Глава 3: 3.
3.
200
0
Почти уже совсем зимнее солнце, бледное и негреющее, пробивалось сквозь голые ветви Белоусовского парка, когда Андрей подходил к родительскому дому. Сталинка смотрелась на фоне окрестных хрущёвок как офицер при параде среди гражданских.
Андрей поправил очки и нажал кнопку домофона. В динамике раздался мамин голос, радостный и чуть взволнованный:
— Андрюша? Заходи, заходи! Бася тебя заждалась!
Дверь открылась, и в нос ударил родной запах — старые книги, молотый кофе, тёплая выпечка. Мама стояла в коридоре, прямая, седая, в симпатичном вязаном кардигане. Она всегда суетилась перед его приходом, как перед приёмом важного гостя, хотя Андрей приходил почти каждую субботу.
— Сынок, у меня всё готово! — она чмокнула его в щёку и тут же начала стягивать с него пальто. — Бася, отойди, не мешай!
Корги-кардиган, благородная старая дама с белой полоской на морде, радостно клюнула Андрея носом в щиколотку.
— Привет, Басенька, — Андрей присел, почесал собаку за ухом. Бася тут же встала в зайку и облизала ему лицо. — Ну что, поедешь ко мне пожить?
— Конечно, она же тебя больше любит, чем нас, — улыбнулась мама. — Пойдём, папа уже за столом.
Андрей прошёл мимо комнаты, в которой жил в детстве. Теперь это была мамина оранжерея. Огромные окна выходили на парк, и неяркий солнечный свет заливал всё пространство. Вдоль стен стояли стеллажи с горшками: фикусы, монстеры, какие-то ампельные растения, которые спускались зелёными водопадами. В центре — старый письменный стол, за которым Андрей когда-то делал уроки, а теперь мама устроила что-то вроде рабочего пространства с ноутбуком, вазой с сухоцветами и корзиной для рукоделия.
На кухне пахло так, что у Андрея заурчало в животе. Илья Андреевич, как всегда, подтянутый, с коротким седым ежиком и жёстким взглядом, при виде сына привстал, протянул руку для рукопожатия. Левая рука осталась на столе рядом с тарелкой — пальцы чуть подрагивали, плохо сгибались. Пуля, напоминание о Кабуле, давала знать о себе даже через десятилетия.
— Здравствуй, сын, — сказал отец сухо. — Садись, не стой.
На одной фарфоровой тарелке дымилось картофельное пюре, на второй — огромные котлеты по-киевски, хранящие в себе растопленное масло для первого укуса. Салат «Мимоза» желтел в хрустальной салатнице. Прозрачный кувшин с клубничным компотом — тёмно-рубиновым, с целыми ягодами — вероятно, был принесён с балкона в честь визита Андрея.
— Угощайся, сынок, — сказала мама, пододвигая к нему тарелку. — Ты какой-то бледный. Недосыпаешь?
— Нормально, мам, — Андрей отправил ложку с вкуснющим пюре в рот. — Заказов много.
— Работы много, а толку? — отец положил себе котлету, с трудом удерживая нож левой рукой. — Сколько можно в этом агентстве сидеть? Повышение будет? Когда начальником станешь?
Андрей вздохнул. Началось.
— Пап, мне… нравится моя работа.
— Что там может нравиться? — отец хмыкнул и отправил в рот кусочек котлеты. — Протирать штаны? Ну вот почему ты у меня такой инертный и вязкий? Без стержня и веры! Я в твои годы полмира уже объездил! Войну прошёл! У меня уже ты был!
— Илюш, не надо, — тихо сказала мама.
— Почему не надо? — привычно распалялся отец, размахивая вилкой. — Ему тридцать восемь лет, а у человека ни семьи, ни нормальной профессии, ни…
— Тридцать семь, — поправил Андрей, не поднимая глаз. — Мне тридцать семь.
Отец качнул головой, но досады в голосе не убавилось.
— А когда мы внуков увидим? Или ты так и будешь в свои игрушки эти играть? Та девушка с твоей работы, Аня. Ведь хорошая девчонка! Своди её в кино. Или куда там сейчас девчонок водят?
Андрей сжал вилку. Отец всегда знал, как задеть. Строить семью, не имея времени сходить на свидание и денег, чтобы купить роскошный букет и сводить девушку в ресторан, ему было стыдно. И ещё более стыдно от того, что Аня получала в два раза больше него. Бася, почувствовав напряжение за столом, подошла к Андрею и положила голову на тапок.
Мама подлила всем компот.
— Илья, оставь мальчика, — сказала она твёрже, чем обычно. — Он уже взрослый, сам разберётся.
Отец фыркнул, но замолчал. Несколько минут ели в тишине, только слышно было, как Бася сопит под столом и чмокает, когда ей перепадает кусочек котлеты.
После ужина Андрей помыл посуду, хотя мама пыталась его прогнать. Отец ушёл в гостиную смотреть новости, и оттуда доносился приглушённый голос диктора.
Мама собрала Андрею пакет с бутылкой компота, пирожками и салатом в контейнере.
— Сынок, — начала она, не глядя на него, — ты не сердись на отца.
— Я не сержусь, мам. Просто устал.
— Я знаю. Знаю, — она вздохнула, поправляя край пакета. — Он… он видеть стал хуже, Андрюша. Правым глазом особенно. Врачи говорят — это от той контузии. Он хочет, чтобы ты был в порядке. Сам-то повлиять он уже ни на что не может. И от этого у него… ну, ты понимаешь. Чувство беспомощности. Но папа по-прежнему хотел бы защитить тебя от всех невзгод мира.
Андрей посмотрел на маму. Она выглядела как будто старше, чем на прошлой неделе. Морщинки вокруг глаз стали глубже, а в голосе — та самая мягкая боль, которая всегда появлялась, когда они с отцом спорили.
— Я понимаю, мам, — сказал он тихо. — Правда. Но у меня своя жизнь.
— Я знаю, — она погладила его по щеке. — И я горжусь тобой. Всё будет хорошо. А к отцу… будь снисходительнее. Он любит тебя.
Андрей кивнул, хотя ком подступил к горлу. Он обнял маму, чувствуя, как пахнет домашним уютом.
— Присмотри за Басей, — сказала она, убирая прядь с его лба. — Мы заберём её 14 декабря, как вернёмся. Не перекармливай. Если приболеет — вот телефон ветклиники, вези в Заречье, там хорошие специалисты. Не забудь веревочку, её любимая игрушка, она без неё будет скучать.
— Не переживай, всё будет хорошо.
Перед уходом Андрей заглянул к отцу. Тот сидел насупившись, не видя и не слыша выпуска «Тайн истории», погружённый в свои мысли.
— Пап, пока. Хорошо отдохните там!
— Да… Ладно, ладно, — отец тяжело поднялся, проводил Андрея с Басей до двери. Собака, чувствуя путешествие, переминалась с лапы на лапу и вертела хвостом.
— Ну что, Баська? — сказал Андрей, надевая поводок. — Идём гулять?
Они вышли на лестничную площадку. Бася энергично потрусила к ступенькам, но на первом же марше остановилась. Посмотрела на Андрея, потом на лестницу вниз — высокую, мраморную, с крутыми пролётами — и жалобно вздохнула.
— Да ладно, — Андрей попытался подтолкнуть её. — Ну, Бася, вперёд!
Собака села, подняла голову, посмотрела на него преданными карими глазами, чуть склонила голову набок и приподняла одну лапу — умоляющий жест старой собаки, которая знала, что Андрей её понесёт.
— Ты издеваешься, — Андрей засмеялся. — Восемнадцать килограммов…
Бася лизнула его в руку и заскулила тоненько, как щенок.
— Да ёлки-палки, — вздохнул Андрей, подхватывая тяжёлое, тёплое тело корги на руки. — Ладно, принцесса. Только давай без этих фокусов дома.
Бася, довольная, ткнулась носом ему в шею и затихла, пока Андрей, кряхтя и чертыхаясь, спускался с третьего этажа. Собака оттягивала руки, но внутри было тепло. Папины слова уже не жгли так сильно, а рюкзак с мамиными пирожками и компотом приятно оттягивал плечи.
Воскресенье встретило Андрея серым, мутным светом, который пробивался сквозь незашторенные окна. Он лежал в постели, слушая, как Бася посапывает рядом с его кроватью. Собака уже проснулась и выжидающе смотрела на Андрея, положив морду на лапы.
— Не хочешь вставать? — хрипло спросил Андрей, приподнимаясь на локте. — И я не хочу.
Бася вздохнула — тяжело, по-человечески, будто сочувствуя.
Андрей заставил себя подняться. Накинул спортивные штаны и толстовку, сунул ноги в кроссовки, нащупал очки на тумбочке. Бася нехотя встала, потянулась, разевая пасть в зевке, и потрусила к выходу. В лифте она сидела у ног и смотрела на него с выражением «ну и зачем ты, человек, придумал это гулять?».
Во дворе было промозгло. Бася, брезгливо обходя лужи, обошла три дерева, с достоинством сделала свои дела, Андрей подобрал результат. Потом собака плюхнулась на попу и уставилась на дверь подъезда.
— Нет, — сказал Андрей. — Мы гуляем сорок минут. Прям как мама и папа в санатории.
Они прошли по двору, обогнули детскую площадку, поперетягивали веревочку, постояли у скамейки, глядя на воробьёв, которые уничтожали чей-то недоеденный пирожок. Бася равнодушно наблюдала за птицами и думала о чём-то своём. Потом сходили на собачью площадку и ровно через сорок минут корги развернулась и пошла домой, даже не оглядываясь. Андрей покорно последовал за ней.
Дома он разогрел мамины пирожки, достал салат и налил компот. Пахло детством, уютом и такой привычной заботой, что вдруг стало совсем легко. Андрей смотрел в окно, жуя пирожок с капустой, и почти ни о чём не думал.
Потом взгляд упал на ноутбук.
Андрей помедлил. Потом открыл крышку — экран вспыхнул, и снова вылез тот самый чистый документ, который он так и не закрыл в пятницу.
Гуглдок. Даже без названия. А в нём — ни слова.
Андрей посидел, глядя на мигающий курсор. В голове по-прежнему было пусто. Он захлопнул ноутбук.
— Это не моё, — сказал он вслух. Бася, лежащая на прикроватном коврике, что-то буркнула и тряхнула ухом.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!