Глава 2: Глава 1 Порт-Рояль-на-Облаке. Таверна «У старого якоря»
Глава 1 Порт-Рояль-на-Облаке. Таверна «У старого якоря»
198
1
Матуй сидел за дубовым столом, сжимая в ладонях кружку с горячим чаем. Пар поднимался над обожжённым краем, смешиваясь с запахом жареного мяса и прогорклого масла, который пропитал каждую доску в таверне.
За окнами выл ветер. Но если выглянуть, за мутными стёклами открывался Порт-Рояль — город, который висел над бездной, как рваный край облака. Сейчас, в сумерках, он был иным, чем днём. Огни в окнах зажглись, как редкие звёзды, упавшие на землю. Они мерцали неровно, колеблясь от сквозняков, и отражались в мокрых от росы причальных досках. Причальные линии свисали в пустоту, привязанные к высоким мачтам, словно паутина, сотканная из канатов. На них качались лодки — мелкие, похожие на сушёных рыб, готовые сорваться вниз при первом сильном порыве. Вдоль причалов жались друг к другу дома из серого камня, с плоскими крышами, на которых сушили сети и вяленую рыбу. Между домами сновали люди, воздушные ящеры с кожаными крыльями оглашали воздух скрипучими криками, а внизу, под облачным слоем, безмолвствовала бездна.
Корсо сидел напротив, постукивая пальцами по столу. Боцман нервничал — Матуй видел это по тому, как тот покусывал усы.
— Ты уверен, что он здесь? — спросил Корсо, оглядываясь на шумную толпу.
— Мерек всегда здесь, — ответил Матуй. — Он не уходит дальше первой причальной линии. Говорит, что у него ноги болят от высоты.
— Ему сто лет, — фыркнул Корсо. — Ему всё болит.
Матуй усмехнулся, но внутри было не до смеха. Три дня прошло с того боя. Три дня, как он чувствовал внутри себя новый росток — холодный, чужой, живущий своей жизнью. Три дня он пытался его игнорировать. Но Аналитика не молчала. Она шептала цифры, расстояния, вероятности. Даже во сне.
Когда он попытался создать новую ветвь от Ветра, чертёж сложился в два раза быстрее обычного. Аналитика подсказывала идеальный баланс маны, радиуса, перезарядки, и он больше не ошибался. Матуй боялся этого дара. Он не знал, откуда он взялся. И он хотел знать.
Дверь таверны скрипнула. Матуй поднял голову.
Внутрь вошёл старик в потёртом плаще, замотанном поверх засаленного кафтана. Его седые волосы торчали в разные стороны, словно их долго трепал ураган, а на левом глазу красовалась чёрная повязка. Он опирался на суковатую палку, которая была старше самого Матуя.
— Мерек, — сказал Матуй, вставая.
— Тише, тише, — старик поднял свободную руку. — Я не оглох, парень. И ты не настолько громкий, чтобы меня звать.
Он проковылял к столу, тяжело опустился на лавку и уставился на Матуя единственным глазом. Второй, под повязкой, по слухам, он лишился в молодости, когда пытался переплыть воздушный канал на старой посудине. Мерек был легендой в Порт-Рояле — он знал всё о Корнях, о ветвях, о древних механизмах. И о том, что спрятано в глубинах Бездны.
— Ну, — сказал Мерек, постучав палкой по полу. — Говори, зачем звал. Я вижу, ты не груз ищешь. Ты ищешь ответы. И по твоему лицу, — он прищурился, — ты не тот, кем был месяц назад.
Матуй помолчал. Потом выдохнул и сказал:
— У меня внутри… не один Корень. Я думал, только Ветер. Но в бою я создал ветвь, которой у меня не было. Чёрную, дымную. И теперь я чувствую, что под Ветром есть что-то ещё. И ещё. Четыре, Мерек. Я чувствую четыре ствола.
Мерек медленно откинулся на спинку лавки. Его лицо, изборожденное морщинами, осталось неподвижным. Только палец на палке чуть дрогнул.
— Четыре, говоришь, — прошептал он. — Много. Слишком много для обычного человека. Таких, как ты, рождается раз в сто лет.
— Что это значит? — спросил Матуй, подавшись вперёд. — Откуда они взялись? Почему я ничего о них не знал?
Мерек посмотрел на него долгим взглядом. Потом подозвал трактирщицу и заказал кувшин кислого вина. Только отпив, он заговорил тихо, почти шёпотом, перекрывая гомон таверны:
— Есть легенда. В Небесном архипелаге, далеко за средними ярусами, за грозовыми фронтами и мёртвыми зонами, лежит место, которое называют Рифом Забвенных. Говорят, там стоит древний механизм — куб из чёрного обсидиана, который испускает свет, когда к нему прикасается человек с несколькими Корнями. Он показывает прошлое. Он говорит, кто ты на самом деле. Откуда ты пришёл.
— Где это место? — перебил Матуй.
— Никто не знает, — усмехнулся Мерек. — Оно не на картах. Оно появляется и исчезает, как туман. Говорят, оно окружено Запредельным морем — облачным океаном, где ветры меняются каждый час, где компасы не работают, а течения затягивают корабли в бездну. Только безумцы туда суются. И только единицы возвращаются.
Матуй сжал кружку так, что пальцы побелели.
— Но это реально, да? Механизм реален.
— Реально, — кивнул Мерек. — Я видел одного человека, который вернулся. Он был пустым внутри — ни Корней, ни ветвей. Механизм выпил его досуха. Но перед смертью он сказал: «Куб показывает правду. И за правду приходится платить».
Корсо нервно хмыкнул:
— И ты хочешь туда? Капитан, это самоубийство.
— Я должен знать, — сказал Матуй.
Он посмотрел на свои руки. Они ещё ничего не знали о том, что их ждёт.
— Мерек, — сказал он. — Я пойду. Даже если это самоубийство. Но как найти этот Риф? Как пройти через Запредельное море?
Мерек допил вино, поставил кувшин на стол и задумался.
— Ты пойдёшь, говоришь, — пробормотал он. — Тогда слушай. Я не дам тебе карту — её нет. Но я могу дать тебе имя.
Старик наклонился вперёд, и его глаз блеснул в тусклом свете масляной лампы:
— В Гремящем базаре живёт старый картограф по имени Элдрин. Он знает о Рифе больше, чем я. И если кто и может подсказать тебе, как войти в Запредельное море — это он. Но он не разговаривает с незнакомцами. Тебе нужно будет принести ему что-то, что его заинтересует. Он любит редкие чертежи ветвей. Особенно те, что никто не видел.
Матуй кивнул, запоминая.
— Элдрин, — повторил он. — Я запомню.
— Базар сейчас к северо-востоку, — добавил Мерек. — Четыре дня хода через Серебряные облака. Если поспешишь — застанешь. Если нет — он уйдёт. Удачи, парень. Я старый, мне уже нечего терять. Но ты… ты ещё можешь найти правду.
Он поднялся с лавки, опираясь на палку.
Матуй встал следом:
— Спасибо.
— Не благодари, — буркнул Мерек. — Ты ещё вернёшься и проклянёшь этот день.
Он направился к выходу, но у самой двери задержался.
— И ещё, — сказал он, не оборачиваясь. — Забудешь сказать, когда вернёшься. Если вернёшься.
Дверь хлопнула. Матуй остался один.
Он поднялся и вышел на улицу. Ветер ударил в лицо, холодный и солёный. Ночной Порт-Рояль жил своей шумной жизнью: где-то ругались торговцы, скрипели блоки, визжали ящеры. Огни в окнах танцевали, отражаясь в лужах на камнях. А внизу — бездна, и оттуда доносился низкий, едва слышный гул, будто сам мир вздыхал.
Матуй направился к причалу, где стоял «Летучий». Его шаги гулко отдавались по деревянным мосткам.
Когда он подошёл к кораблю, на палубе уже собралась команда: семеро человек с хмурыми лицами. Корсо стоял в центре, сложив руки на груди. Рядом с ним — старший матрос Торн, коренастый мужчина с обожжённым лицом и вечно недовольным взглядом.
— Капитан, — сказал Торн, шагнув вперёд, пока Матуй поднимался на борт. — Корсо сказал, что мы снимаемся с якоря. Говорит, ты хочешь искать какой-то Риф.
Матуй посмотрел на него. Торн был старше его на двадцать лет, служил на «Летучем» ещё до того, как Матуй стал капитаном.
— Да, — ответил Матуй. — Мы идём на Гремящий базар. А потом — в Запредельное море.
В команде повисла тишина. Кто-то присвистнул. Торн усмехнулся, но без смеха.
— Капитан, — сказал он, медленно, словно разжёвывая каждое слово. — Ты рехнулся? Ты хочешь вести нас туда, откуда не возвращаются, ради какой-то сказки про механизм?
— Это не сказка, — сказал Матуй. — У меня внутри четыре Корня. Я должен знать, откуда они.
— Четыре, — повторил Торн, и его бровь поползла вверх. — Я слышал о таких. Они либо становятся богами, либо сходят с ума и сжигают всё вокруг. Ты думаешь, мы хотим быть рядом, когда ты свихнёшься?
Матуй открыл рот, чтобы ответить, но его перебил голос с кормы.
— Капитан… — прошептал молодой матрос Нико — парень лет семнадцати, щуплый, с вечно взлохмаченными русыми волосами. Он стоял у борта, сжимая в руках какой-то амулет — старую, почерневшую монету на кожаном шнурке. — Капитан, вы уверены, что это не проклятие? Четыре Корня… такое не рождается просто так. Это знак. Бездна метит своих.
Он побледнел, и его пальцы дрожали. Нико перекрестился — быстрым, суеверным движением, словно отгонял злого духа.
Матуй посмотрел на него. Парень дрожал, но глаза его горели — в них смешались страх и отчаянная вера. Матуй шагнул к нему, положил руку на худое плечо и сжал его.
— Это не проклятие, Нико, — сказал он тихо, чтобы слышали только они двое. — Я не знаю, что это. Но я обещаю: я найду ответ и верну вас всех живыми. Ты мне веришь?
Нико сглотнул, посмотрел на руку капитана, потом снова в глаза.
— Верю, — выдохнул он, и голос его чуть окреп.
Матуй кивнул и отпустил плечо. Повернулся к остальным.
— Я пойду. — Его голос стал твёрже. — Один, если надо. Но я бы хотел, чтобы вы были со мной. Вы — моя команда. Моя семья.
— Заткнись, — рявкнул Торн, но голос его дрогнул. — Не болтай ерунды, Нико. И ты, капитан… — он посмотрел на Матуя, — ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда, — ответил Матуй.
«Торн врёт, — прошептала Аналитика у него в голове. — Его пульс — 82 удара. Он боится не за себя. Он боится за тебя».
Матуй на мгновение замер, удивлённый этой подсказкой. Он взглянул на Торна по-новому — и увидел, как тот отводит глаза, как его кулаки сжаты, но не в гневе, а в тревоге.
— Торн, — сказал Матуй. — Ты идёшь?
Старший матрос долго молчал, потом сплюнул через борт в темноту.
— Чтоб вас всех, — проворчал он. — Ладно. Идём. Но если мы умрём — я лично приду с того света и пну тебя, капитан.
— Договорились, — усмехнулся Матуй.
Он поднялся на капитанский мостик и посмотрел на ночное небо. Звёзды висели низко, почти касаясь мачт. Ветер дул в сторону Серебряных облаков.
— Корсо, — сказал он. — Проверь запасы. Завтра на рассвете выходим.
Боцман кивнул и повернулся к команде, начав раздавать указания.
Матуй остался один. Он взглянул на свои руки. Они всё ещё были обычными — ни дыма, ни теней. Но внутри, глубоко под рёбрами, что-то шевельнулось. Аналитика тихо прошептала:
«Четыре дня до Гремящего базара. Потом — Элдрин. Потом — Риф. Ты готов?»
— Нет, — ответил Матуй в пустоту. — Но это неважно.
Он сжал поручень и посмотрел в бездну. Она ждала. И она знала его имя.
Снизу, с палубы, донёсся шёпот Нико:
— Четыре Корня… Четыре Корня…
И в этом шёпоте было больше страха, чем во всей ночи.
---
Конец первой главы
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!