Глава 10: Глава 9 «Дневник инквизитора»

Глава 9 «Дневник инквизитора»

198

1

BAот BY A.R BLACKWOOD
Поделиться

Корабль Воррона. Каюта. Раннее утро.



Свет едва пробивался сквозь узкий иллюминатор, рассеиваясь по каюте бледными, холодными лучами. Воррон лежал на жёсткой койке, глядя в потолок. В голове — пустота. Никаких снов, никаких образов. Просто чёрная бездна, которая встречала его каждое утро.



Он сел, ощутив привычную тяжесть в теле. Мышцы ныли, но он не помнил, почему. Он не помнил ничего из того, что было накануне. Только холодный остаток чувства — будто он преследовал что-то важное, но не мог вспомнить, что именно.



Это началось, когда ему было двенадцать. После той ночи, когда отец забрал его у матери. Каждое утро он просыпался с чистой головой — как будто его жизнь начиналась заново. Он не помнил лиц, не помнил имён, не помнил своих чувств. Только записанные слова в дневнике связывали его со вчерашним днём.



Он взял дневник — потёртую кожаную обложку, исписанные страницы. Единственное звено между ним вчерашним и ним сегодняшним. Провёл пальцем по корешку, чувствуя шероховатость бумаги. Потом открыл и начал читать.



«Я проснулся снова. Ничего не помню. Вчера я записал, что они были близко. Я видел их флаг. Четыре корня, обдуваемые ветрами. Они называют себя «Пираты Четырёх Ветров». У них есть Клинок Теней. Почему это важно? Я записал — значит, это важно».



Воррон нахмурился. «Клинок Теней» — слова отозвались холодом в груди. Он чувствовал, что это опасно, но не мог вспомнить, почему. Он перелистнул страницу и нашёл описание корабля: куттер с зелёным флагом, быстрый, манёвренный. Их капитан — молодой пират с Клинком.



— Я преследую их, — тихо сказал он вслух. — Но зачем?



Он перечитал записи о вчерашней погоне: как они нырнули в облака, как он потерял их из виду. В конце страницы было приписано дрожащей рукой: «Их флаг... четыре корня. Что это значит?»



Воррон закрыл дневник. Он чувствовал себя странно — будто читал чужие мысли. Но это был его почерк. Его слова. Он просто не помнил, как их писал.



Он отложил дневник и поднялся с койки. На столе, рядом с дневником, лежал золотой амулет на цепочке. Воррон взял его, провёл пальцем по гладкой поверхности. Он всегда носил его, но сейчас, глядя на него, он чувствовал странную тревогу. Кто дал ему этот амулет? Зачем? Он не помнил.



Он надел его на шею, и холод металла коснулся кожи. На мгновение ему показалось, что амулет сжался, словно живой, но тут же отпустил.



— Я должен собраться, — сказал он себе.



Он подошёл к умывальнику, плеснул холодной водой в лицо. Вода обожгла кожу, и он поднял глаза на зеркало. Из отражения смотрел чужой человек — бледный, с пустыми глазами, с серебряной маской, которая всегда была с ним.



«Кто я?» — спросил он у себя.



Ответа не было.



---



Воррон сел на койку, снова взял дневник и начал листать его с начала. Первые страницы были исписаны аккуратным почерком: планы, отчёты, заметки о службе. Но чем глубже, тем почерк становился более неровным, некоторые слова были зачёркнуты.



«Они говорят, что я лучший инквизитор. Я уничтожил десятки пиратов. Почему я ничего не чувствую?»

Он перевернул страницу. Там было написано крупными буквами: «Я теряю себя. Каждое утро я просыпаюсь и не помню, кто я. Я читаю свои записи и удивляюсь, что я это написал. Кто-то забирает мои воспоминания. Кто-то управляет мной».



Воррон нахмурился. Эти слова пугали его больше, чем любой враг. Он перевернул ещё несколько страниц и нашёл последнюю запись, сделанную вчера вечером:



«Я не знаю, почему Клинок Теней важен. Но когда я увидел его в руках пирата, я почувствовал страх. Настоящий страх. Такой, какого я не чувствовал много лет. Я должен найти его. Не потому, что Орден приказал. А потому, что я хочу понять, почему я боюсь».



Воррон закрыл дневник, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.



«Почему я боюсь?»



Внезапно его накрыло воспоминание. Оно пришло само — яркое, живое, как будто он снова переживал его.



---



Он стоял на причале небольшого портового города. Ему было лет десять. Везде пахло солью и рыбой, ветер трепал волосы, и он смотрел на горизонт, туда, где облака встречались с морем. Рядом стояла мать — высокая, с тёмными волосами, которые она никогда не заплетала. Она улыбалась, и в её глазах отражалось то же небо.



— Ты видишь, Воррон? — сказала она, указывая рукой вдаль. — Там, за облаками, есть мир, где никто не говорит тебе, кем ты должен быть. Там ты можешь быть свободным.



— Я хочу туда, — сказал мальчик.



— Мы поплывём вместе. Когда-нибудь. Я обещаю.



Она запела — тихо, низким голосом, старую пиратскую балладу о кораблях, о звёздах, о свободе. Воррон слушал, чувствуя, как тепло разливается в груди. Он любил этот голос.



Но рядом всегда был отец. Он стоял в тени склада, хмурый, с серым лицом. Его глаза горели фанатичным огнём — он верил, что спасает сына от проклятия свободы. Его голос был сухим и холодным:



— Она забирает тебя в никуда. Она не мать, она — беда. Её путь — это путь смерти и позора. Я спасу тебя от неё, даже если ты этого не хочешь.



Воррон просыпался от этого голоса каждый раз.



---



Воспоминание сменилось другим. Он был старше — лет двенадцать. Он вернулся домой после короткого плавания с матерью. Они снова стояли на причале, но в этот раз мать не улыбалась. Она смотрела на него с тревогой.



— Нам нужно уйти, — сказала она. — Прямо сейчас.



— Почему?



— Твой отец... он не хочет, чтобы мы были вместе. Он говорит, что я дурно на тебя влияю. Что я должна исчезнуть. Он искренне верит, что спасает тебя.



Мальчик сжал её руку.



— Я не позволю ему. Я пойду с тобой.



Она покачала головой.



— Ты не можешь. Он сильнее. Он уже...



Она не договорила. Позади раздались шаги. Отец стоял на причале с двумя мужчинами в чёрных плащах — инквизиторами.



— Я предупреждал тебя, — сказал отец, и в его голосе не было злобы — только ледяная уверенность. — Ты уйдёшь сама, или мы уйдём с тобой. Я спасаю его. Он не станет пиратом, как ты. Он станет человеком порядка. Человеком долга.



Мать шагнула вперёд, заслоняя Воррона.



— Не трогайте его. Он ничего не знает.



Отец усмехнулся.



— Он узнает. Он станет одним из нас. Это его единственный путь к спасению.



Темнота. Боль. А потом — пустота.



---



Воррон открыл глаза. Он сидел на койке, сжимая дневник в руках. Холодный пот стекал по лицу. Он тяжело дышал, чувствуя, как сердце колотится в груди.



Он снова посмотрел на последнюю страницу. Там была запись, сделанная его рукой, но он не помнил, когда и зачем её написал:



«Я не помню, кто я до того, как стал инквизитором. Но я помню море. Я помню песню. Я помню её. Кто она?»



Воррон сжал дневник так, что побелели костяшки.



«Мать. Моя мать. Я помню её».



Он быстро перелистал страницы назад. Записи о детстве были вырваны — остались только неровные корешки бумаги. Кто-то уничтожил их. Кто-то хотел, чтобы он забыл.



Он снова взглянул на амулет. Тот мерцал слабым золотым светом, и в его глубине Воррон чувствовал чужую волю.



«Это не защита, — понял он. — Это ошейник».



Внезапно что-то выпало из дневника. Воррон поднял это — маленький клочок бумаги, пожелтевший от времени. На нём был нарисован корабль с парусами, а рядом — улыбающаяся женщина с распущенными волосами. Детский рисунок. Грубый, неловкий, но живой.



Он не помнил, откуда он взялся. Но он знал, что это нарисовал он сам. Когда-то. Той рукой, которая теперь держала меч и убивала людей.



Воррон положил рисунок на стол. Он провёл пальцем по контуру корабля и почувствовал, как внутри что-то дрогнуло — как будто та часть его, которую он считал мёртвой, всё ещё дышала. Тёплая волна поднялась из глубины груди, заставляя его на мгновение замереть.



«Она любила небо. И я любил его тоже».



Он поднялся. Встал у иллюминатора, глядя на туманное утро. За бортом простиралось Запредельное море — то самое, где скрылся пират с Клинком Теней.



Он знал, что должен догнать их. Не потому, что Орден приказал. Не потому, что они украли Клинок. А потому, что они были частью чего-то большего. Частью ответа, который он искал.



— Я найду вас, — сказал он тихо. — Не для того, чтобы вернуть Клинок. А чтобы узнать, кто я на самом деле. И я чувствую, что это связано со мной. Четыре корня... этот символ зовёт меня. И я должен понять, почему.



Он повернулся к двери, открыл её и шагнул в новый день. В голове всё ещё было пусто, но в груди появилась слабая искра — та, что давала ему надежду, что он не потерян навсегда.



---



Конец девятой главы

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

10 из 32