Глава 5: Стереть память

Всё началось не в один день. Это не было как удар молнии или внезапное озарение. Это было как вода, которая потихоньку поднимается и заливает пол, пока ты ничего не замечаешь.

Года три-четыре назад я жила на скорости, которая мне тогда казалась нормальной. Ну правда. Разве это не нормально: вставать в шесть, чтобы успеть проверить почту, пока заваривается кофе? Разве не нормально: засыпать с телефоном в руке, потому что ты доделываешь отчёт, и пальцы уже не слушаются, а глаза слипаются, но ты всё равно думаешь: «Ещё чуть-чуть, ну вот тут исправить, и всё». Разве не нормально: считать, что если ты не занята каждую минуту, если у тебя нет списка задач на сто пунктов, если ты хотя бы на секунду остановилась, то ты что-то упускаешь, отстаёшь, проигрываешь?

Я так и жила. Гонка за деньгами, за алгоритмами, за статистикой, за учёбой, за работой, за отношениями, которые тоже требовали бега по кругу, чтобы успеть сказать: «Я здесь, я есть, я не пропала». Тормозов не было. Я искала их, но ни один механик в мире не смог бы починить ту машину, потому что в ней просто не было педали тормоза. Был только газ, до упора, до пола, до скрежета.

И тогда мне казалось, что я запомню это навсегда. Каждую бессонную ночь. Каждое утро, когда ты открываешь глаза и первая мысль: не «как я спала?», а «сколько писем пришло?». Каждый раз, когда ты стоишь в очереди за кофе и прокручиваешь в голове план на день, и он уже расписан по минутам, и в нём нет места для «просто постоять» или «посмотреть в окно». Я думала: «Никогда не забуду. Это же невозможно забыть! Это же было так тяжело, так плотно, так заполнено». Я даже завидовала сама себе в каком-то смысле. Ну как же, я такая занятая, такая важная, без меня мир рухнет.

А потом эта загруженность канула в небытие. Сначала она просто стала чуть меньше, потом ещё меньше, а потом я оглянулась и поняла: а где всё это? Где те дни, которые давили на плечи? Где тревога, которая жила в груди как второй орган? Где ощущение, что я вот-вот лопну, но должна держаться, потому что некому меня держать?

Я не помнила. Смутно, обрывками, как старую фотографию, на которой лица уже не разобрать. Где-то в своем канале, далеко наверху, остались тексты. Мои тексты, которые я писала тогда: отчаянно, быстро, почти не дыша. Фотографии, которые вырванные из контекста фразы, которые я когда-то считала гениальными. Я смотрю на них сейчас и пытаюсь вспомнить, что тогда было. Что я чувствовала? В какой момент жизни я это написала? И не могу. Память как будто отказывается возвращаться в ту комнату.

И это странно. Потому что тогда мне казалось: другого пути нет. Я была так уверена, что это — единственная реальность, что я даже не думала о том, что может быть иначе. Я не искала выхода, потому что не знала, что это — вход в клетку. Просто бежала и всё. А сейчас понимаю: я никогда не вспомню эти дни полностью. Только осколки, как разбитую вазу, которую склеили, но не до конца, и если подуть, то она снова рассыплется.

Но я ошибалась в двух случаях сразу.

Во-первых, я не запомнила то, что хотела запомнить. Ту самую «нормальную» загруженность. А во-вторых… я не забыла то, что хотела забыть. Ну не получается у меня стереть по-настоящему плохие дни. Они есть, они лежат на дне, и иногда я натыкаюсь на них, когда не жду. Просто идёшь по улице, смотришь на небо, и вдруг что-то ёкает внутри. Запах. Звук. Чей-то смех, похожий на твой собственный, но из другого времени. И ты понимаешь: не ушло, никуда не ушло.

И так со многими годами. Яркие, сочные моменты счастливых дней они как кадры из фильма, который ты смотрел в детстве: помнишь, что там было красиво, но детали уже стёрлись. А тёмные дни они не всегда уходят. Иногда они просто прячутся, замирают, а потом выпрыгивают, когда ты совсем не готова. И ты стоишь и думаешь: «А ведь это было и это правда было со мной».

Но вот что я заметила. Забывается всё. Сначала оно болит. Потом перестаёт болеть, но остаётся как заноза. Потом заноза тоже как будто рассасывается. А потом ты просыпаешься однажды утром, и кто-то тебя спрашивает: «А помнишь?» А ты открываешь рот и не можешь сказать ничего. Потому что помнишь не событие. Помнишь только ощущение. Как будто тело помнит, а голова — нет.

И тогда я задаю себе тот самый странный вопрос, который, наверное, задавал себе каждый, кто хоть раз пытался оглянуться назад.

Зачем тогда даётся столько дней, если ты всё равно многое забываешь?

Ведь мы же не просто так живём. Мы же проживаем: мы дышим, смеёмся, плачем, влюбляемся, теряем, находим. Мы просыпаемся и засыпаем сотни тысяч раз. И что остаётся? Обрывки, немного текста, немного фото. Интернет и тот может удалить информацию, которой много-много лет, просто потому что сервер переполнен, или потому что кто-то решил, что это больше не актуально.

Тогда зачем всё это? Зачем все эти часы, потраченные на бессмысленную беготню? Зачем ошибки, которые мы делаем снова и снова, потому что не помним, что уже делали их раньше? Зачем горечь, которая должна была нас научить, но мы всё равно наступаем на те же грабли, потому что память стёрла предупреждение?

Я сижу сейчас в комнате, пишу это и у меня нет такой загрузки, как раньше. Нет той бешеной скорости, нет того ощущения, что земля уходит из-под ног, если я остановлюсь хоть на минуту и я заметила одну неприятную, но очень честную вещь.

Разницы нет.

Воспоминания всё равно стираются при любой загрузке организма. Много дел или мало дел или вообще нет дел — неважно. Всё равно что-то уходит. Всё равно какие-то кусочки моей собственной жизни оказываются в корзине, которую я сама не открывала. Всё равно я смотрю на старые фотографии и думаю: «Кто этот человек?» И узнаю себя только по платью или по глазам, которые я помню до сих пор, хотя почти ничего больше не помню.

Возможно, многое нам и не надо хранить. Может быть, мозг — самый умный файловый менеджер, который просто чистит кэш, чтобы мы не задохнулись от тяжести всех прожитых дней. Потому что если бы мы помнили абсолютно всё: каждое унижение, каждую потерю, каждую секунду боли и каждую секунду радости, которая уже не вернётся, то мы бы просто не выдержали. Нас бы раздавило.

Но кто решает, что важно, а что нет? Мы сами можем это контролировать? Или внутри нас живёт какой-то алгоритм, который просто сортирует файлы по принципу «это оставить, это удалить, а это вообще скрыть навсегда»? Как заставить этот алгоритм работать на себя? Как договориться с собственным мозгом, чтобы он сохранял то, что действительно имеет значение? Тёплый вечер, когда ты сидишь на крыльце и слушаешь, как шумят листья. Чей-то голос, который сказал тебе что-то важное, хотя ты тогда не поняла. Руку, которую ты держала в своей.

Я не знаю ответа. Я смотрю на свою жизнь как на огромную библиотеку, где три четверти книг с пустыми страницами. Я знаю, что они были заполнены. Я помню, что там были буквы, сюжеты, эмоции. Но сейчас, когда я открываю их, я вижу только лёгкий отпечаток, как будто кто-то писал карандашом, а потом стёр.

Может быть, это и есть главное — не помнить всё, а уметь выбирать? Или наоборот не выбирать, а просто довериться тому, что остаётся само собой?

Сейчас, когда я пишу эти строки, у меня нет ответа. Но я знаю одно: я больше не бегу. Я не хочу запоминать каждый шаг, каждое письмо, каждую задачу. Я хочу запоминать только то, что делает меня человеком. Не списком дел, а ощущением. Не статистикой, а состоянием.

И если я что-то забываю, значит, так надо. Если память стирает, то значит, ей виднее. Значит, наступило время для нового. Я не буду бояться пустоты в своей голове. Потому что, возможно, именно там в этой пустоте и начинается настоящая свобода.

Стереть память — это не трагедия. Это просто жизнь и она продолжается, даже если ты не помнишь начало предложения. Ты просто берёшь и пишешь новое. А если и оно сотрётся ну что ж, значит, так нужно было.