Глава 3: Глава 3. Дорога
Глава 3. Дорога
259
0
Вагон был пуст.
Ада прошла по узкому проходу, мимо рядов тёмных сидений, и выбрала место у окна, в самом конце. Села, поставила рюкзак на соседнее кресло и только потом позволила себе выдохнуть. Поезд дёрнулся, лязгнул и пополз вперёд, набирая ход. За окном замелькали голые деревья, клочья тумана, серые полосы полей. Блэквуд таял, как сон, от которого не знаешь, хочешь ли проснуться.
Она прижалась виском к холодному стеклу и закрыла глаза.
Не спала. Просто слушала, как стучат колёса. Этот звук был знакомым, почти родным. Он напоминал о другом дне — о том, когда она ехала сюда впервые. Тогда всё было иначе. Тогда она боялась. Не так, как боятся темноты или боли. А так, как боится человек, который знает: обратной дороги не будет.
Она вспомнила тот день в мелочах.
Платформа. Пустота. Туман, который лип к коже, как мокрая ткань. Она стояла с рюкзаком, в котором было всё её имущество, и смотрела, как поезд уходит обратно — в мир, где были свет, шум, жизнь. Ей тогда казалось, что она едет не в университет, а на казнь. В каком-то смысле так и было. Просто казнь растянули на месяцы.
Мост.
Она помнила, как шла по нему, выставив руку вперёд, потому что не видела ничего дальше собственных пальцев. Помнила статуи — лисью морду, птичий клюв, пустые глазницы. Помнила, как ей казалось, что они смотрят. Теперь она знала: не казалось. Они действительно смотрели. Они и сейчас смотрят, наверное. Стоят там, в тумане, и ждут, когда она вернётся.
Или не ждут.
Ада открыла глаза. За окном — серый рассвет, разбавленный дождём. Капли стекали по стеклу, разбивая отражение на рваные полосы. Она смотрела, как они ползут вниз, и думала о том, что всё изменилось. Не мир. Не Блэквуд. Она сама.
Той, прежней Ады больше не было. Та, что ехала сюда, сжимая в кармане краденый нож, — исчезла. Осталась другая. Та, что видела Колодец. Та, что произнесла клятву. Та, что сняла браслет.
Она подняла левую руку и посмотрела на запястье.
Кожа была бледной, с едва заметной полоской — следом, который оставила чёрная змея. Браслета не было. Но она до сих пор чувствовала его. Не физически. Глубже. Как будто он оставил отпечаток не на теле, а где-то внутри.
И ещё было тепло.
Она заметила его не сразу. Сначала подумала — от стекла, от дыхания, от поезда. Но нет. Тепло шло не снаружи. Оно поднималось от самого запястья, мягкое, почти неуловимое, как прикосновение чужих пальцев. Оно не жгло. Не мешало. Просто было.
Ада сжала руку в кулак. Тепло не исчезло.
Она не знала, что это. Не знала, что в этот самый момент Кассиан стоит у края моста, на том же месте, где она оставила его, и смотрит на пустую дорогу. Не знала, что Клятва, которую он дал много лет назад, связала их сильнее, чем любой браслет. Что его Искра, запертая на дне Колодца, тянется к ней, как тянется к свету всё, что долго пробыло во тьме.
Она просто чувствовала: она не одна.
И от этого было и легче, и тяжелее одновременно.
За окном проплывали заброшенные деревни. Остовы домов с провалившимися крышами, покосившиеся заборы, пустые окна, в которых не было даже стёкол. Иногда — одинокое дерево, чёрное, скрюченное, как старуха, застигнутая ветром. Мир за пределами Блэквуда казался вымершим. Или, может, он всегда был таким, просто Ада отвыкла.
Она достала из рюкзака книгу, которую Кассиан положил ей ночью. Та оказалась старой, в выцветшей обложке без названия. Ада раскрыла её наугад. Пожелтевшие страницы пахли пылью и воском. На полях — чьи-то пометки, торопливые, угловатые. Она не сразу поняла, что это его почерк.
Она провела пальцем по строчке, выведенной чёрными чернилами:
«Сила не в том, чтобы выстоять. Сила в том, чтобы знать, ради чего стоишь».
Ада закрыла книгу.
Она не знала, ради чего стояла. Но знала, что больше не хочет падать.
Поезд ускорился. За окном начало сереть сильнее. Туман отступал, редел, рвался на куски. Впереди, далеко-далеко, показались первые очертания чего-то большого. Не Блэквуд. Другое. Каменное, холодное, с острыми шпилями.
Столица.
Ада не видела её, но почувствовала. Это чувство пришло извне — тяжёлое, давящее, как будто сам воздух здесь был плотнее. Она отняла лоб от стекла и выпрямилась.
Тепло на запястье дрогнуло.
И исчезло.
Ада не знала, что это значило. Но ей вдруг стало холодно.
Она снова сжала руку в кулак, на этот раз сильнее, до побелевших костяшек. И пообещала себе: что бы ни ждало её впереди, она не сломается.
Не перед Советом. Не перед Древними. Не перед тем, что живёт за дверью, которую она, сама того не желая, начала открывать.
Поезд замедлился.
— Конечная, — раздался глухой голос из динамика. — Верхний город. Просьба покинуть вагоны.
Ада поднялась.
Рюкзак на плечо. Куртка плотнее. Пальцы сами собой коснулись запястья, где раньше был браслет.
Пусто.
Но она всё ещё чувствовала его.
И это давало ей сил
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!