Глава 8: Глава 8. Блэквуд без Ады

Глава 8. Блэквуд без Ады

259

0

ЛУот Лорэл Уэтмор
Поделиться

Блэквуд опустел.

Так им казалось. Хотя коридоры по-прежнему были полны студентов, аудитории — голосов, а столовая — звона посуды и шарканья ног. Но для тех, кто остался в Холлоу, всё изменилось. Они ходили по тем же камням, дышали тем же сырым воздухом, но внутри у каждого поселилась тишина, которую невозможно было заглушить.

Ада уехала.

И это чувствовалось во всём.

Нора просыпалась первой. Она лежала с открытыми глазами, смотрела в тёмный потолок и слушала, как за окном шумит ветер. Ей не хотелось вставать. Не хотелось идти на занятия, отвечать на вопросы, делать вид, что всё как прежде. Но она вставала. Потому что кто-то должен был.

Она приходила в общую комнату, растапливала буржуйку, заваривала чай. Двигалась тихо, почти беззвучно, будто боялась разбудить не только ребят, но и саму себя. Иногда садилась у окна и смотрела на туман. Он стал гуще за эти дни. Плотнее. Будто Блэквуд тоже скучал по Аде.

— Ты опять не спала, — говорил Маркус, появляясь в дверях.

— Спала, — отвечала Нора, не оборачиваясь.

— Врёшь.

Она не спорила. Просто протягивала ему кружку с горячим отваром. Он брал её, садился напротив и молчал. Но молчание это было не тёплым. Оно было натянутым, как струна, которую вот-вот порвут.

Маркус стал другим.

Он по-прежнему был дерзким, резким, грубоватым. Но теперь за этой грубостью пряталось что-то ещё. Он реже улыбался. Чаще уходил в лес, один, без предупреждения, и возвращался затемно, с содранными костяшками и пустым взглядом. Он тренировался. Но не так, как раньше. Не ради Отбора. А чтобы не думать.

— Ты себя убьёшь, — сказала ему Нора однажды, увидев, как он в очередной раз разбил кулак о дерево.

— Может, и так, — ответил он, не глядя на неё.

— Мне не всё равно.

Маркус замер. Потом медленно повернулся и посмотрел на неё так, будто она сказала что-то неприличное.

— Слушай, — произнёс он жёстко, — не надо из меня делать того, кем я не являюсь. Я не хороший. Я не добрый. И я не тот, кто будет сидеть у камина и держать тебя за руку.

— Я не просила.

— Вот и не проси.

Он ушёл, хлопнув дверью. Нора осталась одна. Она смотрела на огонь и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Не от обиды. От понимания: он боится. Не её. Себя.

Элис почти не выходила из комнаты.

Она сидела на своей кровати, закутавшись в плащ, и смотрела в одну точку. Она не плакала. Не говорила. Просто была, как тень, которая боится, что её заметят. Но теперь всё было иначе. Она не хотела, чтобы её не замечали. Она хотела исчезнуть по-настоящему. Раствориться. Стать ничем.

Рэми приходил к ней вечером. Садился рядом, не спрашивая разрешения, и молчал. Иногда клал на её колени один из своих камней. Элис не отталкивала. Брала его в ладони, сжимала, как что-то живое, и понемногу её дыхание выравнивалось.

— Почему ты не боишься меня? — спросила она однажды.

— А чего мне бояться?

— Я не знаю, что со мной. Я чувствую что-то, но не понимаю, что это.

— Это твой дар.

— Я не хочу его.

— Тогда не пользуйся. Но не прячься.

— А если он сам вырвется?

Рэми посмотрел на неё. Долго. Внимательно.

— Тогда я буду рядом.

Элис не ответила. Но в тот вечер она впервые за долгое время вышла из комнаты и села у общего камина. Нора улыбнулась ей. Маркус не сказал ни слова, но подвинулся, освобождая место. Рэми встал у окна и смотрел на туман.

Они не говорили об Аде.

Но думали о ней постоянно.

Каждый по-своему.

Нора — с надеждой и тревогой, как сестра, которая ждёт весточки. Маркус — с глухим раздражением, как человек, который не умеет ждать. Элис — с тихой верой, что та вернётся. Рэми — с уверенностью, которая не требовала слов.

Они тренировались. Потому что не знали, что ещё делать.

Собирались на поляне, как раньше. Разводили костёр. Вставали в пары. Но всё шло не так. Движения были рваными, мысли — далёкими. Никто не выкладывался в полную силу, потому что каждый берёг её для чего-то, что ещё не наступило.

— Соберитесь, — бросал Рэми, когда очередная связка разваливалась.

— Зачем? — огрызался Маркус. — Отбора больше нет. Испытаний нет. Нас всё равно никуда не пускают.

— Значит, тренируйтесь для себя.

— Для чего?

— Чтобы выжить.

И они снова вставали. Снова повторяли. Снова падали. И снова поднимались.

Вечером, когда туман сгущался так, что не было видно собственных рук, они возвращались в Холлоу. Шли медленно, не разговаривая. Каждый думал о своём. Но в этом молчании было что-то общее. Они были вместе. Даже когда были одни.

Ада не писала.

Но они ждали.

Каждый вечер Нора выглядывала в окно, будто надеясь увидеть знакомый силуэт на тропе. Маркус делал вид, что ему всё равно, но задерживался у входа дольше обычного. Элис прислушивалась к каждому шороху. Рэми стоял у моста, не переходя его, и смотрел на дорогу.

Ада не возвращалась.

Но они знали: она вернётся.

Они не знали, когда. Не знали, какой. Но верили.

Потому что по-другому не умели.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

8 из 20