Глава 30: Глава 28 «Остров Гая»
Глава 28 «Остров Гая»
198
1
Остров Гая. Хижина на холме. Утро.
Бронзовый Пират проснулся оттого, что кто-то скрёбся в дверь.
Он открыл глаза — резко, сразу, как просыпается человек, который привык спать вполглаза. Рука потянулась к ножу на поясе. Но ножа не было — он остался на корабле. В шлюпке. В той жизни, которая закончилась вчера.
Он сел. Спина отозвалась тупой болью — но не той, что была ночью. Не той, от которой темнело в глазах. Просто болью. Как будто он спал на камнях. Как будто его били. Но не как будто его проткнули насквозь.
Он потянулся рукой к спине. Пальцы нащупали шрам — неровный, бугристый, но сухой. Ни крови. Ни гноя. Ни дыры. Просто шрам. Как будто рана была не вчера, а год назад. Может, два.
Он поднялся. Подошёл к окну — точнее, к тому, что от него осталось. Рама была сломана, стекло выбито. Ветер задувал внутрь, шевелил пыль на полу.
Бронзовый Пират посмотрел на свои руки. Бронза на ладонях потрескалась — но под трещинами была кожа. Чистая. Здоровая. Без ожогов.
Он сжал кулаки. Разжал. Снова сжал.
— Что за... — прошептал он.
Он не понимал. Вчера он был на грани. Вчера он заливал рану бронзой, чтобы не умереть. Вчера он едва доплыл до острова. А сегодня... сегодня он был цел.
Он сел за стол. Стол был старым, покрытым пылью и паутиной. На нём лежала какая-то утварь — чашка, ложка, нож. Всё покрытое пылью. Он смахнул пыль рукой, взял чашку. Глиняная, простая. Он помнил её. Мать пила из неё чай. Каждое утро. Пока была жива.
Он поставил чашку обратно. Посмотрел на свои руки.
— Я не умру, — сказал он вслух. — Но я и не останусь здесь.
Он думал. Долго. Медленно.
Оставаться на острове было нельзя. Сованини найдёт его. Орден найдёт его. Они не оставят его в покое. Они не простят. Они не забудут.
Но и уплыть на шлюпке было самоубийством. Запредельное море не прощает ошибок. Он доплыл до Гая чудом. В следующий раз чуда могло не быть.
Значит, нужен корабль. Настоящий. Крепкий. Такой, который выдержит Запредельное море.
Он посмотрел на свои руки. На бронзу, которая потрескалась, но всё ещё была там. Под кожей. В крови.
— Ладно, — сказал он. — Сделаем.
---
«Летучий». Запредельное море. Утро.
Воррон всё ещё стоял на коленях, когда Матуй подошёл к нему.
Он не плакал. Уже нет. Слёзы высохли, оставив на лице солёные дорожки. Он смотрел на палубу — на доски, на свои руки, на тени, которые двигались в такт с кораблём.
— Вставай, — сказал Матуй. — Здесь холодно.
Воррон поднял голову. Посмотрел на него. Потом на команду — на всех, кто стоял вокруг. На их лица. На их глаза.
— Спасибо, — сказал он. — Всем. За всё.
Он поднялся. Медленно, опираясь на руку Лиры. Она держала его — крепко, уверенно, как будто делала это всю жизнь.
— Идём, — сказала она тихо. — Тебе нужно отдохнуть.
Они ушли в каюту. Дверь закрылась. Остальные вернулись к своим делам — Нико снова лёг на палубу, Виллар взял швабру, Торн вернулся к заборам. Корсо сел на бочку с перчаткой. Ли Чен встал у штурвала.
Матуй остался на палубе. Смотрел на море. Думал.
---
Каюта. Воррон и Лира.
Воррон сел на койку. Лира села рядом.
Он молчал. Долго. Смотрел на свои руки — на цепи, которых уже не было. На запястья, где остались красные полосы. На шрам, который проступал под рубашкой.
— Лира, — сказал он наконец.
— Да?
— Ты правда меня любишь?
Она посмотрела на него. Не удивилась. Не отвела взгляд. Просто смотрела.
— Да.
— Почему? — Он поднял голову. Его глаза были красными. — Я даже не знаю, кто я. Я не помню своего прошлого. Я не знаю, что делал. Я не знаю, кем был. Я... я никто.
Лира взяла его за руку. Сжала.
— Ты не никто.
— Но я...
— Ты — Воррон. — Она сказала это твёрдо. Как будто это было самое очевидное в мире. — Ты — человек, который потерял память. Ты — человек, который ищет правду. Ты — человек, который не сдался. Ты — тот, кого я нашла на улице. Ты — тот, кого я полюбила.
Воррон смотрел на неё. В его глазах блестели слёзы.
— Но почему? — прошептал он. — Почему ты полюбила меня? Я же... я же ничего не сделал. Я просто... был.
Лира улыбнулась. Тихо. Тепло.
— Я полюбила тебя с первого взгляда, — сказала она. — Когда я увидела тебя на той улице. Ты лежал без сознания. Грязный. Голодный. Умирающий. Но в твоём лице было что-то... что-то, что заставило меня остановиться. Что-то, что заставило меня помочь.
Она помолчала.
— Я не знаю, что это было. Может, глаза. Может, что-то ещё. Но я знала: этот человек — не просто бродяга. Этот человек — что-то большее. И я хотела узнать, что именно.
Она сжала его руку крепче.
— Я нашла силы уйти из дома только ради тебя. Те дни... они изменили меня. Я поняла, что не хочу жить в клетке. Не хочу быть дочерью графа. Не хочу быть той, кем меня хотят видеть. Я хочу быть с тобой. Где бы ты ни был. Что бы ни случилось.
Воррон смотрел на неё. Слёзы текли по его лицу.
— Лира... — прошептал он.
Она обняла его. Крепко. Прижала к себе.
— Я люблю тебя, — сказала она. — Несмотря ни на что. Просто за то, что ты есть.
Воррон плакал. Тихо. Беззвучно. Он обнял её в ответ — так крепко, как будто боялся, что она исчезнет. Как будто боялся, что всё это — сон. Как будто боялся, что когда он откроет глаза, он снова будет один.
Они сидели так долго. Молча. Просто держали друг друга.
---
«Летучий». Палуба. Полдень.
Матуй стоял на носу, глядя вдаль.
Море было серым. Облака — тяжёлыми. Ветер — ровным. Обычный день. Обычное море. Обычная жизнь.
Он думал о Ворроне. О Лире. О команде. О том, что они сказали. О том, что он сказал.
«Ты не один. Ты с нами. Что бы ни случилось».
Он не знал, правильно ли поступил. Не знал, что будет дальше. Не знал, найдут ли их. Не знал, выживут ли они.
Но он знал одно: он не жалел. Ни о чём.
И тогда он увидел это.
— Остров! — крикнул он. — Прямо по курсу!
Команда подбежала. Все — Нико, Виллар, Торн, Корсо, Бари. Ли Чен схватил карту, начал сверяться.
— Это... — он водил пальцем по карте. — Это Остров Гая. Маленький. Скалистый. Не отмечен на большинстве карт. Но он есть.
Бари вдруг замер.
— Остров Гая, — повторил он. — Бронзовый... Бронзовый говорил о нём. Однажды. Когда мы пили. Он сказал, что это его дом. Что он там вырос. Что там живёт его мать.
Все посмотрели на него.
— Бронзовый Пират? — переспросил Матуй. — Тот, который воевал с Орденом?
— Да, — сказал Бари. — Он... он был моим... ну, не другом. Но мы знали друг друга. Он покупал у меня порох. Много. Я не спрашивал, зачем. Теперь знаю.
Матуй посмотрел на остров. Маленький. Скалистый. С одной бухтой и старым домом на холме.
— Мы причалим, — сказал он.
— Капитан, — сказал Корсо. — Ты уверен? Мы не знаем, что там.
— Я знаю, — сказал Бари. — Если Бронзовый там — он не опасен. Он... он не такой, как все думают. Он не злой. Он просто... устал.
Матуй посмотрел на него. Потом на остров. Потом на команду.
— Причаливаем, — сказал он.
---
Остров Гая. Хижина. За час до прибытия «Летучего».
Бронзовый Пират стоял во дворе, и перед ним лежала бронза.
Не слитки. Не пушки. Не ядра. Просто бронза — сто килограммов, может, больше. Он выплавил её из того, что нашёл в доме. Старая утварь. Сломанные инструменты. Всё, что было металлического.
Он посмотрел на бронзу. Потом на дерево. Потом на топор, который нашёл в сарае.
— Ладно, — сказал он. — Начнём.
Он взял топор. Подошёл к дереву — старому дубу, который рос у дома. Он был толстым, крепким. Мать любила это дерево. Говорила, что оно переживёт всех нас.
— Прости, мама, — сказал Бронзовый Пират. — Мне нужна древесина.
Он ударил топором. Дерево задрожало. Он ударил снова. И снова. И снова.
Он рубил долго. Мышцы горели. Пот отливал на лицо. Но он не останавливался. Он рубил, пока дерево не упало — с грохотом, с треском, подняв облако пыли.
Потом он начал тесать. Медленно, тщательно. Он вырезал ложбинки, ровные части корпуса. Он не был плотником. Он был кузнецом. Но он знал, как делать вещи. Как делать их правильно.
Он работал час. Два. Три. Солнце поднималось, потом начало опускаться. Он не замечал. Он просто работал.
Когда каркас был готов, он взял бронзу. Начал плавить. Медленно, осторожно — он не хотел тратить металл зря. Он плавил слитки в ладонях, формовал листы, обшивал ими дерево. Слой за слоем. Ровно. Плотно. Так, чтобы не было щелей.
Кораблик получался небольшим — но в пять раз больше шлюпки. Достаточно, чтобы выдержать Запредельное море. Достаточно, чтобы доплыть до ближайшего острова. Достаточно, чтобы выжить.
Он работал, пока не стемнело. Потом сел на землю, прислонился спиной к стене дома и закрыл глаза.
— Готово, — сказал он. — Почти.
Он не знал, что на горизонте уже показался «Летучий». Не знал, что Матуй стоит на носу и смотрит на его остров. Не знал, что Бари уже узнал его.
Он просто сидел. И ждал.
---
Остров Гая. Бухта. Вечер.
«Летучий» вошёл в бухту медленно.
Матуй стоял на носу, глядя на берег. Остров был маленьким — скалы, песок, старый дом на холме. И бронзовый кораблик у берега. Небольшой, но крепкий. Новый.
— Это его, — сказал Бари. — Бронзовый. Он там.
— Ты уверен?
— Уверен.
Матуй посмотрел на команду.
— Бари, ты пойдёшь со мной. Остальные — остаются на корабле. Если что-то пойдёт не так — уходите.
— Капитан, — начал Корсо.
— Это приказ.
Корсо замолчал. Кивнул.
Матуй и Бари спустились в шлюпку. Поплыли к берегу.
На берегу их ждал Бронзовый Пират. Он стоял у кромки воды, и в его руке был топор. Не для боя — просто топор. Он смотрел на них.
— Кто вы? — спросил он.
— Пираты Четырёх Ветров, — сказал Матуй. — А это...
— Я знаю, кто это, — перебил Бронзовый Пират. Он посмотрел на Бари. — Старый друг. Ты пришёл.
— Пришёл, — сказал Бари. — Ты как?
— Живой. — Бронзовый Пират усмехнулся. — Пока.
Он опустил топор. Посмотрел на Матуя.
— А ты, значит, капитан. Молодой. С кинжалом.
— Да.
— Слышал о тебе. — Бронзовый Пират помолчал. — Говорят, ты управляешь мёртвыми.
— Говорят.
— Это правда?
Матуй посмотрел на него. Долго. Молча.
— Иногда, — сказал он. — Но не так, как говорят.
Бронзовый Пират усмехнулся.
— Ладно. — Он повернулся. — Идёмте в дом. У меня есть что сказать.
---
Конец двадцать восьмой главы
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!