Глава 31: Глава 29 «Шавка»
Глава 29 «Шавка»
198
1
Остров Гая. Дом на холме. Вечер.
Дом внутри был не лучше, чем снаружи.
Потолок провис, балки потемнели от времени и сырости. На полу — толстый слой пыли, которую никто не выметал лет двадцать. В углу стояла печь — маленькая, сложенная из камня, с трещиной в боку. На столе — та самая глиняная чашка, ложка, нож. И больше ничего.
Бронзовый Пират вошёл первым. Он не стал вытирать стол — просто смахнул пыль ладонью, и та поплыла в воздухе серым облаком. Потом достал из-за печи бутыль — тёмное стекло, заткнутое пробкой. Внутри плескалась жидкость медового цвета.
— Настойка, — сказал он. — Мать делала. Ещё до того, как... — Он замолчал. — Ладно. Неважно.
Он поставил на стол три кружки — разные, непарные. Одну глиняную, две деревянные. Разлил. Пахло мёдом и чем-то ещё — травами, может, полынью.
— Садитесь, — сказал он.
Матуй сел. Корсо сел напротив, спиной к двери — привычка, от которой он не мог избавиться. Бронзовый Пират опустился на табурет у печи. Его руки — покрытые трещинами, с бронзовыми прожилками под кожей — лежали на коленях.
— Значит, Пираты Четырёх Ветров, — сказал он. — Слышал о вас. Краем уха. Говорят, вы прошли через Остров Потерянных Кораблей.
— Прошли, — сказал Матуй.
— И через Вольницу. И через Орден. — Бронзовый Пират усмехнулся. — Либо вы очень сильные, либо очень глупые.
— И то, и другое, — сказал Корсо.
Бронзовый Пират посмотрел на него. Долго. Потом кивнул.
— Я тоже был таким. Много лет назад. Думал, что могу победить всех. — Он сделал глоток из кружки. — А потом пришёл Орден. И я понял, что не могу.
— Ты держался долго, — сказал Матуй. — Говорят, ты не пустил их в бухту.
— Держался. — Бронзовый Пират посмотрел на свои руки. — Пока Сованини не воткнул мне трость в спину.
Корсо замер. Кружка в его руке остановилась на полпути ко рту.
— Сованини?
— Он. — Бронзовый Пират усмехнулся. — Пришёл, сказал, что хочет помочь. Что Орден — общий враг. Я поверил. Идиот. Он ударил, когда я отвернулся.
Матуй молчал. Он смотрел на Бронзового Пирата и думал: этот человек был моим врагом. Он держал Вольницу. Он покупал порох у Бари. Он воевал с Орденом. А теперь он сидит на табурете в старом доме, и его руки дрожат.
— Я не знал, что он так поступит, — сказал Бронзовый Пират. — Думал, он просто торгаш. Продаёт людей, покупает оружие. Обычное дело. А он... — Он замолчал. — Он убил моих людей. Всех, кто был на корабле. Я слышал, как они кричали. Пока плыл.
Он сделал ещё глоток. Больше. Кружка опустела.
— Я не могу вернуться в Вольницу, — сказал он. — Сованини найдёт меня. Орден найдёт меня. Они не оставят меня в покое. Я знаю слишком много. И я слишком опасен.
— Что ты хочешь? — спросил Матуй.
Бронзовый Пират посмотрел на него.
— Закиньте меня на другой остров. Любой. Где есть люди. Где можно затеряться. А там я уже сам. — Он пожал плечами. — Я умею выживать. Я умею прятаться. Я умею ждать.
Матуй задумался. Он смотрел на Бронзового Пирата и думал: он может быть полезен. Он знает Вольницу. Он знает Орден. Он знает Сованини. Но он также может быть опасен. Он может предать. Он может продать.
— Хорошо, — сказал он. — Мы тебя закинем.
Бронзовый Пират кивнул.
— Спасибо.
Он взял бутыль, разлил ещё. Они пили молча. Настойка была крепкой — обжигала горло, оставляла после себя тепло в груди. Матуй чувствовал, как напряжение уходит. Немного. Не полностью.
Бронзовый Пират поднялся. Взял свою кружку. Подошёл к окну — точнее, к тому, что от него осталось. Рама была сломана, стекло выбито. Он смотрел на бухту. На «Летучий». На людей на палубе.
И тогда он увидел его.
Воррон стоял на носу «Летучего». Он был далеко — слишком далеко, чтобы разглядеть лицо. Но Бронзовый Пират узнал его. По фигуре. По тому, как он стоял. По тому, как держался за поручень.
Кружка в руке Бронзового Пирата треснула.
Не от жара. От силы. Его пальцы сжались, и глина лопнула — с сухим щелчком, разлетевшись на куски. Осколки упали на пол. Настойка потекла по руке — медовые капли капали с пальцев на пыльные доски.
— Что этот урод здесь делает? — выдохнул Бронзовый Пират.
Матуй обернулся. Корсо тоже. Они посмотрели в окно. Потом на Бронзового Пирата.
— Это Воррон, — сказал Матуй. — Он с нами.
— С вами? — Бронзовый Пират развернулся. Его глаза горели. — Он с вами?! Этот... этот... — Он не находил слов. — Из-за него Орден пришёл! Из-за него Сованини убил моих людей! Из-за него я потерял всё!
Он рванулся к двери. Корсо встал — быстро, одним движением. Схватил его за плечо. Бронзовый Пират дёрнулся, но Корсо был сильнее. Он развернул его, толкнул — не грубо, но твёрдо. Бронзовый Пират упал на спину. Ударился о пол. Замер.
Корсо захлопнул дверь. Задвинул засов. Подошёл к окну. Закрыл ставни. Закрепил.
— Сиди, — сказал он.
Бронзовый Пират лежал на полу. Его руки сжались в кулаки. Бронза под кожей пульсировала.
— Ты не понимаешь, — сказал он. — Ты не знаешь, что он сделал.
— Знаю, — сказал Матуй. Он подошёл, сел на корточки рядом. — Знаю, что он был инквизитором. Знаю, что он охотился за нами. Знаю, что он потерял память. Но он не виноват в том, что случилось с твоими людьми. Виноват Сованини. Виноват Орден. А Воррон... он такой же, как ты. Он потерял всё. Он не помнит, кто он. Он просто хочет выжить.
Бронзовый Пират смотрел на него. Долго. Молча.
— Он был инквизитором, — сказал он наконец. — Он убивал людей. Таких, как мы. Таких, как мои люди.
— Был, — согласился Матуй. — Но теперь он не помнит этого. И он не хочет возвращаться к этому. Он хочет быть человеком. Не оружием.
Бронзовый Пират закрыл глаза. Его дыхание было тяжёлым. Прерывистым.
— Ладно, — сказал он. — Ладно. — Он открыл глаза. Посмотрел на Матуя. — Но чтобы я его не видел. Пока мы не уйдём. Если увижу — убью. Я не шучу.
— Договорились, — сказал Матуй.
Он поднялся. Посмотрел на Корсо. Тот кивнул — медленно, без улыбки. Он всё ещё стоял у двери. На всякий случай.
Бронзовый Пират сел. Прислонился спиной к стене. Посмотрел на свои руки — на бронзу, которая потрескалась, но всё ещё была там.
— Я выковал кораблик, — сказал он тихо. — Из бронзы. Сто килограммов. Должен выдержать. До ближайшего острова.
Матуй кивнул.
— Мы тебя закинем. Завтра. Как стемнеет.
Бронзовый Пират посмотрел на него.
— Спасибо.
Он закрыл глаза. И больше не говорил.
Вольница. Порт. День спустя.
Корабли Ордена вошли в бухту, когда солнце стояло высоко.
Они не торопились. Не стреляли. Просто шли — медленно, уверенно, как хозяева, которые возвращаются в свой дом. Чёрные паруса, белые символы — круг с крестом. На палубах — солдаты. Много солдат. Сотни.
На причале их ждал Сованини.
Он стоял один. Без охраны. Без людей. Его камзол был мят — не от боя, от бессонной ночи. Лицо бледное. Руки дрожали — он прятал их за спиной, чтобы никто не видел.
Корабли пришвартовались. Трапы опустились. Первыми сошли офицеры — высокие, в чёрных мантиях, с серебряными масками. Их было десять. Может, больше. За ними — солдаты. Сотни. Они выстраивались на причале, занимали позиции, перекрывали улицы.
Последним сошёл он. Высокопоставленный офицер. Его мантия была расшита золотом. Маска — золотая, с гравировкой в виде солнца. Он шёл медленно, и солдаты расступались перед ним.
Сованини опустился на колени.
Не гордо. Просто упал — тяжело, неловко, ударившись коленями о камни. Голова опущена. Плечи дрожат.
— Я Сованини, — сказал он. Голос был тихим, хриплым. — Ваш преданный слуга. Слуга Ордена.
Офицер остановился. Посмотрел на него. Сверху вниз. Долго.
Потом ударил.
Нога в тяжёлом сапоге врезалась в лицо Сованини. Хрустнуло. Сованини отлетел назад, упал на спину, вскрикнул. Кровь потекла из носа — тёмная, густая, она залила подбородок, шею, воротник камзола.
Офицер подошёл. Поставил ногу ему на лицо. Придавил.
— Шавка, — сказал он. Голос был спокойным. Спокойным настолько, что становилось страшно. — Ты называешь себя слугой Ордена? Ты?
Люди Сованини — те, что стояли в стороне, — схватились за оружие. Их было немного. Десяток. Может, двадцать. Но они были готовы.
— Стойте, — прохрипел Сованини. — Не надо. Всё хорошо.
Офицер убрал ногу. Посмотрел на него.
— Хорошо? — переспросил он. — Ты называешь это «хорошо»? Мы пришли сюда за предателем. За Ворроном. А нас встретили с боем. Твои люди стреляли в моих людей. Твои пушки били по моим кораблям. И ты говоришь — «хорошо»?
Сованини молчал. Кровь текла по его лицу. Он не вытирал.
— Говори, — сказал офицер. — Веди нас к инквизитору Воррону.
Сованини открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Слова не шли. Горло сжалось. Он смотрел на офицера и видел в его глазах не гнев. Что-то хуже. Что-то холодное. Как у человека, который уже решил, что ты умрёшь. Просто ещё не сказал когда.
— Говори, — повторил офицер. — Где Воррон?
Сованини сглотнул. Кровь попала в горло — он закашлялся, задохнулся. Потом сказал — тихо, дрожащим голосом:
— Тут такое дело... Какие-то пираты... украли у нас инквизитора Воррона...
Офицер замер.
— Что?
— Пираты. Они... они взорвали клетки. Они забрали его. И девушку. Они уплыли.
Офицер смотрел на него. Молча. Долго. Потом его лицо изменилось. Медленно. Как будто внутри него что-то сломалось.
Он ударил.
Кулак в латной перчатке врезался в лицо Сованини. Тот отлетел — на этот раз дальше. Метров на десять. Ударился о стену дома. Сполз по ней. Остался лежать — неподвижно, только пальцы дёргались.
Офицер развернулся. Посмотрел на своих людей.
— Орден! — крикнул он. Голос был как удар хлыста. — Слушать меня! Оцепить город! Весь город! Никто не входит! Никто не выходит!
Солдаты двинулись. Быстро. Слаженно. Они занимали улицы, перекрывали переулки, выставляли посты. Где-то кричали — люди в домах, торговцы, пираты. Где-то уже началась драка. Но офицер не смотрел.
Он подошёл к Сованини. Тот всё ещё лежал у стены. Кровь текла из носа, изо рта. Один глаз заплыл.
— Ты, шавка, — сказал офицер. — Где эти пираты?
— Я... я не знаю, — прошептал Сованини. — Они уплыли. В Запредельное море. Я не знаю куда.
Офицер посмотрел на него. Потом плюнул. Прямо в лицо.
— Ты ничего не можешь, — сказал он. — Ты даже не можешь удержать одного пленного. Ты даже не можешь защитить свой собственный город. Ты — ничто.
Он повернулся. Пошёл к своему кораблю. Но у трапа остановился. Обернулся.
— Поймать каждого пирата в этом городе! — крикнул он. — Каждого! Привести ко мне на допрос! Я хочу знать, кто они! Куда ушли! И почему они ещё живы!
Солдаты бросились выполнять. Офицер поднялся на корабль. Исчез в каюте.
Сованини лежал у стены. Кровь текла по его лицу. Он смотрел в небо. Оно было серым. Пустым.
— Я... — прошептал он. — Я хотел... как лучше...
Никто не слушал.
---
Конец двадцать девятой главы
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!