Глава 28: Глава 26 «Предательство на причале»
Глава 26 «Предательство на причале»
198
1
Вольница. Дом Сованини. Кабинет. Ночь.
Дверь распахнулась без стука.
Сованини сидел за столом, разбирая бумаги. Он не поднял головы — только пальцы замерли на мгновение, потом продолжили перебирать листы. В кабинет ввалился человек. Точнее — то, что от него осталось.
Он был молод. Может, двадцать пять. Может, меньше. Форма бойца торгового дома — тёмная куртка, кожаные наручи — висела на нём лохмотьями. Левая рука болталась, как плеть. Из-под рёбер торчало что-то острое — не нож, не клинок. Кость. Он зажимал бок ладонью, но кровь всё равно шла — тёмная, густая, она пропитала ткань насквозь и капала на пол. Кап. Кап. Кап.
Он сделал два шага и упал на колени.
— Хозяин, — выдохнул он.
Сованини поднял голову. Посмотрел на него. Без удивления. Без жалости. Просто посмотрел.
— Говори.
— Они... — боец сглотнул. Во рту была кровь — он сплюнул, и на белый мрамор пола легло красное пятно. — Они ушли. Те, что украли лоты. Через канал. Вниз. К скалам.
— Кто они?
— Пираты. Четырех Ветров. И с ними ещё. Старик со взрывчаткой. И те двое. Воррон. И девчонка.
Сованини отложил бумаги. Медленно. Аккуратно.
— Ты видел их?
— Видел. Один из них... — боец закашлялся. Кровь пошла горлом — он вытер рот тыльной стороной ладони, но только размазал. — Один из них дрался саблей. Старик. Он убил троих. Может, четверых. Я не считал. Он...
Боец замолчал. Его глаза расширились, как будто он снова увидел то, что видел в переулке.
— Он был быстрый, — сказал он тихо. — Слишком быстрый для старика.
Сованини встал. Подошёл к бойцу. Присел на корточки — так, чтобы их глаза были на одном уровне.
— Ты уверен, что это были они?
— Уверен. Я слышал, как один из них кричал. Капитан. Молодой. С кинжалом.
Сованини кивнул. Он выпрямился. Посмотрел на бойца сверху вниз.
— Ты умираешь, — сказал он.
— Я знаю.
— Ты видел их лица. Ты знаешь, куда они ушли.
— Знаю.
Сованини помолчал. Потом сказал:
— Ты хорошо служил.
Боец посмотрел на него. В его глазах было что-то — не страх, не благодарность. Что-то другое. Как будто он ждал этих слов всю жизнь.
— Спасибо, хозяин, — сказал он.
И умер.
Он завалился набок, и кровь из-под рёбер потекла быстрее — тёмная лужа расползалась по мрамору, затекала в трещины. Сованини смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на свои руки. Они были чистыми.
— Нет, — сказал он вслух. — Я один не справлюсь.
Он подошёл к окну. За стеклом всё ещё горело — где-то далеко, в стороне порта. «Молот» бил реже, но каждый удар отдавался в стенах дома. Сованини смотрел на дым и думал.
Пираты Четырёх Ветров. Он слышал это имя — краем уха, в разговорах на базаре. Говорили, они убили Граза. Говорили, они прошли через Остров Потерянных Кораблей. Говорили, их капитан управляет мёртвыми.
Он не верил в сказки. Но он верил в силу. И он знал: если пираты ушли через канал, они направляются к кораблю. К своей посудине. И если они доберутся до неё — они уйдут.
— Значит, нужна помощь Ордена, — сказал он.
Он развернулся. Подошёл к столу. Написал записку — быстро, размашисто. Потом позвал помощника.
— Передай это офицерам Ордена. Скажи, что я хочу говорить. С глазу на глаз.
Помощник взял записку. Прочитал. Побледнел.
— Но, хозяин... они же...
— Я знаю, что они. Передай.
Помощник ушёл. Сованини снова посмотрел на тело бойца. На кровь. На свои чистые руки.
— Я найду их, — сказал он. — Даже если для этого мне придётся встать на одну сторону с теми, кого я ненавижу.
---
Вольница. Порт. Причал. Ночь.
Бронзовый Пират стоял на причале, и его руки дымились.
Бой шёл уже больше суток. Он не спал. Не ел. Только плавил и плавил — бронзу, медь, латунь. Его люди падали один за другим — кто от снарядов, кто от клинков, кто просто от усталости. Но они держались. Держались, потому что он держался.
Он посмотрел на свои корабли. Из двенадцати осталось восемь. Четыре горели — ярко, с треском, который слышно было даже здесь. Бронзовые паруса плавились, обшивка трескалась, и люди прыгали в воздух — в облака, в пустоту, в никуда.
— Бронзовый! — крикнул помощник, подбегая. — Они прорвались! Слева! Два корабля!
Бронзовый Пират повернулся. В прорыве — два чёрных корабля с белыми парусами. Они шли к причалу, и на носу первого стоял человек в чёрной мантии. Высокий. С серебряной маской. Его руки горели.
— Ещё один, — сказал Бронзовый Пират.
Он спрыгнул с причала на палубу своего флагмана. Подошёл к пушке. Положил руки на ствол — бронза начала нагреваться, течь, покрываться трещинами.
— Заряжай, — сказал он.
Ему поднесли ядро. Он сунул его в ствол, приложил ладони. Бронза вспыхнула, и ядро вылетело — с грохотом, с дымом, с огнём.
Оно ударило в первый корабль. Борт треснул, мачта рухнула, люди закричали.
— Ещё, — сказал Бронзовый Пират.
Второе ядро. Третье. Четвёртое.
Он стрелял, пока пушка не расплавилась. Потом отбросил её, взял следующую. Его руки были в ожогах, но он не чувствовал боли.
— Бронзовый! — крикнул помощник. — Сзади!
Бронзовый Пират обернулся. Сзади стоял Сованини.
Он был один. Без охраны. Без оружия — только трость в руке. Деревянная, с серебряным набалдашником. Он поднял руки, показывая, что не вооружён.
— Я пришёл помочь, — сказал он.
Бронзовый Пират смотрел на него. Молча.
— Помочь? — переспросил он.
— Да. Орден — общий враг. Если они войдут в город — они не пощадят никого. Ни тебя, ни меня.
Бронзовый Пират усмехнулся.
— Ты никогда не помогал никому, кроме себя.
— Я помогаю себе. И тебе. Это выгодно нам обоим.
Бронзовый Пират помолчал. Он смотрел на Сованини и думал: этот человек продаст меня при первой возможности. Но у него есть люди. У него есть оружие. У него есть деньги.
— Хорошо, — сказал он. — Где твои люди?
— Они идут. Я хотел поговорить сначала. С глазу на глаз.
Бронзовый Пират кивнул. Он повернулся к помощнику.
— Приведи остальных. Мы объединяем силы.
Помощник ушёл. Бронзовый Пират снова посмотрел на Сованини.
— Ты знаешь, что я с тобой сделаю, если ты меня предашь?
— Знаю, — сказал Сованини. — Но я не предам.
Он улыбнулся. Улыбка была тонкой, как лезвие.
— Я хочу победить. Так же, как и ты.
Бронзовый Пират отвернулся. Он снова посмотрел на море. На корабли Ордена. На дым. На огонь.
И в этот момент Сованини ударил.
Трость вошла в спину Бронзового Пирата — прямо под лопатку, между рёбер, в самое сердце. Серебряный набалдашник пробил кожу, мышцы, кость. Бронзовый Пират замер. Его глаза расширились.
— Ты... — выдохнул он.
— Я, — сказал Сованини. Он вытащил трость. Кровь хлынула — тёмная, густая, она залила палубу за секунды. — Ты был слишком самоуверен. Как и все, кто думает, что может мне противостоять.
Бронзовый Пират упал. Его руки ещё горели — бронза на ладонях пульсировала, как живая, но уже слабее. Слабее. Слабее.
— Бронзовый! — закричал помощник, подбегая. — Бронзовый!
Он схватил его за плечи, потянул. Двое других подбежали, подхватили. Они оттащили его к борту, подальше от Сованини, подальше от боя.
— Он жив? — спросил кто-то.
— Дышит, — ответил помощник. — Но кровь... много крови...
Сованини смотрел на них. Потом вытер трость о полу мантии. Спокойно. Аккуратно.
— Орден! — крикнул он. — Вперёд!
Люди Сованини — те, что пришли с ним, — бросились на палубу. Они не атаковали людей Бронзового Пирата. Они просто шли вперёд — к бреши, которую оставили корабли Ордена.
Люди Бронзового Пирата отступили. Они не могли драться — их командир был ранен, их корабли горели, их силы были на исходе.
Орден воспользовался этим. Их корабли приблизились — ближе, ещё ближе. Ещё немного, и они войдут в бухту.
Но люди Бронзового Пирата не сдались. Они оттащили его в трюм, перевязали рану — грубо, быстро, как могли. Потом вернулись на палубу. Подняли пушки. Зарядили.
— Огонь! — крикнул помощник.
Бронзовые ядра полетели в сторону Ордена. Одно попало в борт, второе — в мачту, третье — в палубу. Орден дрогнул. Отступил.
— Держать! — кричал помощник. — Не дайте им войти!
Люди Бронзового Пирата держались. Они не знали, что будет дальше. Не знали, выживет ли их командир. Но они держались.
---
Вольница. Канал. Ночь.
Лодка шла медленно.
Весла хлюпали по воде — тихо, ритмично, как удары сердца. Торн греб. Виллар греб. Нико сидел на носу, вглядываясь в темноту. Ли Чен держал карту — хотя что он мог разглядеть в такой темноте, никто не понимал.
Матуй сидел на корме, глядя на Воррона. Тот сидел рядом с Лирой, держа её за руку. Его лицо было бледным, но глаза — ясными. Он смотрел на воду, на темноту, на что-то, чего никто не видел.
— Ты как? — спросил Матуй.
— Нормально, — ответил Воррон. — Голова кружится. Но это ерунда.
— Ты голодал. Не спал. Это не ерунда.
Воррон посмотрел на него.
— Ты меня не знаешь. Почему ты помогаешь?
Матуй задумался. Он и сам не знал. Он мог бы сказать: потому что ты можешь знать что-то о Рифе. Или: потому что ты был моим врагом, и я хочу знать, почему. Или: потому что мне тебя жалко.
Но он сказал другое:
— Потому что никто не заслуживает быть чьим-то оружием.
Воррон смотрел на него. Долго. Молча.
— Спасибо, — сказал он наконец.
Лодка плыла дальше. Где-то вдалеке всё ещё падали снаряды. Где-то горело. Но здесь было тихо.
Корсо сидел рядом с Бари. Бари молчал — впервые за всё время. Он смотрел на свои руки, и в его глазах было что-то, чего Матуй раньше не видел. Усталость. Настоящая, глубокая, как колодец.
— Ты как? — спросил Корсо.
— Нормально, — ответил Бари. — Просто... думаю.
— О чём?
— О том, что я сделал. Всю жизнь. Взрывы. Порох. Смерть. — Он помолчал. — Мне казалось, это весело. А теперь... не знаю.
Корсо ничего не сказал. Он просто положил руку ему на плечо.
Лодка плыла дальше.
---
Вольница. Другая сторона. Причал. Ночь.
Корабль ждал их там, где его оставили — в маленькой бухте, скрытой скалами. «Летучий». Куттер с зелёным флагом. С черепом на фоне моря. С четырьмя корнями, обдуваемыми ветрами.
Матуй увидел его и почувствовал, как что-то внутри него расслабляется. Как будто он держал дыхание и наконец выдохнул.
— Наш корабль, — сказал он.
Они подплыли ближе. Торн схватился за канат, подтянул лодку к борту. Один за другим они поднялись на палубу.
Воррон огляделся. Он никогда не был на таком корабле. Дерево, канаты, паруса. Всё было старым, потрёпанным, но крепким. И пахло... свободой.
— Это ваш корабль? — спросил он.
— Да, — сказал Матуй. — «Летучий».
Лира подошла к борту. Посмотрела на темноту. На облака.
— Я никогда не была на корабле, — сказала она тихо. — Ну, то есть, на таком. Маленьком.
— Привыкнешь, — сказал Корсо.
Матуй повернулся к Бари.
— Ты долго думал?
— О чём?
— О том, чтобы вступить в команду.
Бари посмотрел на него. Потом на корабль. Потом на свои руки.
— У меня нет ничего, — сказал он. — Мастерская сгорела. Порох я потратил. Вольница... — он махнул рукой в сторону горящего города. — Вольница больше не дом. Сованини меня найдёт. Орден меня найдёт. Мне некуда идти.
— Значит, пойдёшь с нами.
Бари усмехнулся.
— А ты уверен, что я не взорву твой корабль?
— Уверен. Ты слишком хорош в своём деле, чтобы тратить его на нас.
Бари засмеялся. Впервые за всё время — по-настоящему.
— Ладно, — сказал он. — Я в деле.
Матуй повернулся к Воррону и Лире.
— А вы?
Воррон посмотрел на Лиру. Она посмотрела на него. Они не говорили — просто смотрели друг на друга. И в этом взгляде было что-то, что Матуй не мог понять. Что-то, что было старше слов.
— Я не знаю, кто я, — сказал Воррон. — Я не помню своего прошлого. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что Орден хочет меня вернуть. И я не хочу возвращаться.
— А ты? — спросил Матуй, глядя на Лиру.
— Я пойду с ним, — сказала она. — Куда бы он ни шёл.
Матуй кивнул.
— Тогда добро пожаловать на борт. Пираты Четырёх Ветров.
Воррон посмотрел на него. В его глазах было что-то — не благодарность, не радость. Что-то другое. Как будто он только что понял что-то важное.
— Спасибо, — сказал он.
---
Они готовились к отплытию.
Торн проверял снасти. Виллар драил палубу. Нико таскал припасы. Ли Чен изучал карту. Бари осматривал трюм — искал, где можно разместить взрывчатку. Корсо стоял у штурвала.
Матуй вёл Воррона и Лиру по кораблю. Показывал каюты, трюм, камбуз. Рассказывал, где что лежит, как что работает.
— Это камбуз, — сказал он, открывая дверь. — Здесь мы готовим. Корсо умеет. Остальные — не очень.
Воррон заглянул внутрь. Увидел котёл, полки, мешки с крупами.
— Уютно, — сказал он.
— Это только кажется.
Они прошли дальше. Матуй открыл дверь в капитанскую каюту.
— А это моя. Точнее, наша. Здесь можно отдохнуть.
Воррон вошёл. Огляделся. Стол. Кровать. Окно. И на столе — дневник.
Он замер.
Дневник лежал на столе. Потрёпанный кожаный переплёт. Пожелтевшие страницы. На обложке — имя, написанное от руки. Его рукой.
«Воррон».
— Что это? — спросил Матуй.
Воррон подошёл к столу. Взял дневник. Открыл. Страницы были исписаны — его почерком. Его словами. Его жизнью.
— Это мой дневник, — сказал он тихо. — Я думал, он утонул. Когда корабль разбился. Я думал, он потерян.
— Как он здесь оказался?
— Я не знаю.
Воррон листал страницы. Воспоминания — обрывки, куски, фразы. Он помнил каждую. Каждую строчку. Каждое слово.
И тогда голос заговорил.
Не тот, что раньше. Не тихий, не шипящий. Другой. Величественный. Глубокий. Как будто кто-то говорил из глубины колодца.
«Не говори никому. Это я его пренёс».
Воррон замер.
— Кто ты? — спросил он вслух.
Матуй посмотрел на него.
— Ты с кем говоришь?
Воррон не ответил. Он смотрел в пустоту, и его глаза были широко раскрыты.
«Когда-нибудь узнаешь. Но не сейчас».
— Почему? — спросил Воррон.
«Потому что ты ещё не готов. Но ты узнаешь. Когда придёт время».
Голос стих. Воррон стоял, держа дневник в руках. Его сердце колотилось. Руки дрожали.
— Воррон? — Матуй подошёл к нему. — Что случилось?
Воррон открыл рот, чтобы ответить. Но не смог. Голова закружилась. Пол качнулся. Стены поплыли.
Он упал.
— Воррон! — крикнула Лира, бросаясь к нему.
Матуй подхватил его. Уложил на кровать. Воррон был бледным, как мел. Дыхание — частое, прерывистое.
— Что с ним? — спросил Корсо, вбегая в каюту.
— Не знаю, — сказал Матуй. — Он что-то увидел. Что-то услышал. И отключился.
Лира сидела рядом с Ворроном, держа его за руку. Её лицо было бледным, но спокойным.
— Он всегда так, — сказала она тихо. — Когда голос говорит с ним. Он... отключается.
— Голос? — переспросил Матуй.
— Да. Он слышит голос. С самого начала. Голос говорит ему, кто он. Что делать. Куда идти.
Матуй посмотрел на Воррона. На его лицо. На дневник, который тот всё ещё сжимал в руке.
— Что за голос? — спросил он.
— Он не знает. Я не знаю. Но голос... он не злой. Он помогает. Иногда.
Матуй помолчал. Потом сказал:
— Мы отплываем. Сейчас. Пока Орден не нашёл нас.
Он вышел из каюты. Корсо пошёл за ним.
— Капитан, — сказал Корсо тихо. — Ты уверен, что мы должны брать их с собой?
— Уверен.
— Он опасен. Он был инквизитором. Он может вспомнить.
— Может. Но он также может знать что-то о Рифе. О Клинке. Обо мне.
Корсо помолчал. Потом кивнул.
— Ладно. Но я буду следить за ним.
— Следи.
Они поднялись на палубу. Матуй посмотрел на команду. На своих людей. На новых. На старых.
— Пираты Четырёх Ветров! — крикнул он. — Поднять паруса! Мы уходим!
Корабль дрогнул. Паруса наполнились ветром. «Летучий» медленно вышел из бухты, оставляя позади горящую Вольницу.
Воррон лежал в каюте, сжимая дневник. Лира сидела рядом. Голос молчал.
Но Воррон знал: он вернётся. Голос всегда возвращался.
---
Конец двадцать шестой главы
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!