Глава 4: Глава 3 «Испытания Элдрина»
Глава 3 «Испытания Элдрина»
198
1
Гремящий базар. Восточный сектор. Третий ряд.
Матуй пробирался сквозь толпу, чувствуя, как пот стекает по спине. Гремящий базар жил своей жизнью — шумной, грязной, суматошной. Торговцы хватали его за рукав, предлагая товары, которых он не хотел. Воздушные ящеры визжали над головой, роняя помёт на головы прохожих. Где-то играла музыка — резкая, нестройная, словно кто-то пытался настроить инструменты одновременно с игрой.
Корсо шёл следом, сжимая в руке саблю. Он не доставал её, но держал руку на рукояти — на всякий случай.
— Капитан, — сказал Корсо, догоняя Матуя. — Ты уверен, что это тот человек? Элдрин? Он действительно знает о Рифе?
— Мерек сказал, что он знает, — ответил Матуй. — А Мерек никогда не ошибается.
Корсо хмыкнул, но спорить не стал.
Они свернули в узкий проулок, где шум базара стал тише. Здесь, в тени высоких деревянных домов, воздух был прохладнее, а запахи — резче. Пахло старой бумагой, чернилами и чем-то металлическим.
Матуй остановился перед высоким домом с облупившейся краской. Над дверью висела табличка с выцветшей надписью: «Картограф Элдрин. Вход через крышу».
— Через крышу? — переспросил Корсо, глядя на узкую лестницу, которая вилась вдоль стены вверх. — Он что, шутит?
— Похоже, нет, — сказал Матуй, вздохнув.
Он начал подниматься. Лестница скрипела под ногами, перила качались, и на третьем пролёте одна ступенька сломалась под ногой Корсо. Боцман выругался, ухватившись за стену.
— Дьявол! — рявкнул он. — Этот старик специально не чинит лестницу? Капитан, я знал, что мы ищем легенды, но не думал, что будем карабкаться по гнилым доскам, чтобы чесать ноги странным старикам. Мне нужно подумать, стоит ли мне повышение.
Матуй усмехнулся, несмотря на усталость.
— Думай, Корсо. Думай.
Они поднялись на крышу. Там, посреди черепицы, стояла дверь. Обычная деревянная дверь с железной ручкой. Матуй постучал.
Тишина.
Постучал ещё раз.
— Мы на крыше, — сказал Корсо. — Зачем здесь дверь?
— Зачем жить на вершине горы? — ответил Матуй. — Элдрин странный. Мерек предупреждал.
— Ну, странный — это мягко сказано.
Дверь открылась. На пороге стоял старик — маленький, сухой, похожий на сжатый кулак. Его седые волосы торчали во все стороны, как у куста, пережившего ураган. На носу красовались огромные круглые очки, которые он то и дело поправлял. Одежда старика была такой же старой, как он сам — несколько заплаток на заплатах, и все разных цветов.
— Элдрин? — спросил Матуй.
Старик прищурился за очками, повертел головой, посмотрел налево, потом направо, потом снова на Матуя.
— Я Элдрин, — сказал он тонким скрипучим голосом. — А ты кто такой, что стучишь в мою дверь, которая на крыше, и не знаешь, что входить надо через подвал?
— Через подвал? — переспросил Корсо, теряя терпение. — Какой подвал? Мы на крыше!
— А подвал под крышей, — ответил Элдрин так, будто это было очевидно. — Входите, пока я не запер дверь.
Матуй переглянулся с Корсо. Боцман пожал плечами. Матуй шагнул внутрь.
Они оказались в комнате, которая была похожа на склад карт. Повсюду висели свитки, лежали стопки бумаг, на стенах были приклеены обрывки карт с пометками. Пахло пылью, плесенью и странным сладковатым запахом, который Матуй не мог опознать.
Элдрин сел на стул, который скрипнул под ним, и уставился на гостей.
— Итак, — сказал он, — зачем вы пришли?
Матуй посмотрел на Корсо, потом на старика.
— Я ищу Риф Забвенных. Мне сказали, что ты знаешь, как туда попасть.
Элдрин хмыкнул. Он снял очки, протёр их о рукав и снова надел.
— Знаю, — сказал он. — Но я не скажу просто так. Ничего в этом мире не даётся просто так. Даже вход в мою комнату, как ты заметил, даётся нелегко.
— Что тебе нужно? — спросил Матуй. — Деньги? Золото?
— Деньги? — Элдрин фыркнул. — Зачем мне деньги? Я живу на крыше и ем то, что расту на подоконнике. Мне не нужны деньги.
— Тогда что?
Элдрин задумался. Он поднял палец, словно его осенила идея, и улыбнулся — улыбкой, от которой Корсо вздрогнул.
— Я хочу, чтобы вы прошли мои испытания, — сказал старик. — Всего два. Если пройдёте — получите то, что хотите. Если нет — уйдёте несолоно хлебавши. Или, что более вероятно, умрёте, потому что второе испытание смертельное. Но я вас предупредил.
— Смертельное? — переспросил Корсо.
— Смертельное, — подтвердил Элдрин. — Если вы, конечно, не боитесь умереть.
Матуй сжал зубы. Он смотрел на старика, который сидел перед ним с довольной улыбкой, и думал о том, что готов пройти любые испытания. Он уже знал, что внутри него четыре Корня. Он знал, что должен добраться до Рифа. И он не собирался останавливаться.
— Хорошо, — сказал Матуй. — Я согласен.
— Капитан! — воскликнул Корсо. — Ты серьёзно?
— Он сказал «я», — перебил Элдрин. — Ты, боцман, будешь ждать на лестнице. Это испытания только для него.
— Но...
— Ты слышал, что я сказал, — отрезал Элдрин. — Или ты тоже хочешь почесать мне ноги?
Корсо замер. Лицо его стало багровым.
— Что?!
— Первое испытание, — весело сказал Элдрин, поднимаясь и вытягивая ногу. — Ты должен почесать мне левую ногу. Это непросто, потому что она чешется в трёх местах одновременно, и если ты почешешь не в том месте — не пройдёшь.
Матуй посмотрел на протянутую ногу старика. Потом на Корсо. Боцман был в шоке.
— Капитан... — прошептал он. — Это шутка?
— Я не шучу, — сказал Элдрин. — Если ты не почешешь мне ногу, я не дам тебе компас. И даже не скажу, как найти Риф. Выбор за тобой.
Матуй сглотнул. Он смотрел на старика, на его грязную ногу в рваном носке, и чувствовал, как внутри него борется гордость и отчаяние.
«Ты должен это сделать, — прошептала Аналитика. — Это глупо, но это цена. Он проверяет твою готовность унизиться ради цели. Сделай это».
Матуй вздохнул. Он опустился на колени, протянул руку и начал чесать ногу Элдрина.
— Левее, — сказал старик. — Нет, правее. Чуть выше. Ах, да, вот оно! Теперь сильнее! О, как хорошо!
Матуй чесал, чувствуя, как его лицо горит от стыда. Корсо отвернулся, не в силах смотреть.
— Капитан, — пробормотал он. — Если кто-то об этом узнает, я буду отрицать, что был здесь. И что знаю тебя.
— Заткнись, Корсо, — процедил Матуй сквозь зубы.
Через минуту Элдрин удовлетворённо вздохнул и убрал ногу.
— Молодец! — сказал он. — Прошёл первое испытание! Теперь второе. Более сложное. Более смертельное.
Матуй поднялся, отряхивая руки.
— Какое?
Элдрин хитро улыбнулся и подошёл к круглому постаменту в центре комнаты. На постаменте лежала карта — но не простая. Она была начерчена на чёрном камне, и линии на ней светились тусклым зелёным светом.
— Второе испытание — ты должен создать ветвь, — сказал Элдрин. — Но не любую. Ты должен создать ветвь, которая сможет прочитать эту карту. Это карта Запредельного моря. Она написана на языке, который знают только те, кто умеет слышать своё сердце.
Матуй подошёл ближе. Карта мерцала, линии переплетались, создавая узоры, которые менялись каждую секунду.
— Как я могу создать ветвь, которая прочитает это? — спросил он.
— Ты должен использовать то, что уже есть внутри тебя, — сказал Элдрин. — У тебя есть Корень, который видит мир иначе. Используй его. Создай ветвь, которая переведёт этот язык. Если у тебя получится — ты получишь компас. Если нет... — он развёл руками, — карта начнёт светиться ярче, а потом взорвётся. Вместе с тобой.
«Он не шутит, — прошептала Аналитика. — Карта зачарована. Ошибка — смерть. Я могу помочь тебе с балансировкой, но ты должен создать ветвь сам».
Матуй закрыл глаза. Он чувствовал, как внутри него шевелятся Корни. Ветер — привычный, родной. Тень — новая, чужая. И Аналитика — тихая, почти незаметная, но всегда рядом.
«Мне нужна ветвь, которая видит структуру, — подумал он. — Которая понимает язык, скрытый в узорах».
Он начал лепить ветвь. Это было сложнее, чем в бою — он не торопился, но чувствовал, как каждая секунда приближает его к ошибке. Мана уходила быстро, и он балансировал параметры, как учила Аналитика.
«Сила — средняя. Радиус — минимальный. Длительность — 5 секунд. Дальность — контактная. Перезарядка — 30 секунд».
Он влил энергию в чертёж, и ветвь проросла — тонкая, почти невидимая, но живая. Она коснулась карты, и линии на ней начали меняться, складываясь в понятный узор.
— Получилось, — выдохнул Матуй, открывая глаза.
Элдрин смотрел на него с уважением.
— Да, — сказал он. — Получилось. Ты создал ветвь за минуту, парень. Такое не каждому под силу. Я думал, ты умрёшь, но ты не умер. Молодец!
Матуй почувствовал, как усталость наваливается на него. Он опёрся на стол, чтобы не упасть.
— Теперь компас? — спросил он.
— Да, — кивнул Элдрин. — Компас. Но сначала... — он подошёл к сундуку, стоявшему в углу, и открыл его. — У меня есть для тебя ещё кое-что. Не плата, не подарок. Просто... возьми. Это может пригодиться.
Он вытащил из сундука длинный свёрток, развернул его, и Матуй увидел кинжал. Он был большим, почти мечом, с широким лезвием, покрытым ржавчиной. Рукоять была обмотана старой, потёртой кожей, и на ней виднелись потускневшие драгоценные камни. Кинжал выглядел так, будто его откопали в болоте после ста лет лежания.
— Что это? — спросил Матуй, протягивая руку.
Он взялся за рукоять — и кинжал мгновенно нагрелся, обжигая ладонь. Матуй дёрнулся, едва не выронив оружие, но пальцы сами сжались, удерживая его. Лезвие на мгновение стало чистым — ржавчина исчезла, и под ней блеснул тёмный, почти чёрный металл с тонкими серебряными прожилками. А потом, через секунду, ржавчина вернулась, и кинжал снова стал похож на старую рухлядь.
— Это... — начал Матуй, но Элдрин перебил его:
— Это древний артефакт. Скажем так, он был создан много лет назад для того, чтобы уничтожать врагов, которых нельзя было победить обычным оружием. Он пережил много битв и много хозяев. Теперь он твой.
Матуй смотрел на кинжал. Он всё ещё был горячим, но тепло медленно уходило, уступая место привычному холоду металла.
— Он... он нагрелся, — сказал Матуй. — Когда я взял его.
— Он выбрал тебя, — просто сказал Элдрин. — Храни его. Он не для того, чтобы резать хлеб или открывать бутылки. Он для определённой цели. Ты узнаешь, когда придёт время.
Матуй хмыкнул. Он хотел сказать: «Дед, ты тронулся, это просто ржавый кинжал», но слова застряли в горле. Он всё ещё чувствовал тепло на ладони — даже после того, как оружие остыло.
— Спасибо, — сказал он сдержанно. — Теперь компас?
Элдрин кивнул и протянул ему небольшой круглый предмет из полированного металла. Внутри компаса вращалась стрелка, сделанная из тонкого кристаллического волокна, и она не указывала на север — она показывала в сторону Гремящего базара.
— Вот, — сказал Элдрин. — Компас Перемен. Он показывает не сторону света, а ветер. Ты должен настраивать его на каждом острове, иначе он будет врать. Но если ты правильно его используешь — он проведёт тебя через Запредельное море.
Матуй взял компас, сжал его в ладони. Он чувствовал, как внутри компаса что-то дрожит, словно живое.
— Как им пользоваться?
— Ты поймёшь, — сказал Элдрин. — У тебя есть Корень, который поможет тебе. Я вижу, он уже проснулся. Тот, который... считает.
Матуй замер.
— Ты знаешь об этом?
— Я многое знаю, — усмехнулся Элдрин. — Но я не скажу тебе всё. Ты должен дойти до Рифа, чтобы узнать правду. Это единственный способ.
— Почему ты не скажешь мне сейчас?
— Потому что, — Элдрин посмотрел на него поверх очков, и его взгляд стал глубоким, почти пугающим, — если я скажу тебе сейчас, ты не поверишь. И даже если поверишь, ты не будешь готов к тому, что ждёт тебя в конце пути. Ты должен дойти сам. Так нужно.
Матуй хотел спросить ещё что-то, но Элдрин уже развернулся и пошёл к другой двери — той, которая вела вниз.
— Уходите, — сказал он. — Я устал. И мне нужно почесать правую ногу.
Матуй и Корсо переглянулись. Боцман покачал головой, и они вместе вышли из комнаты, спускаясь по лестнице, которая вела обратно в хаос Гремящего базара.
Когда они оказались на улице, Корсо выдохнул с облегчением.
— Капитан, — сказал он. — Что это было? Ты создал ветвь за минуту, и этот кинжал... он нагрелся!
— Я знаю, — ответил Матуй, глядя на компас в своей руке.
Он повертел кинжал на поясе. Тот был тяжёлым, ржавым и казался совершенно бесполезным. И всё же Матуй помнил, как лезвие на мгновение стало чистым, как металл сверкнул под слоем ржавчины.
«Он выбрал тебя», — сказал Элдрин.
— Капитан, — сказал Корсо, понижая голос. — Этот старик... он знает больше, чем говорит.
— Я знаю, — сказал Матуй. — Но он прав. Я должен дойти до Рифа сам.
Он посмотрел на компас. Стрелка дрожала, указывая в сторону далёких облаков.
— Теперь нам нужно найти Камень Памяти, — сказал он. — А он у Ордена Штиля.
Корсо вздохнул.
— Ну, конечно. У них.
Матуй улыбнулся. Внутри него, в самом центре, Аналитика тихо прошептала:
«Этот кинжал — не просто рухлядь. Он спит. Как твои Корни. Он ждёт своего часа. Но сегодня он дал тебе знак».
Матуй сжал рукоять кинжала, чувствуя, как его металл всё ещё хранит остаточное тепло.
— Идём, — сказал он. — У нас ещё много работы.
— И, капитан, — добавил Корсо, и его голос стал комично-серьёзным. — Если я когда-нибудь увижу этого старика ещё раз, я сожгу его лестницу.
Матуй рассмеялся — впервые за несколько дней.
— Договорились, — сказал он.
И они двинулись сквозь толпу, оставляя позади дом с облупившейся краской и дверью на крыше.
---
Конец третьей главы
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!