Глава 12: Глава 12. Рэми
Глава 12. Рэми
259
0
Рэми уходил ночью.
Он не предупреждал. Не звал с собой. Просто вставал, накидывал плащ и выскальзывал за дверь, как тень, которую никто не замечает. Если кто-то и просыпался, то не спрашивал. Все уже привыкли: у Рэми свои пути, свои тропы, свои секреты.
Подземелья Блэквуда начинались под восточным крылом. Туда не спускались даже старшекурсники: слишком темно, слишком сыро, слишком много слухов. Говорили, что внизу живут те, кто не смог выдержать Отбор. Что по коридорам бродят тени студентов, исчезнувших много лет назад. Что стены там шепчут.
Рэми не верил слухам. Он верил фактам. А факты были спрятаны глубоко под землёй, в каменных нишах, за которые никто не заглядывал.
В ту ночь он спустился ниже обычного.
Коридор сужался, потолок опускался, и вскоре идти пришлось почти на ощупь. Воздух стал тяжёлым, пропитанным сыростью и старой пылью. Лампы здесь не горели. Только изредка из трещин в стенах сочился бледный, болезненный свет, будто сам камень светился изнутри.
Рэми шёл медленно. В одной руке — камень, который он сжимал, как оберег. В другой — огрызок свечи, но он не зажигал его. Ему не нужен был свет. Он видел иначе.
Подземелья открывались ему, как книга. Он чувствовал их структуру, их пустоты, их трещины. Знал, где за стеной находится тайник, а где — обвал. Поэтому и искал здесь. Поэтому и находил.
В ту ночь он отыскал нишу, которую не замечал раньше.
Она была скрыта за выступом, на высоте человеческого роста. Камень, закрывавший её, выглядел частью стены, но от него веяло холодом — не природным, а тем, что бывает от старых заклинаний. Рэми приложил ладонь. Камень не шелохнулся.
Тогда он закрыл глаза.
Мир перед ним расцвёл линиями, узлами, потоками. Защита была старой, но крепкой. Её сплели давно, очень давно, и она не собиралась сдаваться. Но Рэми не собирался её ломать. Он просто нашёл слабое место — тонкую нить, которая дрожала, как струна, — и надавил.
Камень ушёл в сторону.
Внутри лежали записи.
Не книги. Не свитки. Просто листы, сложенные в стопку, перетянутые выцветшей лентой. Бумага была грубой, желтоватой, но не рассыпалась в руках. Рэми достал один лист, поднёс ближе. Почерк был мелким, угловатым, но разборчивым.
Он читал долго.
Сначала — о Колодце. О том, как его создали. Не как источник силы, не как алтарь. Как тюрьму. Дверь. Печать. Люди, что пришли задолго до него, не знали, как закрыть разлом, и потому построили Колодец. Они запечатали его водой, камнем и кровью. И установили стражей.
Потом — об Искрах.
Они рождались редко. Не как проклятие, не как болезнь. Как отклик. Мир живой и мир мёртвых — они тянулись друг к другу, и иногда их соприкосновение оставляло след в человеке. Этот след и называли Искрой.
Рэми читал о том, как их находили. Как привозили в Блэквуд. Как одни — учились. Другие — горели. Третьи — исчезали.
Он читал о мальчике, который пришёл сюда много лет назад.
Ему было шестнадцать. Высокий, бледный, с глазами, в которых уже тогда жила тьма. Он не знал, кто он. Не знал, что носит в себе Искру. Он просто боялся. И Совет боялся тоже.
Его держали в изоляции. Испытывали. Изучали. Потом — решили.
Рэми перевернул страницу.
Дальше шло описание. Сухое, клиническое, как отчёт. Как из мальчика извлекали Искру. Как она выходила через кожу, через поры, через каждую клетку, оставляя за собой ожоги. Как он кричал. Как терял сознание. Как его держали, чтобы он не разорвал себя.
Рэми читал, и в груди у него что-то сжималось.
Он знал, о ком идёт речь.
Знал эти шрамы. Эти руки в перчатках. Этот взгляд, в котором навсегда застыла тень.
Кассиан.
Он был Искрой.
И его уничтожили.
Не убили. Сделали хуже — вынули то, что делало его живым, и оставили тело, которое больше не могло существовать без стен Блэквуда.
Рэми дочитал до конца и долго сидел, не двигаясь.
Записи не давали ответов. Они лишь подтверждали то, о чём он догадывался. Колодец — не просто вода. Искра — не просто сила. Кассиан — не просто профессор.
И Ада...
Ада — следующая.
Он убрал листы обратно, но нишу закрывать не стал. Пусть останется. Вдруг понадобится.
Наверх он возвращался медленно. Мысли были тяжёлыми, как камни, что он носил с собой. Ему нужно было рассказать. Но кому? Ада далеко. Нора слишком мягкая. Маркус слишком вспыльчив. Элис...
Элис.
Он подумал о ней и невольно ускорил шаг.
Когда он вошёл в комнату, было тихо. Камин почти догорел, но в нём ещё тлели угли. Маркус спал, отвернувшись к стене. Нора — на соседней кровати, поджав ноги. А Элис лежала, свернувшись в клубок, как маленький зверёк, и одеяло сползло с её плеча.
Рэми остановился.
Он не собирался смотреть. Но взгляд сам задержался на ней — на её лице, на волосах, что стали темнее за эти дни, на тонких пальцах, сжимавших край одеяла. Она изменилась. Не только внешне. Внутри. И это пугало его сильнее, чем любые записи.
Он подошёл, поправил одеяло, накрыл её плечи. Элис не проснулась, но вздохнула — тихо, почти беззвучно.
Рэми замер.
Он не знал, что это. Не хотел называть. Но впервые за долгое время ему не хотелось отводить взгляд.
Он сел на пол у её кровати, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.
Мысли о Колодце, об Искрах, о Кассиане — всё отступило.
Осталась только она.
И тишина.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!