Глава 9: 9 глава

9 глава

125

0

ОЯот Осенняя я
Поделиться

Прошло четыре месяца. Дни стали длиннее, воздух — теплее, а внутри меня теперь жило не просто ожидание, а целая маленькая вселенная. Мы с Даней готовились к этому дню так, будто от него зависела вся наша дальнейшая жизнь. Хотя, наверное, так и было.

Я надела розовое платье — лёгкое, струящееся, в нём я чувствовала себя одновременно нежной и сильной. Даня выбрал голубые джинсы и белую рубашку: простой наряд, но в нём он был таким родным, таким надёжным. Мы стояли у входа в зал, где всё уже было готово: гирлянды, воздушные шары, стол с угощениями, а в центре — огромный яркий шар, внутри которого прятались конфетти.

— Ты дрожишь, — тихо сказал Даня, накрывая мою руку своей. — Всё хорошо. Что бы там ни было, мы уже их любим.

Я кивнула, но пальцы всё равно сжимались и разжимались, будто сами не знали, как удержать это волнение.

Праздник получился именно таким, каким должен быть день, полный надежды: пришли мой папа и мама Дани, Даша с Кристиной, Женя с Русланом. Даже мою бабулю привезли — она сидела в кресле, укутанная в тёплый плед, и всё время улыбалась, будто уже знала какой-то особенный секрет.

— Ну, давайте уже, — шепнула Кристина, подталкивая нас к шару. — Сердце сейчас выпрыгнет!

Мы с Даней подошли ближе, взялись за руки. В этот момент позади нас появилась женщина лет шестидесяти: седые волосы, усталое лицо, одежда потрёпанная, будто она долго шла сюда пешком через полгорода.

Она остановилась, посмотрела на меня, потом на Даню, и голос её прозвучал хрипло, горько:

— Что, мать не позвала родную? Не хотела, чтобы я знала о внуках…

Я замерла. Это была моя мама. Та, что исчезла из моей жизни давно, когда мне казалось, что я уже научилась обходиться без её слов, без её объятий, без её «я потом».

Папа рванулся вперёд, будто хотел закрыть меня собой.

— Аня, — резко сказал он, и в этом имени не было ни любви, ни сожаления, только горечь. — Уйди с праздника дочери. Хоть ты и бабушка, но ты предала и меня, и её. А теперь уйди.

Но она не ушла. Вместо этого подошла ближе, достала из кармана что-то острое — не нож, а какой-то старый кухонный инструмент, ржавый и нелепый, и ткнула им в сторону нас с Даней.

— Это всё из-за твоей и Катькиной опеки! Они скоро погибнут от вашей заботы!

Слова ударили, как пощёчина. Внутри что-то сорвалось. Я не думала, не взвешивала, не искала правильных слов. Просто шагнула вперёд и ударила её по животу — резко, сильно, как будто хотела вытолкнуть из себя всю ту боль, что копилась годами.

Мама пошатнулась, упала на колени и закричала — то ли от боли, то ли от ярости, то ли от того, что наконец-то её услышали.

Даня тут же оказался рядом, подхватил меня, увёл в сторону, посадил на скамейку, сел рядом и обнял так крепко, что даже дрожь не могла вырваться наружу.

— Успокойся, зайка, — шептал он, гладя меня по волосам. — Тебе нельзя плакать, ты же так вредишь малышам. Дыши. Просто дыши.

Я уткнулась ему в плечо, цепляясь за его рубашку, за его голос, за то, что было настоящим.

Когда я немного пришла в себя, мы вернулись к остальным. К тому моменту маму уже увела полиция — её повезли в поликлинику, чтобы проверить, в каком она состоянии, сдать анализы. Всё происходило быстро, буднично, но от этого становилось только страшнее: будто такие сцены — это теперь часть нашей жизни.

Но праздник не должен был закончиться так. Не сегодня.

Мы снова встали перед шаром. Все смотрели на нас: кто-то с тревогой, кто-то со слезами на глазах, кто-то просто ждал, когда этот день снова станет днём радости.

— Готовы? — спросил папа, протягивая Дане ножницы.

Даня кивнул, посмотрел на меня.

— Вместе?

— Вместе, — прошептала я.

Он проткнул шар. И в воздух взлетели конфетти — розовые и синие, кружась, падая на наши плечи, на стол, на бабулины руки, которые она подняла, словно ловила счастье.

На секунду все замерли. А потом зал взорвался криками, смехом, аплодисментами.

— Розовое и синее! — закричала Даша, подпрыгивая. — Девочка и мальчик! У вас будет дочка и сын!

Даня подхватил меня на руки и закружил, не обращая внимания на то, что, наверное, ему было тяжело, что все смотрят, что мир сейчас слишком шумный.

— У меня будет дочка и сын! — кричал он, и голос его дрожал от счастья. — Я буду самым счастливым отцом на свете!

Мы смеялись, обнимались, пили сок и ели торт, и даже бабуля вдруг стала рассказывать истории из моего детства — такие, о которых я сама забыла.

А потом мы стали разъезжаться. Папа отвёз сначала нас с Даней, потом маму Дани, а потом, посидев минуту в тишине машины, поехал к себе.

Дома мы долго не могли уснуть. Сидели на диване, смотрели на фотографии, на конфетти, которое так и осталось на полу, и молчали, потому что слова были лишними.

— Знаешь, — вдруг сказала я, прижимаясь к Дане, — сегодня было страшно. Но потом… потом стало ясно: у наших детей уже есть семья. Большая, шумная, настоящая. И они будут знать, что их любят.

Даня поцеловал меня в висок, обнял крепче.

— И мы будем защищать их от всего, — тихо пообещал он. — От любой боли. Даже от той, что приходит из прошлого.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри тихо и ровно бьются два маленьких сердца.

И поняла: впереди будет много дней. С радостью и слезами, с тишиной и криками, с ошибками и прощением. Но мы пройдём их вместе.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

9 из 11