Глава 1: Часть 1
Часть 1
47
0
Свежий, чистый голос разносился из древних репродукторов, заставляя идущих редких прохожих поднимать посветлевшие лица к рассветному небу. Под потрескивающий, отдающий металлом минус пронзительная песня старых времен лилась и лилась, заставляя замирать сердца.
-Как безмерно оно - притяженье Земли,
Притяженье полей и печальных ракит,
Всех дорог, по которым мы в детстве прошли,
И дорог, по которым пройти предстоит.
Никита и Мехри переглянулись, словно бы песня пробудила что-то в их юных сердцах. Девушка украдкой смахнула слезу. Её огромные темные глаза подернулись влагой. И Никита подумал вдруг, что никогда и нигде больше не найдет такую, нежную, прекрасную, с добрым и ласковым сердцем, и отважную. В целом мире не найдет.
-Эх, знать бы, кто это поет, - вздохнул Денис, сдавая пост и ставя подпись на карте смен, - вот ведь… берет за душу.
Его напарник, хрупкий тоненький японец, вслушивался в звук голоса певицы с видимым наслаждением. Он поставил свою закорючку напротив надписи «Хиро» и приветливо улыбнулся Никите и Мехри прежде, чем выйти следом за Денисом.
Занимался рассвет. И, приветствуя его, летела песня, старая, написанная почти сотню лет назад песня о мире, о надежде, о радости и любви к миру.
-Притяженье Земли, притяженье садов,
И закатов, и сосен в пушистом снегу,
Небольших деревень и больших городов,
И ночного костра на пустом берегу.
Уборщик, огромный рыжеволосый шотландец, мистер Макинтош остановился и поставил тележку, подняв голову, улыбаясь плывущим облакам, подсвеченным рассветным солнцем. Его прекрасная половина подошла, прислонясь щекой к плечу мужа, сочтя это вполне весомой причиной для опоздания на работу. И Джек Макинтош обнял свою малышку Лизу, поцеловав её в светлую макушку. А потом они постояли немного, держась за руки, покачиваясь в такт песне. Лизавета поцеловала мужа в щеку и вприпрыжку побежала к павильону, где располагались овощные плантации.
Две подруги, беленькая светлоглазая Алиса и смуглая, темная, как ночь Айзе, остановились, держась за руки. А по другую сторону улицы поднял голову огромный седовласый старик, и слезы покатились по его морщинистым щекам. Вначале тихо, а потом все громче он подпевал нежному голосу, несущемуся над пробужденным городом.
Не изменится этот порядок вещей,
И настигнет меня, и припомнится мне
Притяженье Земли, притяженье друзей,
Притяженье любимой в далеком окне.
Его хриплый низкий голос, дрожащий от слез, поднимался к чистому небу, сливаясь в согласном хоре с голосом певицы. Алиса и Айзе смотрели на его лицо, покрытое ожогами, заросшее седой бородой, на голубые выцветшие глаза. Был ли он среди тех, кто слышал раньше эту песню? Все, что знали о нем девушки, это его имя – Освальдо Дельгадо – и то, что он пережил Великое Разрушение. Что привел в город множество уцелевших. И что не смог уйти в последний раз, потому что почти ослеп, спасая группу детей от верной гибели. С тех пор прошло много лет. Сошли черные тучи с небес, снова открыв миру свет Солнца. А теперь вот струилась песня из давно онемевших репродукторов, и старик стоял, покачиваясь, внимая ей. Потом он повернулся и пошел к городским воротам, продолжая подпевать своим низким сильным голосом:
Там горы высокие, там степи бескрайние
Там ветры летят, по проселкам пыля,
Мы – дети Галактики, но самое главное
Мы – дети твои, дорогая земля.
Возле самых ворот он едва не споткнулся о бордюр, но его поддержали Стражи, двое, что никогда не расставались. Один был белый, как снег, с рыжей копной волос и веснушками на курносом носу. Второй же, смуглый, словно сын далекого Юга, с черными как ночь глазами. Эрик Рэйнессон, звавший себя Рианом, и Бел Атакма, первые, заключившие брачный союз в стенах города Белозер-2. Они бросились на помощь старику, поддержав его, а потом распахнули ворота, передав стражу своему командиру, и пошли рядом, оберегая старейшего жителя города.
******************
Старая заброшенная радиостанция располагалась в километре от Белозера-2. Её пытались восстановить и даже преуспели в этом, но ходить туда было далеко, потому создали свою небольшую станцию, забрав частично оборудование в город. Впрочем, того, что оставалось, оказалось достаточно для того, чтобы запустить минус.
Алиса покачивалась в такт песне, отдавая всю себя, всю душу вкладывая в старинные строчки. По её щекам, почти таким же гладким, как и много лет назад, катились слезы. Когда-то она ушла следом за названным братом и его любовником, потому что дала слово, что никогда не покинет Риана. Когда-то… так много лет тому назад, что сбилась со счета. Она помнила лишь, что на момент гибели Риану было семьдесят шесть лет, а значит, ей что-то около восьмидесяти. Но время словно остановилось для неё в день начала войны, почти полвека тому назад. Лицо её и тело оставались почти неизменными. Она и сама не знала, почему. Впрочем, Риана это тоже касалось, и умер он не от старости, а в битве, как воин и рыцарь, спасая большую группу детей, похищенных «зингами». Он, никогда не любивший детей, сражался за них не щадя себя, с теми, кто пытался вернуть огонь войны и ненависти в только начавший восстанавливаться мир. И его любовник пал вместе с ним, как воин и храбрец. Но всех до единого «зингов» они забрали с собой. И Алиса держала голову Риана на коленях, глядя, как угасает свет жизни в его глазах, и слышала хриплый, булькающий голос, хрипевший: "Мы вернемся однажды..." То были его последние слова.
Алисе показалось, что свет угас в тот проклятый день. Она сложила большой костер и отнесла на него иссеченные, пробитые пулями тела. Затем провела по лицу две полосы острием ножа –воинов и великих людей, подобных её названному брату и его возлюбленному, следовало оплакивать кровью. Слез не было, лишь огромная, чудовищная и невосполнимая пустота в душе. Пустота, которую так и не удалось заполнить за прошедшие годы. Погребальный костер пылал и Алисе казалось, что она слышит звон мечей и приветственные крики в Вальгалле, где принимали как братьев и великих вождей её Риана и того, кто был для него дороже жизни. А потом она запела одну из песен, что помнила, старую песню «Опустела без тебя Земля». И слезы струились по саднящему лицу, смешиваясь с кровью. Потом они с израненным, обожженным Дельгадо отвели уцелевших детей в ближайший закрытый город, это был, кажется, Алдан. А потом были дни пути в попытках забыться, и позже месяцы и годы, потраченные на стройках в выжженных землях, исследования изменившегося мира и попытки наладить связь между городами.
И вот она вернулась. Впервые за прошедшие годы вернулась туда, где оставила друзей, тех, кого покинула, чтобы уйти с Рианом. Интересно, остался ли кто-то из них? Хоть кто-то, кто помнил старый страшный мир, тот, что они взялись изменить. И, черт побери, изменили, в конце концов!
Ярость и безумие прошедших дней лились песней. Она всегда неплохо пела, хотя ей было далеко до названного брата. А сейчас… сейчас сама душа её стенала, выплескивая все то, что теснилось в ней, все пережитое за годы, прошедшие бок о бок с Рианом и после, без него.
Всплывали в памяти сражения, и дороги, что прошли они вдвоем, все то, что объединяло их. Их ссоры и примирения, их тепло и понимание, все то, что соединяло их, так поздно нашедших друг друга. Допев, Алиса села на большую коробку от аппаратуры, стоявшую у стены, и опустила голову на грудь. Слезы текли и текли, и она не сразу заметила вошедшего. Лишь голос его услышала, и этот голос вырвал её из забытья, заставив вздрогнуть от сладостной боли, от воспоминаний.
-Алиса! Это, правда, ты, Ал?
Она смотрела на постаревшее лицо того, кто был членом её отряда когда-то. В памяти всплыло имя.
-Дельгадо!
Он вздрогнул и шагнул к ней, поводя в воздухе руками, и она обняла его, не имея больше сил даже на слезы. Но что-то ещё было, она видела лицо, глаза, огромные, топазово-голубые, смотревшие на неё со странным выражением. С тем выражением, что часто она видела на другом лице. И когда юноша, едва перешагнувший пору отрочества, шагнул к ней, она рассмеялась и расплакалась одновременно.
-Ал, это я!- в глазах парня сверкнули молнии. – Это я, Риан!
Они с Дельгадо едва успели удержать её. Подломились ноги, и в глазах потемнело от потрясения. Она вцепилась в мальчишку, прильнула к его плечу, вдохнув знакомый аромат лилий. Даже его запах вернулся! А потом накрыло снова, и она провалилась в спасительную темноту беспамятства.
*******************************
Риан сидел, поджав ноги под себя, глядя на все ещё удивительно молодое лицо женщины. Лицо, которое осталось в его памяти. Он помнил то, чего не было. Помнил битву в заброшенном поселке, битву, в которой его убили. Он помнил лицо той, что вернулась. Из другой жизни, из другой смерти. Впрочем, многие из детей Нового Мира помнили свое прошлое, иные жизни. Именно так они с Белом встретились и поняли, что принадлежат друг другу. Но мир был не полон. И до того мгновения, как встретил эту женщину, Риан не понимал, почему. Теперь же он сидел, держа в руках морщинистую грубую руку, и чувствовал наконец-то, что в его жизни все как надо.
Неслышно вошел Бел, ведя за руку брата Дельгадо. Тот опустился по другую сторону от Алисы и ощупью взял её вторую руку. Бел встал рядом с Рианом и опустил ладонь на его плечо.
-Ты ведь помнишь, да?- тихо спросил Риан, подняв голову. Бел кивнул. Его смуглое бесстрастное лицо казалось вырезанным из камня.
Алиса вздохнула и медленно открыла глаза. Её улыбка, все та же, делавшая её лицо почти детским, тронула губы.
-Малыш! Ты вернулся! И я вернулась… домой.
Риан поцеловал её руку, прижав к груди, и кивнул.
-Да, хабибати, - мягко произнес он, - ты дома.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!