Глава 7: Глава 7. Слухи
Глава 7. Слухи
301
0
Сначала это был шёпот.
Тихий, как шелест листьев перед дождём. Студенты переглядывались в коридорах, замолкали, когда Ада проходила мимо. Она замечала эти взгляды — быстрые, настороженные, иногда откровенно враждебные. Но не подавала вида. Шла с прямой спиной, с поднятой головой, и делала вид, что не слышит.
А она слышала.
— Говорят, она не человек.
— А кто?
— Не знаю. Что-то из Изнанки.
— Она может открыть дверь. В любой момент.
— И что тогда? Конец?
— Говорят, да.
Слухи расползались, как трещины по льду. Медленно, но неотвратимо. То, что раньше звучало как глупость, теперь повторялось всё чаще, всё увереннее. Люди, которые ещё вчера улыбались Аде, теперь отводили глаза. Те, что просили её о помощи, — перестали подходить. А те, что всегда сомневались, — вдруг обрели голос.
Ада старалась не обращать внимания.
Но это было трудно.
Она просыпалась утром и чувствовала, как внутри всё сжимается. Смотрела в окно — и видела, как студенты собираются в кучки, говорят, оглядываются. Она выходила из башни — и тишина, что наступала при её появлении, была хуже любого крика.
— Ты как? — спросила Нора однажды, встретив её у входа в Холлоу.
— Нормально.
— Врёшь.
— Значит, справлюсь.
Нора сжала её локоть.
— Они просто боятся. Ты же знаешь.
— Знаю.
— Но это не оправдание.
— Знаю.
Ада высвободилась и пошла дальше. Ей не хотелось говорить. Не хотелось объяснять. Она знала, что Нора права, но от этого было не легче.
Кассиан видел.
Он не спрашивал, как она себя чувствует. Не лез с утешениями. Просто был рядом. И однажды, когда она стояла у окна в их башне и смотрела на тёмный двор, подошёл сзади, обнял за плечи.
— Ты не обязана всё терпеть, — сказал он.
— А что мне делать? Плакать?
— Если хочется.
— Не хочется.
— Врёшь.
Она усмехнулась. Горько.
— Вы с Норой сговорились?
— Нет. Просто видим одно и то же.
— И что вы видите?
— Тебя. — Он развернул её к себе. — Усталую. Злую. Но не сломленную.
Ада посмотрела ему в глаза.
— Я не сломаюсь.
— Знаю.
— Но мне больно. — Она произнесла это тихо, будто признание. — Они смотрят на меня, как на чудовище. А я ведь... я ведь просто хотела, чтобы всё было правильно.
Кассиан погладил её по щеке.
— Ты не чудовище.
— А что, если они правы? Что, если дверь откроется из-за меня?
— Не откроется.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я рядом. И я не дам.
Она не ответила. Просто прижалась к нему, чувствуя, как его тепло проникает сквозь холод, что поселился внутри.
— Я хочу найти Виктора, — сказал Кассиан.
— Не нужно.
— Он распускает эти слухи. Я знаю.
— И что? Если ты тронешь его, станет только хуже. Он этого и ждёт.
— Пусть ждёт.
— Кассиан. — Ада отстранилась, посмотрела на него. — Слухи умирают, если их не кормить. Если мы будем молчать, они рано или поздно исчезнут.
— А если нет?
— Тогда будем думать.
Он не был согласен. Она видела это по его лицу. Но спорить не стал. Только вздохнул, притянул её обратно и уткнулся подбородком в её макушку.
— Я не могу смотреть, как тебя травят, — произнёс он.
— А я не могу допустить, чтобы из-за меня началась война.
— Она уже началась.
— Тогда я хочу, чтобы она была без жертв.
Они стояли так долго, пока за окном не начал сгущаться туман. Блэквуд затихал, как затихает зверь перед прыжком.
А слухи не умирали.
Они росли.
Через несколько дней Ада заметила, что на её занятия приходит всё меньше студентов. Те, что оставались, сидели молча, не задавали вопросов, не задерживались после. Она пыталась шутить, но шутки повисали в воздухе. Пыталась объяснять — но слушали вполуха.
— Это всё Виктор, — сказал Маркус, встретив её в коридоре. — Он как крыса: грызёт изнутри.
— Я знаю.
— И чего ты ждёшь?
— Времени.
— Время работает на него.
— Или на нас.
Маркус покачал головой.
— Ты слишком добрая.
— Я не добрая. Я терпеливая.
— Это одно и то же, когда речь о врагах.
Ада не ответила. Она и сама не знала, что правильно. Слухи, как ржавчина, разъедали всё, что они строили. И остановить их можно было только одним способом — показать правду. Но как? Как доказать, что ты не чудовище, если все уже решили, что ты им стала?
Вечером она сидела у камина в башне, листая старый дневник, который нашла в библиотеке. Кассиан писал за столом, но она чувствовала: он не сосредоточен. Его взгляд то и дело возвращался к ней.
— Ты опять молчишь, — произнёс он.
— Думаю.
— О чём?
— О том, что будет, если они все отвернутся.
— Не отвернутся.
— А если?
— Тогда останусь я.
Она подняла голову. Он смотрел на неё — спокойно, без тени сомнения.
— И этого достаточно? — спросила она.
— Мне — да.
— А мне?
— А тебе решать.
Она закрыла дневник.
— Я устала доказывать, что я — не враг.
— Тогда не доказывай. Просто будь.
— Боюсь, этого мало.
— Для тех, кто верит, — достаточно.
Она встала, подошла к нему, села на край стола.
— А ты веришь?
— Я — знаю.
Он взял её за руку, поднёс к губам, поцеловал. Тихо, нежно, как умел только он.
— Мы справимся, — произнёс он.
— Знаю.
— Тогда зачем боишься?
— Потому что я живая.
Он улыбнулся.
— Вот и не переставай.
Ада смотрела на него и чувствовала, как внутри, под слоем усталости и страха, снова разгорается тот самый свет. Тихий. Тёплый. Настоящий.
И она поняла: что бы ни говорили, что бы ни шептали за её спиной, она не отступит.
Потому что отступать больше некуда.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!