Глава 9: 9 глава
9 глава
125
0
Прошло четыре месяца. Дни стали длиннее, воздух — теплее, а внутри меня теперь жило не просто ожидание, а целая маленькая вселенная. Мы с Даней готовились к этому дню так, будто от него зависела вся наша дальнейшая жизнь. Хотя, наверное, так и было.
Я надела розовое платье — лёгкое, струящееся, в нём я чувствовала себя одновременно нежной и сильной. Даня выбрал голубые джинсы и белую рубашку: простой наряд, но в нём он был таким родным, таким надёжным. Мы стояли у входа в зал, где всё уже было готово: гирлянды, воздушные шары, стол с угощениями, а в центре — огромный яркий шар, внутри которого прятались конфетти.
— Ты дрожишь, — тихо сказал Даня, накрывая мою руку своей. — Всё хорошо. Что бы там ни было, мы уже их любим.
Я кивнула, но пальцы всё равно сжимались и разжимались, будто сами не знали, как удержать это волнение.
Праздник получился именно таким, каким должен быть день, полный надежды: пришли мой папа и мама Дани, Даша с Кристиной, Женя с Русланом. Даже мою бабулю привезли — она сидела в кресле, укутанная в тёплый плед, и всё время улыбалась, будто уже знала какой-то особенный секрет.
— Ну, давайте уже, — шепнула Кристина, подталкивая нас к шару. — Сердце сейчас выпрыгнет!
Мы с Даней подошли ближе, взялись за руки. В этот момент позади нас появилась женщина лет шестидесяти: седые волосы, усталое лицо, одежда потрёпанная, будто она долго шла сюда пешком через полгорода.
Она остановилась, посмотрела на меня, потом на Даню, и голос её прозвучал хрипло, горько:
— Что, мать не позвала родную? Не хотела, чтобы я знала о внуках…
Я замерла. Это была моя мама. Та, что исчезла из моей жизни давно, когда мне казалось, что я уже научилась обходиться без её слов, без её объятий, без её «я потом».
Папа рванулся вперёд, будто хотел закрыть меня собой.
— Аня, — резко сказал он, и в этом имени не было ни любви, ни сожаления, только горечь. — Уйди с праздника дочери. Хоть ты и бабушка, но ты предала и меня, и её. А теперь уйди.
Но она не ушла. Вместо этого подошла ближе, достала из кармана что-то острое — не нож, а какой-то старый кухонный инструмент, ржавый и нелепый, и ткнула им в сторону нас с Даней.
— Это всё из-за твоей и Катькиной опеки! Они скоро погибнут от вашей заботы!
Слова ударили, как пощёчина. Внутри что-то сорвалось. Я не думала, не взвешивала, не искала правильных слов. Просто шагнула вперёд и ударила её по животу — резко, сильно, как будто хотела вытолкнуть из себя всю ту боль, что копилась годами.
Мама пошатнулась, упала на колени и закричала — то ли от боли, то ли от ярости, то ли от того, что наконец-то её услышали.
Даня тут же оказался рядом, подхватил меня, увёл в сторону, посадил на скамейку, сел рядом и обнял так крепко, что даже дрожь не могла вырваться наружу.
— Успокойся, зайка, — шептал он, гладя меня по волосам. — Тебе нельзя плакать, ты же так вредишь малышам. Дыши. Просто дыши.
Я уткнулась ему в плечо, цепляясь за его рубашку, за его голос, за то, что было настоящим.
Когда я немного пришла в себя, мы вернулись к остальным. К тому моменту маму уже увела полиция — её повезли в поликлинику, чтобы проверить, в каком она состоянии, сдать анализы. Всё происходило быстро, буднично, но от этого становилось только страшнее: будто такие сцены — это теперь часть нашей жизни.
Но праздник не должен был закончиться так. Не сегодня.
Мы снова встали перед шаром. Все смотрели на нас: кто-то с тревогой, кто-то со слезами на глазах, кто-то просто ждал, когда этот день снова станет днём радости.
— Готовы? — спросил папа, протягивая Дане ножницы.
Даня кивнул, посмотрел на меня.
— Вместе?
— Вместе, — прошептала я.
Он проткнул шар. И в воздух взлетели конфетти — розовые и синие, кружась, падая на наши плечи, на стол, на бабулины руки, которые она подняла, словно ловила счастье.
На секунду все замерли. А потом зал взорвался криками, смехом, аплодисментами.
— Розовое и синее! — закричала Даша, подпрыгивая. — Девочка и мальчик! У вас будет дочка и сын!
Даня подхватил меня на руки и закружил, не обращая внимания на то, что, наверное, ему было тяжело, что все смотрят, что мир сейчас слишком шумный.
— У меня будет дочка и сын! — кричал он, и голос его дрожал от счастья. — Я буду самым счастливым отцом на свете!
Мы смеялись, обнимались, пили сок и ели торт, и даже бабуля вдруг стала рассказывать истории из моего детства — такие, о которых я сама забыла.
А потом мы стали разъезжаться. Папа отвёз сначала нас с Даней, потом маму Дани, а потом, посидев минуту в тишине машины, поехал к себе.
Дома мы долго не могли уснуть. Сидели на диване, смотрели на фотографии, на конфетти, которое так и осталось на полу, и молчали, потому что слова были лишними.
— Знаешь, — вдруг сказала я, прижимаясь к Дане, — сегодня было страшно. Но потом… потом стало ясно: у наших детей уже есть семья. Большая, шумная, настоящая. И они будут знать, что их любят.
Даня поцеловал меня в висок, обнял крепче.
— И мы будем защищать их от всего, — тихо пообещал он. — От любой боли. Даже от той, что приходит из прошлого.
Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри тихо и ровно бьются два маленьких сердца.
И поняла: впереди будет много дней. С радостью и слезами, с тишиной и криками, с ошибками и прощением. Но мы пройдём их вместе.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!