Глава 19: Новые возможности

Новые возможности

154

0

Nот Nichkaa
Поделиться
На следующий день мы с Гарольдом снова собрались во дворе. Ещё месяц назад для меня это было бы чем-то из области чудес. Я бы не поверила, что смогу просто так, без надзора и строгих указаний, выйти во двор. Но теперь всё было иначе.
Мы сидели на тёплом краю каменного колодца, болтая ногами и стараясь выглядеть как самые обычные ребята, которым просто нечем заняться. На коленях у нас лежали вещи, которые обычными точно не были: кровавый малахит, тускло мерцающий в тени, и кулоны-телепорты, тяжёлые и холодные даже в тёплом утреннем воздухе.
Мы уже перепробовали всё, что могли придумать. Пытались «заглянуть» друг другу в мысли через связь кулонов (ничего). Пробовали почувствовать, где сейчас колдун в своей башне (тишина). Даже пытались заставить малахит светиться просто от нашего волнения — но он упрямо оставался тёмно-красным, будто знал, что до настоящей битвы ещё далеко.
— Ничего не выходит, — вздохнул Гарольд, подкидывая кулон на ладони. — Может, мы просто не те люди для этой магии?
— Нет, — покачала я головой, чувствуя, как внутри разгорается упрямое любопытство. — Просто мы делаем не то. Мы пытаемся заставить магию работать по нашим правилам, а надо понять её правила.
Я снова и снова прокручивала в голове слова заклинания, которое прошептал нам колдун. Они звучали как детская считалочка, но в них была чёткая логика — и одна очень тёмная строчка.
— Смотри, — сказала я, наклоняясь ближе, чтобы никто не услышал. — Тут сказано: «Перемести меня». Это прямое действие. А вот дальше… «А если нет — тьма меня поглоти». И вот это… оно двоится. Понимаешь? С одной стороны, это звучит как проклятие. Будто если ты ошибёшься с местом, тьма тебя просто… съест. Как наказание за ошибку.
Гарольд нахмурился, вглядываясь в строчку, будто она была написана не на бумаге, а на воде.
— А с другой? — тихо спросил он.
— А с другой… может, это не угроза, а топливо. Может, «тьма поглотит» — это не конец, а начало. Может, именно эта тьма и даёт кулону силу для перемещения, если нужного места нет в свете. Это баланс: солнечный лепесток тянет к свету, а обсидиан — к тени. И заклинание просто просит тьму помочь, если света не хватает.
Гарольд медленно кивнул, будто складывал кусочки в голове.
— То есть ты думаешь, что если мы уберём эту строчку… или изменим её… мы либо сломаем кулон, либо…
— Либо откроем что-то новое, — закончила я. — Давай попробуем изменить сам текст. Не грубо, не ломая ритм, а просто… перенаправив смысл.
Я закрыла глаза, сжала кулон и тихо произнесла, подбирая слова:
— Солнечная капля, покажи мне то место, где ты хоть раз капала. Где ты хоть раз светила. Где тебя хоть раз видели. А если нет… не поглощай меня. Просто покажи путь сквозь тьму.
Гарольд смотрел на меня, затаив дыхание. Камень в моей руке чуть дрогнул, будто вздохнул, но ничего не произошло. Ни искр, ни ветра, ни внезапного холода. Просто тишина.
— Не сработало, — прошептала я, чувствуя, как разочарование комом подступает к горлу.
— Или сработало, но не так, как мы думали, — спокойно возразил Гарольд. Он не смеялся, не говорил «я же говорил». Он просто протянул руку и коснулся моего кулона кончиками пальцев. — Попробуй ещё раз. Только теперь не проси показать. Попроси просто… дать нам увидеть. Без перемещения. Просто картину.
Я кивнула, снова сжала камень и прошептала изменённую фразу, добавив в конце почти шёпотом:
— Покажи. Просто покажи.
На секунду перед глазами всё поплыло, будто я заглянула в мутное зеркало. И вдруг… я увидела не двор, не колодец, не Гарольда. Я увидела кабинет отца. Но не таким, каким он был вчера. На столе лежала раскрытая книга, страницы которой шевелились, будто от сквозняка. А рядом, прямо на столешнице, лежал точно такой же кулон, как у меня. Только этот был тусклым, почти чёрным.
Картинка исчезла так же внезапно, как появилась. Я моргнула и снова увидела Гарольда — он смотрел на меня с тревогой.
— Ты побледнела, — сказал он. — Что ты видела?
Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.
— Ты удивишься, скорее всего, так же, как и я, — тихо сказала я, глядя не на Гарольда, а на тёмную воду в колодце. — У моего отца в кабинете… я только что видела такой же кулон. Только если наш тёмно‑фиолетовый и светится внутри, то тот — совсем чёрный. Будто старый. Или сломанный.
Гарольд нахмурился, повертел свой кулон в пальцах, будто пытался найти в нём ответ.
— Никогда такого не видел, — пробормотал он. — И вообще таких кулонов не видел. Даже на рынке в Нижнем городе, где чего только не продают…
Мы замолчали, каждый думая о своём, пытаясь сложить эти кусочки: башня колдуна, подарок, заклинание, видение, чёрный кулон на столе у отца. Но пазл не сходился.
А потом меня накрыло совсем другое. Не магия. Просто память.
Невольно вспомнился Кайден. Как мы с ним три года назад сидели на этом самом краю колодца и бросали камушки, слушая, как они булькают внизу. Как два года назад бегали по траве и ловили бабочек, смеялись, что крылья у них липкие. А потом он ушёл. И не вернулся.
Тётя рассказала мне эту новость дней пять назад. И с тех пор я жила так, будто вся моя прежняя жизнь — с ним, с нашими секретами и нашими играми — была просто сном. Будто до этого момента меня вообще не существовало.
Грусть накатывала волнами — тяжёлая, густая, и в то же время в ней была и странная, горькая радость от воспоминаний. Хотелось одновременно плакать и улыбаться.
— Хорошо, что у меня есть такой друг, как ты, — прошептала я, не поднимая глаз. — Ты всегда меня поддерживаешь. Помогаешь. Подсказываешь.
Гарольд не стал говорить пустых слов вроде «всё будет хорошо» или «он бы хотел, чтобы ты не грустила». Он просто подвинулся чуть ближе, так что наши плечи почти соприкоснулись, и протянул мне плоский гладкий камешек — белый, с тонкой серой прожилкой.
— Знаешь, — тихо сказал он, — Кайден всегда кидал самые лучшие камни. Те, что ровно летят и делают три, а то и четыре «блинчика» по воде. Если хочешь, можем сегодня бросать только такие.
Я взяла камешек, провела пальцем по прожилке. Он был тёплым от его руки.
— Давай, — кивнула я, и впервые за день голос не дрогнул. — Только сначала… надо ещё раз подумать про этот чёрный кулон. Отец не просто так его держит на виду. Или наоборот — прячет на виду, чтобы никто не догадался, что он важен.
Гарольд кивнул, будто принимая и грусть, и дело.
— Значит, думаем, — спокойно сказал он. — Но не сейчас. Сначала три «блинчика». Ради Кайдена.
Он взял камень, прицелился и бросил. Камень скользнул по воде, подпрыгнул раз, второй, третий — и только потом ушёл на дно.
Я улыбнулась — на этот раз искренне, без усилия. Взяла свой камень, тот самый, что дал мне Гарольд, и бросила следом. Он сделал два прыжка и затих.
— Не три, — вздохнула я.
— Зато твой был красивее, — тут же сказал Гарольд. — Смотри, как он летел — будто знал, куда ему надо.
Мы ещё посидели так, молча, слушая тихий плеск и шелест травы. А кулоны лежали у нас на груди, тяжёлые и тёплые, будто напоминая: магия никуда не делась. Но прямо сейчас важнее было просто сидеть рядом.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

19 из 27