Глава 18: Глава 18. Ректор

Глава 18. Ректор

259

0

ЛУот Лорэл Уэтмор
Поделиться

Кабинет ректора не изменился.

Ада помнила его с первого дня: высокие окна, за которыми вечно клубился туман; массивный стол, заваленный бумагами; тёмные полки, уставленные книгами, к которым, казалось, не прикасались годами. И зеркало. То самое, круглое, в тёмной оправе, которое висело на стене и в котором она тогда, в свой первый вечер, не увидела собственного отражения.

Она остановилась у двери и не стала садиться. Ждала.

Кроули стоял у окна, спиной к ней, и, казалось, не замечал её присутствия. Он был в своём обычном тёмном сюртуке, с цепочкой от карманных часов, поблёскивавшей в тусклом свете. В комнате пахло воском, пылью и чем-то ещё — едва уловимым, как сухие травы, пережившие зиму.

— Вы пришли, — произнёс он, не оборачиваясь. — Это хорошо. Многие на вашем месте попытались бы сбежать.

— Я не многие, — ответила Ада.

— Знаю. Поэтому вы и стоите здесь.

Он медленно повернулся. Лицо его было таким же, как она помнила: сухое, вытянутое, с тонкими губами и тёмными глазами, в которых не было ни тепла, ни злобы. Только холодное, бесконечное спокойствие.

— Присаживайтесь, мисс Харт. Разговор будет долгим.

— Я постою.

— Как угодно.

Он обошёл стол и опустился в кресло. Движения его были плавными, как у человека, который никогда никуда не спешит.

— Совет разделился, — начал он без предисловий. — Это случается редко. Обычно они приходят к согласию быстро. Но вы — особый случай.

— И что они решили?

— Пока ничего. — Кроули сложил руки перед собой. — Часть из них считает, что вас нужно уничтожить. Сжечь Искру вместе с носителем, пока она не разгорелась. Другие полагают, что вы можете быть полезны. Что ваша сила — это оружие, которое можно направить. Третьи предлагают изолировать вас. Запечатать, как запечатали Эшфорда.

Ада не вздрогнула. Она ждала этих слов.

— А вы? — спросила она.

Кроули улыбнулся.

— Я хочу посмотреть, что вы выберете.

— Вы уже это говорили.

— И повторю. Потому что, в отличие от Совета, я не считаю вас ни угрозой, ни оружием. Я считаю вас переменной. А переменные, мисс Харт, имеют свойство менять исход всей формулы.

Она прищурилась.

— Вы говорите так, будто я шахматная фигура.

— Нет. — Он покачал головой. — Шахматная фигура не может выйти за пределы доски. А вы — можете. В этом и проблема.

Кроули поднялся и подошёл к окну. Встал так, что его лицо наполовину скрылось в тени.

— Вы знаете, почему я оставил вас в Блэквуде? — спросил он.

— Потому что Совет так решил.

— Совет решил позже. А я — раньше. В тот день, когда вы пришли сюда и разнесли Колодец, я понял: вы не очередная Искра. Вы нечто иное.

— И что же?

— Вы — катализатор.

Он повернул голову, и Ада увидела его глаза. В них не было ни насмешки, ни угрозы. Только интерес. Холодный, почти научный.

— Катализатор ускоряет реакцию, но сам не участвует в ней, — продолжил ректор. — Вы ускорили то, что зрело в этих стенах годами. Холлоу, который молчал. Студенты, которые прятались. Дома, которые считали себя неприкасаемыми. Всё пришло в движение. И остановить это уже невозможно.

— Вы говорите так, будто вам это нравится.

— Мне это любопытно. — Кроули вернулся к столу. — А любопытство, мисс Харт, — это единственное, что удерживает меня в этих стенах.

Ада молчала.

Она не верила ему. Не до конца. Ректор был из тех людей, которые говорят правду, но не всю. Его слова были гладкими, как отполированный камень, и за ними могло прятаться что угодно.

— Что будет с Виктором? — спросила она.

— А что с ним должно быть?

— Он напал на Холлоу. Ночью. Без причины.

— Он действовал, исходя из своих убеждений. — Кроули пожал плечами. — Студенческие конфликты — это не моя забота. Пока не проливается кровь.

— Она уже пролилась.

— Значит, будет наказание. Но не то, о котором вы думаете.

Он смотрел на неё, и Ада чувствовала, как между ними натягивается невидимая нить. Не вражда. Не доверие. Что-то третье.

— Вы ненавидите меня, — произнёс ректор. — Я знаю. Но это не мешает вам слушать.

— Я слушаю, потому что вы знаете больше, чем говорите.

— Именно так.

Он подошёл ближе. Остановился в двух шагах.

— Совет скоро приедет в Блэквуд. Не как наблюдатели. Как судьи. Они захотят увидеть всё своими глазами. Холлоу. Колодец. Вас. И то, что вы сделали с этим местом.

— Я ничего не делала.

— Вы разбудили его. — Кроули чуть наклонил голову. — Этого достаточно.

Ада сжала кулаки.

— Что мне делать?

— Выжить. — Он улыбнулся, но улыбка вышла холодной. — И не дать себя сожрать.

Она не знала, что ответить. В комнате стало тихо. Только часы на стене тикали, отсчитывая секунды, которые казались вечностью.

— Вы говорили с Кассианом? — спросил ректор.

— Да.

— И он рассказал вам правду?

— Достаточно.

— Хорошо. Значит, вы понимаете, что он не сможет защитить вас вечно. — Кроули отступил к окну. — Его Искра заперта. Его Клятва — как цепь. И с каждым днём, пока ваша сила растёт, его собственная слабеет.

Ада нахмурилась.

— Что это значит?

— Это значит, что он отдал вам больше, чем должен был. И что за это придётся платить.

— Кому?

— Колодцу. — Ректор посмотрел на неё. — Всё в этом мире требует равновесия. Вы получили силу. Кто-то должен отдать свою.

Ада почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Вы знали, — произнесла она.

— Я многое знаю, мисс Харт. — Кроули улыбнулся. — Но вам не скажу.

Он вернулся к столу и сел.

— Идите. Отдыхайте. Скоро начнутся дни, когда сон станет роскошью.

Ада не двинулась.

— Что вы выберете, ректор? — спросила она. — Когда Совет приедет. Чью сторону примете?

Кроули поднял на неё глаза.

— Я приму сторону того, кто окажется сильнее, — ответил он. — Так было всегда.

Она развернулась и пошла к двери.

— И, мисс Харт, — донёсся его голос.

Она остановилась.

— Берегите его.

Ада не обернулась.

— Я не собираюсь его терять.

— Никто не собирается. — В голосе ректора впервые прорезалось что-то, похожее на усталость. — Но так бывает.

Она вышла.

Дверь закрылась за ней с мягким стуком, и Ада осталась в полутьме коридора. Сердце билось ровно, но внутри было холодно.

Она думала о Кассиане. О его шрамах. О его Клятве. О том, что её сила растёт, а его — тает.

И о том, что ректор, как всегда, сказал больше, чем хотел

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

18 из 20