Глава 10: Глава 10. Ада и Кассиан

Глава 10. Ада и Кассиан

301

0

ЛУот Лорэл Уэтмор
Поделиться

Башня стала их домом.

Это случилось не сразу. Поначалу Ада не могла привыкнуть к тому, что у неё есть своё пространство. Не койка в общей комнате, не угол, отгороженный занавеской, а настоящие стены, дверь, окно. И главное — тишина. Та, которую можно было делить с кем-то ещё.

Кассиан тоже привыкал. Он много лет жил один. Сначала — в каморке при Зале Испытаний, потом — в комнате, которую сам выбрал, потому что она была дальше всех от чужих глаз. Он не умел жить с кем-то. Не умел оставлять вещи не на своих местах, не умел просыпаться от чужого дыхания. Но теперь всё изменилось.

Они делили башню.

Делили утренний свет, что пробивался сквозь узкие окна. Делили запах дыма и сушёных трав, что приносила Нора. Делили тишину, которая больше не пугала.

Но это было не просто.

Комната в башне была большой, но пустой. Каменные стены, высокий потолок, два узких окна, из которых всегда дуло. Камин, который дымил, если не открывать заслонку до конца. Старый стол, заваленный бумагами. Две кровати, сдвинутые в одну, потому что спать порознь было холодно. И всё.

Они не знали, как сделать уют.

Оба всю жизнь были одиноки. Ада — потому что её одиночество было защитой. Кассиан — потому что его одиночество было наказанием. Они не умели вешать шторы, расставлять свечи, класть на пол ковры. Не умели создавать то, что другие называли домом.

— Может, принести ещё одеял? — спросила Ада однажды вечером, глядя на голые стены.

— Зачем?

— Ну... чтобы было теплее.

— Мне не холодно.

— Мне тоже. Но всё равно.

Кассиан оторвался от бумаг.

— Тебе неуютно.

Это был не вопрос.

— Немного, — призналась она. — Как будто мы не живём здесь, а прячемся.

— Так и есть.

— Но я не хочу прятаться.

Он долго смотрел на неё. Потом отложил перо.

— Я тоже.

Они попробовали что-то изменить.

Нора принесла сушёные травы и развесила их по стенам. Маркус — старый ковёр, найденный в кладовке. Элис сшила занавески. Рэми расставил по углам камни — для защиты и, как он сказал, для равновесия.

Стало лучше.

Но всё равно не так.

В башне по-прежнему гулял сквозняк, и по ночам было слышно, как где-то внизу дышит Блэквуд. А иногда — как зовёт Колодец.

Они оба это слышали.

Не всегда. Не громко. Скорее, как эхо, как далёкий шум, который не разобрать, но можно почувствовать.

— Ты слышишь? — спросила Ада как-то, сидя на подоконнике.

— Да.

— Что это?

— Колодец.

— Он зовёт?

— Пока нет. Просто дышит.

Она обхватила колени руками.

— Иногда мне кажется, что он зовёт меня. Не словами. Чем-то другим.

Кассиан подошёл, сел рядом.

— Ты боишься?

— Не знаю. Скорее... странно. Как будто я забыла что-то важное, но не помню, что именно.

Он взял её за руку.

— Ты не обязана помнить всё.

— А если это важно?

— Тогда оно вернётся.

Она посмотрела на него.

— Ты так спокоен. Почему?

— Потому что я был там. Внутри. И я знаю: это не враг.

— А что?

— Сила. Просто сила. И если не бояться её, она не причинит вреда.

Ада хотела ответить, но не нашла слов. Вместо этого она прижалась к нему, и они долго сидели молча, слушая, как за окном шумит ветер.

— Ты снова не спал, — сказала Ада, входя в комнату.

— Спал.

— Врёшь.

— Немного.

Она подошла, обняла его сзади. Прижалась щекой к спине. Он был тёплым. Живым.

— Ты не обязан нести всё один.

— Я знаю.

— Тогда почему стоишь здесь, как часовой?

— Привычка.

— Отвыкай.

Он повернулся. В тусклом свете, что падал от камина, его лицо казалось усталым, но спокойным.

— Легко сказать.

— А ты попробуй.

Он усмехнулся.

— Ты невозможна.

— Ты повторяешься.

— Потому что это правда.

Он наклонился и поцеловал её. В этом поцелуе не было ни страсти, ни отчаяния, как раньше. Только тепло. И обещание. Тихое, как дыхание.

Они стояли у окна, обнявшись, и смотрели, как за стеклом рождается рассвет.

— О чём ты думаешь?

— О том, что впервые за долгое время мне не хочется убегать.

— А раньше хотелось?

— Постоянно.

— И что изменилось?

— Ты.

Она подняла на него глаза.

— Это банально.

— Зато правда.

Ада улыбнулась и уткнулась носом в его плечо.

Днём они были заняты. Кассиан — делами ректора, бумагами, преподавателями, вечными вопросами, которые не кончались. Ада — студентами, Колодцем, тренировками. Они пересекались в коридорах, обменивались взглядами, иногда — короткими фразами. Но по-настоящему оставались вместе только вечером.

Это было их время.

Они сидели у камина. Читали. Молчали. Иногда спорили о книгах, иногда — о студентах, иногда — о том, как лучше укрепить восточное крыло. Обычные разговоры. Простые. Но именно они делали жизнь настоящей.

— Ты хоть понимаешь, что мы теперь как старики? — спросила как-то Ада, откладывая книгу.

— В смысле?

— Сидим у огня, говорим о ремонте. Ещё немного — и начнём ворчать на молодёжь.

Кассиан засмеялся. По-настоящему. Ада всё ещё не привыкла к этому звуку. Он был редким, низким, и от него внутри всё теплело.

— Мы и есть молодёжь.

— Уже нет.

— Тогда кто?

— Хранители. — Она усмехнулась. — Те, кто сидит у огня и ворчит.

— Звучит не так уж плохо.

— Согласна.

Они снова замолчали. Но в этом молчании не было тяжести. Только покой.

Ночью Ада снова проснулась.

Она не сразу поняла, что разбудило её. Прислушалась. За окном шумел ветер. Где-то внизу, в глубине здания, тихо скрипнула дверь. Но это было не то.

Она повернулась. Кассиана рядом не было.

Она встала, накинула одеяло на плечи и вышла в общую комнату. Он стоял у окна. Смотрел на двор. На туман. На небо, которое только начинало сереть.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда почему ты здесь?

— Не спалось.

Она подошла ближе.

— Тебе снова снился Колодец?

— Нет.

— А что?

— Тишина.

Ада нахмурилась.

— Разве это плохо?

— Не знаю. — Он не отрывал взгляда от окна. — Я так долго слышал его зов, что теперь, когда его нет, мне иногда кажется, что я что-то потерял.

— Ты не потерял. — Она встала рядом. — Ты освободился.

— А если я не знаю, как с этим жить?

— Узнаешь.

Она взяла его за руку. Он был напряжён, но ладонь не отдёрнул.

— Посмотри на меня.

Он повернулся.

— Ты не один. И больше никогда не будешь. Даже если тишина станет слишком громкой. Даже если ты забудешь, как дышать. Я буду рядом.

Кассиан долго смотрел на неё. Потом медленно поднял руку и коснулся её щеки.

— Я не заслужил тебя.

— Это не тебе решать.

— Тогда кому?

— Мне. И я решила.

Он поцеловал её.

Нежно. Долго. Так, как целуют тех, кого боятся потерять.

И в этом поцелуе было всё: благодарность, страх, надежда. И обещание — то самое, что они дали друг другу без слов.

Когда они отстранились, за окном уже светало.

— Идём спать.

— Идём.

Они вернулись в кровать. Ада устроилась у него под боком, положила голову на плечо. Кассиан обнял её, прижал к себе.

— Я люблю тебя, — сказал он тихо.

— Я знаю.

— И это не изменится.

— Знаю.

Она закрыла глаза.

И впервые за долгое время уснула без снов

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

10 из 16