Глава 2: Глава 2. Мост
Глава 2. Мост
259
0
Утро выдалось серым, как и все утра в Блэквуде.
Ада стояла у окна в своей старой комнате — той самой, куда её поселили в первый день, и смотрела, как туман стелется по двору. Он был гуще обычного. Не просто белая пелена, а плотная, почти осязаемая масса, которая липла к стёклам, заползала в щели, дышала. Казалось, он знал, что сегодня она уйдёт, и решил напоследок показать, кто здесь хозяин.
Вещи она собрала быстро. Всё то немногое, что осталось от её прежней жизни, уместилось в потрёпанный рюкзак, который Нора чудом отыскала в уцелевшей кладовке. Пара книг, которые Кассиан принёс ночью и молча положил на стул у двери. Свитер. Тёплая куртка, пахнущая чужой пылью и старым сундуком. Нож она не взяла. Всё равно отберут.
Она провела ладонью по грубой ткани куртки, по её вытертым рукавам, по чужой заплатке на локте. Кто носил эту вещь до неё? Какой студент? Из какого Дома? Жив ли он ещё? Вопросы были пустыми, но они помогали не думать о главном.
Она вышла в коридор и сразу услышала их.
Голоса разносились под сводами Холлоу, как всегда, слишком громко для такого мрачного места. Но сегодня в них не было ни смеха, ни споров. Только тревога, приглушённая, но оттого ещё более острая.
Нора появилась первой. Она бежала, почти летела, не разбирая дороги, и врезалась в Аду, как тёплый ветер. Руки её сомкнулись вокруг плеч, прижали крепко, до хруста.
— Ты только не вздумай там умереть, — зашептала она, уткнувшись носом в её плечо. — Слышишь? Я тебя из-под земли достану, если что.
— Я не собираюсь умирать, — ответила Ада.
— Вот и не собирайся.
Нора отстранилась, и Ада увидела, что глаза у неё красные, а ресницы мокрые. Она плакала. Молча, без всхлипов, как плачут те, кто не хочет показывать слабость.
— Ты только вернись, — добавила она. — Ладно?
— Вернусь.
— Обещай.
Ада помедлила. Она не любила обещаний. Они были похожи на клятвы — те же невидимые нити, которые связывают, а потом рвутся, оставляя рубцы. Но Нора смотрела на неё так, что молчать было невозможно.
— Обещаю, — сказала она.
Нора шмыгнула носом и отступила на шаг, будто только теперь поверила.
Маркус стоял поодаль, прислонившись к стене. Руки скрещены, подбородок вздёрнут. Он смотрел на Аду с таким выражением, будто она лично его предала.
— Ты даже не предупредила, — буркнул он.
— Я сама узнала только вчера.
— И что? Можно было сразу сказать, а не строить из себя героиню.
— Я не строю.
— Конечно. — Он оттолкнулся от стены и подошёл ближе. — Просто уезжаешь, и плевать на всех.
Ада не ответила. Она знала: за этой злостью — страх. Маркус не умел прощаться. Он умел только злиться, потому что это было проще, чем показать, как ему больно.
— Береги их, — сказала она.
— Без тебя разберусь.
— Знаю.
Он долго смотрел на неё. Потом вдруг шагнул вперёд и коротко, неуклюже обнял. Одной рукой, будто делал одолжение. Но прижал сильно, до скрипа куртки.
— Если не вернёшься, я тебя сам найду, — произнёс он ей в волосы. — И тогда пеняй на себя.
Ада не ответила. Просто на мгновение прикрыла глаза.
Элис стояла в стороне, закутанная в старый плащ. Она не плакала. Не двигалась. Просто смотрела, и в её огромных серых глазах стояло то, что Ада не могла понять. Не страх. Не грусть. Что-то глубже.
— Ты боишься, — тихо произнесла Элис.
— Да, — ответила Ада.
— Но едешь.
— Да.
Элис кивнула, будто только что решила для себя что-то важное.
— Я буду ждать, — сказала она. — Мы все будем.
Рэми стоял у выхода. Он не подошёл, не сказал ни слова. Просто смотрел, и в его красных глазах, как всегда, невозможно было прочитать ни одной эмоции. Но когда Ада проходила мимо, он едва заметно коснулся её плеча.
— Туман гуще обычного, — произнёс он.
— Я заметила.
— Значит, он не хочет тебя отпускать.
— А ты?
Рэми чуть наклонил голову.
— Я хочу, чтобы ты вернулась.
И всё.
Она вышла.
Кассиан ждал её у ворот.
Прямой, тёмный, неподвижный. Утренний туман клубился у его ног, но не касался, будто обходил стороной. Или боялся.
— Готова? — спросил он.
— Нет. Но идём.
Они пошли по аллее. Гравий хрустел под ногами, и этот звук был единственным, что нарушал тишину. Деревья стояли чёрные, мокрые, как после дождя. Фонари ещё горели, но свет их был бесполезен — туман съедал его в нескольких шагах.
— Тебя проводит поезд, — сказал Кассиан. — До станции идти пешком. Там сядешь. В столице встретят.
— Кто?
— Древние. Или их люди.
— Как я их узнаю?
— Узнаешь. Они не похожи на остальных.
Ада хотела спросить, что это значит, но не стала. Ей вдруг стало всё равно. Только холод внутри, ровный, как стук колёс.
Они дошли до моста.
Того самого. Старого, горбатого, с каменными статуями, что смотрели пустыми глазницами на тёмную воду. Река внизу дышала, как живое существо, и пар поднимался от неё, смешиваясь с туманом.
Кассиан остановился.
Ада сделала ещё шаг и обернулась.
— Ты не идёшь дальше, — сказала она.
— Не могу.
Она смотрела на него. На его бледное лицо, на перчатки, на плечи, расправленные, но будто придавленные невидимой тяжестью.
— Клятва, — произнесла она.
— Да.
— И что будет, если ты попробуешь?
Он не ответил. Только чуть заметно покачал головой.
— Я хочу попробовать, — сказала она. — Хочу увидеть.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что это не то, что стоит видеть.
Ада сжала зубы. Ей вдруг захотелось схватить его за руку и потянуть за собой, на мост, на ту сторону, где туман ещё гуще. Просто чтобы проверить. Просто чтобы понять, что он чувствует.
Но она не стала.
— Иди, — сказал Кассиан. — Пока туман не закрыл дорогу совсем.
Она стояла ещё несколько секунд. Смотрела на него, будто запоминая. Потом развернулась.
И пошла.
Первый шаг дался тяжело. Второй — ещё тяжелее. Ей казалось, что кто-то держит её за плечи, не пускает, шепчет в спину: «Останься». Но она шла.
Мост был длинным. Камни под ногами — мокрые, скользкие, как в тот первый день. Она шла и считала шаги. Раз. Два. Три. На «десять» остановилась.
Ей показалось, что статуи шевельнулись.
Та, что с лисьей мордой, чуть наклонила голову. Та, что с птичьим клювом, развернулась, будто провожая её взглядом. Разрушенная, без крыла, так и осталась неподвижной, но от неё веяло холодом, который не имел отношения к утренней сырости.
Ада заставила себя идти дальше.
Она не обернулась.
Ни разу.
Но она знала, что Кассиан всё ещё стоит там, у края моста. Стоит и смотрит, как её силуэт тает в белой мгле.
Она чувствовала его взгляд.
И это было страшнее любого тумана.
За мостом начался лес. Деревья сомкнулись над тропой, и туман стал таким плотным, что Ада перестала видеть собственные ноги. Она выставила руку вперёд, как в первый день, и шла вслепую. Ветки хлестали по лицу. Под ногами чавкала земля. Где-то слева шумела река, и в её шуме слышался голос — не то ветер, не то кто-то звал её по имени.
Она не останавливалась.
Шаг. Ещё шаг. Ещё.
Туман начал редеть только у самой станции. Платформа была пустой, как и в тот раз. Ржавый навес, чугунные столбы, серая мгла. Поезд уже стоял — тёмный, с мутными окнами, из которых не пробивался свет.
Ада поднялась на платформу.
Она не обернулась.
Но в последний момент, перед тем как шагнуть в вагон, замерла. Не оглянулась. Просто замерла, чувствуя, как что-то тёплое скользнуло по запястью. Там, где раньше был браслет.
Она прижала руку к груди.
И вошла.
Поезд дрогнул, лязгнул тормозами и медленно пополз вперёд. За окном поплыли чёрные деревья, клочья тумана, пустые поля. А потом всё исчезло.
Блэквуд остался позади.
Но Ада знала: он не отпустит её. Никогда.
И где-то там, на краю моста, Кассиан всё ещё стоял, глядя на пустую дорогу, по которой она ушла.
Туман съедал его тень.
Но не его.
Никогда — его.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!