Глава 1: Начало\Конец
Начало\Конец
53
0
Люди называют это душой, энергией, эфиром. Они любят давать имена тому, чего не могут объять. Но имя мое — Безмолвие. Я не живу и не умираю. Я просто есть — невидимый сгусток сознания, блуждающий в коридорах времени миллионы лет.
Я помню первобытный ужас пещерного человека, в которого вселился впервые, приняв его теплое, пахнушее шерстью и сыростью тело за убежище от холода моей вечности. Я жил в аскетах, истязавших плоть в поисках Бога, и в тиранах, тонувших в золоте и блуде. Я наблюдал, как мои сосуды стареют, сморщиваются, как их глаза затягивает пелена смертной муки. В последний вздох я выскальзывал, чтобы найти новый дом. Их жизнь длилась меньше, чем у меня уходит на то, чтобы моргнуть в масштабах вечности.
Я всегда был один. В глазах смертных я искал подобного мне, но находил лишь пустоту, отраженную в пустоте. Они были такими хрупкими, такими временными. Иногда, глядя на их страсть, их глупость, их любовь, я завидовал им до боли. Они могли исчезнуть, а я — это проклятое «я» — обречен наблюдать вечно.
Я искал способ перестать существовать. Бросался с обрывов в телах самоубийц, но выскальзывал за миг до удара. Пытался раствориться в огне вулканов, но жар был лишь приятным теплом. Я кричал в пустоту: «Кто создал меня? Зачем?» — но пустота молчала. Я позволял сжигать себя на кострах инквизиции, но тьма сменялась светом, и я снова оказывался в новом теле, с ужасом осознавая, что смерти для меня не существует, что для меня есть только бесконечная тоска.
А потом появился Он. Просто очередной день, залитый солнцем, очередная улица, очередное тело. Я скользнул внутрь, привычно сворачиваясь клубком в извилинах его мозга, подключаясь к зрению, слуху и чувствам.
Обычно, едва обживясь в новом теле, я чувствую тиканье внутренних часов — слабый гул конечности бытия, этот мерный стук метронома смерти. Здесь же была тишина.
Впервые за тысячелетия, я как паразит, питающийся чужими жизнями, познал настоящий ужас плоти. Я рванулся наружу, к свету, к свободе и наткнулся на невидимую стену. Его тело стало моей тюрьмой.
Человек ничего не понял. Он пил кофе, щурился на солнце, даже не подозревая, что внутри него бьется в агонии древнейшее существо вселенной, впервые в жизни познавшее безысходность.
Я заперт, и теперь, глядя на его руки, которые никогда не покроются старческими пятнами, на его сердце, которому суждено биться вечно, я понял свой приговор: я умру от скуки в компании единственного существа, которое не может умереть.
***
Запись из личного дневника:
Я понял, что я бессмертен, когда мне стукнуло пятьдесят. Это было при Нероне. Люди вокруг умирали как мухи — от меча, от болезней, от старости, а я не менялся, мне пришлось бежать, инсценировав собственную смерть, чтобы меня не сожгли как колдуна.
Я перепробовал всё. Я спал на дне океана, пока ракушки врастали в мою плоть, я пытался убить себя тысячи раз. Бросался со скал, травился ядами. Тело регенерировалось, срасталось, очищалось. Я проклинал этот дар, который люди считают мечтой. Какая же это мечта? Это клетка, бесконечная клетка одиночества.
Я пробовал себя в тысячах профессий: был гладиатором и философом, поваром и императором, нищим и банкиром. Я общался с тысячами людей, и многие из них хотели бы стать бессмертными.
Но я не находил в этом ничего прекрасного. Это не дар - это проклятие и ошибка природы. Я искал подобных себе, создавал тайные общества, давал объявления в газеты. Находил только безумцев. Тех, кто хотел стать мной, не ведая, что я бы всё отдал, чтобы стать ими.
Я много раз пытался стать ученым, чтобы разобраться. Продавал свои старые сокровища, покупал оборудование, ставил опыты, но коллеги считали меня психом. Пару раз запирали в психиатрические лечебницы. Там, кстати, было даже интересно, я встретил людей, которые видели мир совсем иначе, но они не были бессмертными, они просто были сломленными.
Я продолжал искать таких, как я. Создавал анонимные клубы, давал объявления в газетах во все века: «Ищу подобного себе. Отзовись тот, кто помнит падение Рима». Приходили только сумасшедшие. Один утверждал, что он — реинкарнация Юлия Цезаря. Другая — что она помнит, как была женой Ноя. Я слушал их, кивал, а внутри меня разрасталась черная дыра одиночества.
Однажды, когда я в очередной раз пытался убить себя (спрыгнул с небоскреба в Нью-Йорке, 1985 год), я увидел, как мое тело регенерирует прямо на асфальте. Кости срастались с хрустом, кожа натягивалась заново. Это было красиво и чудовищно одновременно.
Я хотел снова стать ученым. Мне удалось купить небольшую лабораторию в пригороде Лиона, и вот сейчас я здесь, буду изучать себя. Наконец-то разберусь, почему мое тело такое особенное.
Я хотел найти друга-ученого, который бы мне помог. Но увы... тому, кому я решил довериться — Марселю, моему единственному знакомому биологу, — я показался безумцем. Он посоветовал мне пить меньше абсента.
Забавно получается, когда я ищу себе подобных — приходят психи. Когда я пытаюсь объяснить нормальным, что я бессмертный — меня тоже считают психом.
Я назвал себя Франк. Я решил, если не могу умереть, я изучу себя. Я найду ген бессмертия, отключу его и, возможно, подарю людям лекарство от старости, пусть хоть в этом будет смысл.
***
Я сидел над пробирками с собственной кровью, когда в голове раздался чужой и ясный голос.
— Поздравляю. Ты нашел подобного. Мне нравится твоя затея. Интересно будет за этим понаблюдать, не умру от скуки.
Я подскочил, опрокинув стул. Сердце забилось так, как не билось сотни лет.
— Кто здесь?
— Не понял... — Голос дрогнул, в нём впервые за миллионы лет прорезалось удивление. — Ты меня слышишь?
— Ты у меня в голове!
Воцарилась тишина наполненная благоговейным ужасом, а потом мы оба заговорили, перебивая друг друга. Я рассказал ему о своем проклятии, он рассказал мне о своем. О том, как жил в моих друзьях, в моих врагах, в прохожих, мимо которых я проходил. Мы искали друг друга всю жизнь, не зная об этом. Я назвал его Атанасиосом — имя греческого происхождения, означающее «бессмертный».
Впервые за вечность я захотел жить. Не существовать, а именно жить. Мы смеялись, спорили, молчали. Он стал мной, а я стал им. Мы были двумя половинами одной бесконечности, наконец-то воссоединившимися в тесной клетке моего черепа.
Но что-то пошло не так. Я стал стареть. Впервые за две тысячи лет у меня заболела спина, появилась седина, морщины. Порезы перестали затягиваться мгновенно, оставляя после себя шрамы.
— Атанасиос! — позвал я, глядя на свое лицо в зеркале. — Ты видишь?
— Ты выглядишь плохо, Франк, — тихо ответил он.
— Ты понимаешь, что это значит? — Франк не мог сдержать улыбки.
— Не понимаю.
— Кажется, я стал смертным.
Каждому нужна была тишина некоторое время, потом существо произнесло медленно:
— Так... давай я попробую выбраться.
Франк замер, прислушиваясь к себе. Он почувствовал легкое шевеление в затылке — Атанасиос бился о стену, о ту самую невидимую мембрану.
— Не могу, — выдохнул голос разочарованно.
— И еще интересное, — Франк поднял руку, показывая свежий порез на пальце. — Я порезался вчера стеклом. Порез зажил... но шрам остался. Раньше шрамов не было, кожа восстанавливалась идеально.
— Значит... — голос Атанасиоса дрогнул. — Если ты сейчас сделаешь что-то смертельное, ты умрешь. А я... освобожусь?
— Хочешь проверим? — Франк подмигнул своему отражению.
— Погоди-погоди! Давай начнем утро как обычно, без смертельных номеров и полиции.
Франк рассмеялся. Смех получился хриплым и старческим, но счастливым.
— Тогда идем пить кофе, повысим мне давление. Я начал чувствовать старость, после осознания, что постарел, — он снова посмотрел в зеркало. — Знаешь, это прекрасное чувство.
— Что именно?
— Что я могу умереть, что моя история когда-нибудь закончится.
Кто вообще радуется старости? Только тот, кто целую вечность был бессмертным.
***
Франк находился в доме престарелых на юге Франции. Это было приличное заведение с видом на лавандовые поля. Он обеспечил себе комфортную старость — продал лабораторию, раздал долги, написал завещание.
Врачи пытались лечить его от «расстройства личности», потому что он постоянно разговаривал сам с собой, но Франк только улыбался в ответ на их обеспокоенные взгляды, а я улыбался вместе с ним.
Последняя ночь. За окном шумел дождь. Мониторы пищали, отсчитывая последние удары его сердца.
— Атанасиос... — прошептал Франк, едва шевеля губами.
— Я здесь, друг мой. Я всегда здесь.
— Я чувствую... что вот-вот освобожусь, что моя душа взлетит.
Атанасиос молчал долго, потом ответил, в его голосе звучала печаль.
— Я тоже чувствую. Я готов уйти. Я умру вместе с тобой. Ты... это и есть я.
— Благодарю тебя за все годы, что ты был со мной.
— Дык, а как я без тебя? Ты меня не выпускал. Хе-хе.
— Ну ты паразит, — Франк улыбнулся беззубым ртом.
— Кто еще из нас паразит, старый ты дед, — рассмеялся Атанасиос.
— Хе-хе-хе... — они смеялись вместе, как двое мальчишек, спрятавшихся от всего мира. — Ты мой самый лучший друг.
— И ты мой.
***
Франк закрыл глаза. Приборы у кровати запищали сначала ровно, потом быстрее, потом сбились в хаотичный ритм. Медсестра, дремавшая в коридоре, встрепенулась, но не успела войти.
Франка переполняли эндорфины. Его душа собралась в комок энергии в районе груди. Она пульсировала, разогревалась, готовилась взорваться. В тот же миг я почувствовал, как стены моей тюрьмы рушатся. Я рванулся наружу, вылетая из его рта с последним выдохом.
И встретил Её. Там, в воздухе, над его еще теплым телом, я увидел Её — ту самую душу, что когда-то, на заре времен, отделилась от меня, став моим проклятием и моей тоской. Она ждала, она всегда ждала меня. Мы не могли говорить, мы просто вспыхнули.
Комнату озарил свет ярче солнца, ярче лунного сияния. Медсестра, вбежавшая на звук приборов, зажмурилась, решив, что это луч пробился сквозь тучи, но это был не луч. Это были мы.
Две половины одного целого, разделенные миллионы лет назад великим взрывом рождения вселенной, наконец-то соединились. Время для нас исчезло. Боль исчезла. Одиночество, этот вечный спутник бессмертных, сгорел в этой вспышке.
Мы стали единым целым и отправились домой — в бесконечность, из которой когда-то вышли, а тем, кто остался в мире живых, мы оставили эту историю как напоминание: в самой глубокой пустоте всегда есть тот, кто ищет тебя, даже если на это уйдет вечность.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!