я лишь выдохнул, прикрыв глаза от удовольствия: слова в тот момент были излишни.

Все пять лет учёбы я обещал себе бросить после каждого сложного экзамена. Последний год клялся, что как только защищу диплом — выкину заначку в мусорку. Но вот я здесь, в тамбуре поезда, с сигаретой в руке... Нет у меня силы воли!

Делаю первую затяжку и вздрагиваю: за размышлениями не заметил, что свежим сигаретным воздухом вышел подышать не я один. Передо мной стоял парень — судя по тому, что я смог рассмотреть в полумраке, примерно мой ровесник. Волосы чуть длиннее позволенного комсомольцу, олимпийка, джинсы клёш — человек явно интересной судьбы.

— Можно прикурить? — равнодушно поинтересовался он, вытащив из кармана «Мальборо».

Я не отказал и вскоре почувствовал запах заграничной жизни. Вполне вероятно, товарищ курил настоящий импорт, а не московскую подделку.

Вдоволь насладившись сигаретой и превосходством над большей частью жителей СССР, парень вернулся в соседний вагон купе, а я так и остался стоять, поражённый увиденным.

— А ну, сюда иди, бажбан! Ща я те объясню, с кем связался! — прорычал кто-то у двери.

Нет, на этот раз я буду умнее! Не дожидаясь продолжения монолога, я кинулся обратно в плацкарт. Далеко убежать не удалось: чья-то, не сказать иначе, лапа легла мне на плечо.

— Далеко собрался, фраер? — поинтересовался её обладатель, наклонившись так близко, что я мог с уверенностью сказать: на ужин мой новый знакомый съел головку чеснока, не меньше.

Без выяснения обстоятельств он протащил меня через несколько купейных вагонов и наконец затолкал в одну из приоткрытых дверей. Сопротивляться я не стал: явно сделал бы только хуже, учитывая соотношение наших габаритов.

— Где нашёл? — спросил голос из полумрака. Купе освещала только одна прикроватная лампочка, и работала она из последних сил.

— В тамбуре шкерился, скотина, — ответил амбал и толкнул меня в плечо.

— Значит, так, урод! Либо возвращаешь нам деньги и валишь по-тихому, либо мы тебе поможем выйти. Пролетишь как фанера над Парижем и костей потом не соберёшь, отвечаю, — доходчиво объяснил его спутник. Из них получился бы очень даже примечательный комический дуэт: детина под два метра ростом и сухой, как вобла, мужичок средних лет.

Я тем временем застыл столбом и старался не издавать ни звука. Мои следующие слова должны были стать решающими: именно от них зависело, доживу ли я до утра. Надо было как-то намекнуть этим «джентльменам», что к их финансовым делам я никакого отношения не имею и вся эта ситуация просто досадное недоразумение.

— Чё молчишь, лошара? — Ещё один толчок, даже сильнее предыдущего. От фатального приземления головой на край складного стола меня спас весьма неловкий случай: я запнулся левой ногой о правую — и угол падения сменился на нижнюю полку, прямо под единственный источник света. Головой всё равно приложился, но не так сильно, как об стол.

Сфокусировав взгляд после падения, я встретился взглядом с сухопарым мужиком. Тот выглядел весьма озадаченно и периодически поглядывал на коллегу.

— Артист, ты кого, мля, привёл?! — спросил он, для убедительности стукнув кулаком по столу.

— Как кого?.. — стушевался бугай. — Фуфела этого, который нас на «Мальборо» кинул.

— Ну ты и бивень слепошарый, это ж вообще другой тип! — Мужик-вобла подскочил и влепил товарищу пощёчину. — Тот патлатый был, в фарце весь, а этот...

Заканчивать предложение он не стал — сел рядом со мной и махнул рукой Артисту. Тот немедленно вышел, и мы остались наедине.

— Как звать тебя? — почти по-доброму спросил мужик, который несколько минут назад был вполне не против выкинуть меня из поезда на полном ходу.

Тут-то до меня дошло, насколько сильно я перепугался. Вроде открыл рот и даже попытался издать какие-то звуки, но вместо этого из горла выходил лишь какой-то хрип. Мой собеседник терпеливо дожидался, пока ко мне вернётся дар речи.

— П-павел... — наконец выдал я.

— Ты уж не серчай, Павлик: ошибочка вышла. У товарища моего со зрением нелады. Как это по-научному-то?

— А-а-аст-тигматизм? — Удивительно, как у меня получилось не только вспомнить, но и выговорить это замечательное слово.

— Точняк! — обрадовался сухопарый и в знак признания моего интеллекта хлопнул меня по плечу. — Тут видишь какое дело: ехали мы себе, никого не трогали, а тут к нам этот фраерок заваливается. Слово за слово — говорит, у него последние три блока курева американского остались и, если сразу всё возьмём, по дешёвке отдаст. Мы повелись, как лохи последние, взяли, потом открыли одну пачку, а там папиросы наши лежат, «Беломорканал». Согласись, не по понятиям.

Я кивнул в ответ, всё ещё пытаясь совладать с трясущимися конечностями.

— Вот и мы так решили, что нехорошо это, честных людей кидать. Так что давай разойдёмся с миром: нам ещё этого козла огородного искать.

Мужик открыл дверь купе, тем самым впустив туда яркого белого света, помог мне подняться, и под разочарованный взгляд его крупногабаритного друга я поплёлся в свой вагон, где без сил плюхнулся на плацкартное ложе.

Прежде чем мой измученный мозг отключился, его пронзила последняя мысль: «Надо срочно бросать курить!»

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 5